Я боялась зелёной руки. Не просто «не любила темноту», а по-настоящему, до мурашек по спине, до того, что я накрывала голову одеялом и сидела неподвижно, боясь дышать. Мне казалось, что под кроватью живёт она – зелёная, мохнатая, с длинными скрюченными пальцами, которая ждёт, когда я спущу ногу на пол. Тогда она схватит меня за лодыжку – холодной, скользкой ладонью – и утащит в свою подкроватную бездну. Я до сих пор, когда мне тридцать пять, иногда вспоминаю этот страх и улыбаюсь. Но тогда это было не смешно. Тогда это было реально.
Я не могла заснуть, пока не проверю, что под кроватью пусто. Я ложилась на живот, свешивала голову вниз, почти касаясь носом пола, и смотрела в темноту. Пахло там пылью и чем-то старым, сырым – запахом, который я до сих пор ассоциирую с опасностью. Я слышала, как тикают часы на стене – мерно, навязчиво, – как где-то за окном шумит ветер, и мне казалось, что она там – она ждёт. Я втягивала голову обратно, накрывалась одеялом с головой и лежала, не шевелясь. Я слышала, как моё сердце колотится, как кровь стучит в висках, и чувствовала на губах солёный привкус страха. Иногда я звала маму, но тихо, чтобы она не услышала. А если слышала, то говорила: «Никого там нет, спи». Я не верила.
Однажды я решила победить страх. Нашла папину старую клюшку, которая стояла в углу, и сунула её под кровать. Я водила ею туда-сюда, ожидая, что сейчас она наткнётся на что-то мягкое и страшное. Но клюшка била только по стене. Я выдохнула с облегчением, но спать всё равно боялась. Тогда я нарисовала на листе бумаги смешную рожицу – с огромными глазами и кривым ртом – и положила под кровать. Я сказала себе: «Теперь она боится меня». Не помогло.
Самое смешное, что моя мама сама боялась темноты. Она рассказывала, что в детстве боялась бабы Яги, которая живёт в шкафу. Мы смеялись над этим вместе, когда я выросла. Я представляла, как она, маленькая, сидит под одеялом, а баба Яга сидит в шкафу и ждёт. Это было смешно. Но тогда, в детстве, каждый из нас был уверен, что монстры реальны.
В детстве моя подруга Аня боялась, что её засосёт пылесос. Она не могла находиться в одной комнате, когда он работал. Она пряталась в углу, обхватив коленки, и закрывала уши руками, потому что гул был слишком громким, а шланг казался ей живым, готовым в любой момент выскользнуть из рук мамы и наброситься на неё. Мы подшучивали над ней, но она не смеялась. Она ждала, пока мама выключит пылесос, и только тогда выходила из укрытия. Её мама смеялась и говорила: «Да он же не кусается!». Но Аня не верила. Однажды, когда я была у неё в гостях, пылесос засосал её носок. Аня закричала так, что даже соседи постучали в стену. После этого она два дня не подходила к пылесосу.
Другой мой знакомый, Дима, боялся туалета в детском саду. Он говорил, что там живёт «чёрная рука», которая вылезает из унитаза. Он не ходил туда весь день, пока его мама не пришла и не объяснила, что это трубы шумят. Наверное, он тоже слышал, как вода шумит, и думал, что это она – та самая рука. До сих пор, когда я слышу шум воды, я вспоминаю его и улыбаюсь.
Мой муж, когда был маленьким, боялся, что его украдет бабайка. Он думал, что он ходит по двору и ищет детей, которые не слушаются родителей. Он всегда крепко держал маму за руку и боялся отойти от неё ни на шаг. А когда кто-то из старших детей говорил: «Вон бабайка», он убегал в подъезд и стоял там, пока его не забирали. Однажды он даже спрятался в подвале, и его искали два часа. Потом он рассказывал, что сидел там в темноте, слушал шум труб и чувствовал, как холодный бетон холодит спину. Он не плакал – он ждал, когда бабайка уйдет. Теперь он смеётся над этим, но тогда это было не смешно.
Странный страх, который я слышала, – страх перед собственным отражением в тёмном окне. Мой сосед мальчик Витя боялся смотреть в окно ночью. Ему казалось, что там кто-то стоит и смотрит на него. А это было его же отражение. Однажды он так испугался своего отражения, что упал с подоконника и стукнулся коленкой. Теперь он рассказывает эту историю на всех вечеринках и смеётся.
Теперь я смеюсь над этими страхами. Но тогда они были настоящими – пугающими, липкими, живыми. И я знаю, что моя дочка тоже боится зелёной руки под кроватью. Я кладу её спать, проверяю под кроватью, включаю ночник, и говорю: «Никого там нет, спи». Она не верит. И я её понимаю.
А вы помните свои детские страхи? Может, вы боялись бабая или монстра под кроватью? Или у вас был свой уникальный страх? Расскажите, мы с моей зелёной рукой посмеёмся.