Каждый человек рождается с уникальной архитектурой мозга и значительным резервом неиспользованных возможностей. Вопрос состоит не в том, обладает ли человек готовой гениальностью, а в том, насколько он полно способен реализовать собственный эволюционный потенциал.
Что такое гениальность
На протяжении веков гениальность связывали с исключительно высоким интеллектом, феноменальной памятью или врождённым даром. Однако современные исследования в области нейробиологии, когнитивной психологии и психогенетики предлагают более сложную картину.
Сегодня большинство учёных сходятся в том, что высокий интеллект сам по себе ещё не делает человека гением. IQ позволяет быстрее анализировать информацию, обучаться и решать сложные задачи. Но история науки, искусства и техники показывает, что выдающиеся открытия рождаются не столько благодаря скорости мышления, сколько благодаря способности увидеть то, чего не замечают другие.
В этом смысле гениальность — это особый способ организации мышления, позволяющий создавать новые связи между, казалось бы, несвязанными явлениями, выходить за пределы привычных представлений и предлагать идеи, способные изменить существующую картину мира.
Именно поэтому Альберт Эйнштейн говорил, что воображение важнее знания, а многие крупнейшие открытия в истории человечества начинались не с накопления новой информации, а с неожиданного взгляда на уже известные факты.
Репозиторий гениальности
В научных исследованиях описаны десятки случаев, когда люди после тяжёлой травмы головы, инсульта или удара молнии внезапно обнаруживали в себе гениальные способности. Они начинали безошибочно вычислять в уме сложные математические формулы, приобретали абсолютную синестезию или создавали шедевры живописи. Например, Дерек Амато получил удар по голове. Вскоре сел за пианино и сразу смог играть сложные мелодии. До травмы он не умел играть вообще. Джейсон Пэджетт после тяжёлой травмы головы стал видеть мир через призму математических формул и геометрических фигур. Тони Цикория после удара молнии стал слышать музыку в голове и научился писать сложные произведения.
Представьте, что сознание работает как компьютер с десятками программ. У обычного человека они работают ровно. Сознание взрослого человека постоянно фильтрует «сырые» сенсорные данные, то есть фильтрует поступающую информацию, отсекает лишнее, чтобы не тратить энергию на обработку деталей.
Это как жёсткий фильтр, который мгновенно обрабатывает миллиарды бит входящей информации и выдаёт готовый результат — концепт или ярлык. Когда мы смотрим на собаку, мы сразу видим «собаку», а не миллионы отдельных шерстинок, оттенков цвета и геометрических линий. У саванта почти вся энергия уходит на выполнение одной задачи. Она работает на максимуме, а другие программы отключены.
Синдром саванта — это редкое состояние человека с нарушениями развития (например, с аспектами аутизма), показывающий удивительные способности и таланты в узкой сфере. Такой феномен часто называют «островом гениальности».
Главный мировой эксперт по савантизму, посвятивший теме более 50 лет, Дарольд Трефферт (Darold Treffert), исследовал этот феномен и пришёл к выводу, что механизмы гениальности изначально заложены в сознании каждого, но в обычной жизни они жёстко подавляются левой корой головного мозга ради экономии энергии и стабильности психики. Когда «тормоза» отключаются из-за травмы, скрытый потенциал выходит наружу. В своей работе он объясняет центральный фильтрующий механизм мозга и то, почему в обычных условиях люди видят «картину целиком», игнорируя микродетали, которыми так легко оперируют саванты.29
В 2012 году было опубликовано нейровизуализационное исследование, проведённое Невой Корриган (Neva Corrigan) и Дэролдом Треффертом (Darold Treffert), в котором было впервые осуществлено комплексное МРТ-сканирование мозга доктора Тэмпл Грандин (Temple Grandin). Тэмпл Грандин — одна из самых известных учёных с аспектом аутизма в мире. Грандин стала профессором животноводства и создала уникальные системы для сельского хозяйства, используя своё необычное визуальное мышление. Исследование выявило уникальные компенсаторные изменения, включая структурные аномалии, повышенную связность левого полушария и специфические химические сдвиги, указывающие на масштабную нейропластическую перестройку мозга. Были зафиксированы структурные изменения в проводящих путях белого вещества мозга и физически подтверждено, что правое полушарие Т. Грандин развивает гораздо более мощные и «толстые» нейронные кабели для обработки поступающих сигналов.14
В 2003 году в журнале Journal of Integrative Neuroscience была опубликована статья, где описывается научный эксперимент, проведённый группой исследователей из Сиднейского университета и Института медицинских исследований принца Уэльского под руководством профессора Аллана Снайдера (Allan Snyder), директора Центра разума (Centre for the Mind) при Сиднейском университете.27 Учёные использовали магнитные импульсы (rTMS) для искусственного и безопасного «отключения» левой передней височной доли у здоровых добровольцев. Без этого «фильтра» участники эксперимента внезапно начинали гораздо точнее считывать ошибки в текстах, лучше рисовать и мгновенно угадывать количество предметов на экране.
А. Снайдер опубликовал в журнале Philosophical Transactions of the Royal Society свой фундаментальный труд «Explaining and inducing savant skills: privileged access to lower level, less-processed information», где доказывает, что базовые элементы (звуки, фракталы, пиксели изображения) есть в сознании каждого человека, но они подавлены высшими регуляторными механизмами («фильтром»). Саванты же обладают привилегированным доступом к этой необобщённой информации.26
Когда левое полушарие мозга, отвечающее за логику, речь и концептуальное мышление, получает травму, оно перестаёт подавлять правое полушарие. Этот процесс в науке называется «парадоксальным функциональным облегчением» (paradoxical functional facilitation).
Новаторское исследование опубликовал профессор Брюс Миллер (Bruce Miller) в журнале Neurology. Он описал пациентов с деменцией, у которых по мере разрушения левой лобно-височной коры, где живёт «социальный и концептуальный фильтр», впервые в жизни спонтанно просыпался выдающийся талант к реалистичной живописи.19
Профессор нейробиологии Университета Майами Берит Брогаард (Berit Brogaard) исследовала мозг математического гения Джейсона Пэджетта с помощью функциональной МРТ (фМРТ). Брогаард доказала, что при травме гибнущие клетки выделяют огромное количество нейромедиаторов (включая серотонин), что вынуждает сознание экстренно прокладывать совершенно новые анатомические маршруты (нейропластичность), связывая зоны, которые раньше не взаимодействовали напрямую. То есть сознание в этом случае начинает использовать нетронутые участки головного мозга и человек получает доступ к огромным объёмам "сырой" информации.12
Генетическая архитектура потенциальной гениальности
На самом глубоком уровне гениальность представляет собой сложную сеть нейронных связей, которые наследуются от предков и совершенствуются на протяжении поколений. Эти паттерны передаются через ДНК, накапливаясь в архитектуре мозга.
Научное исследование по этому поводу изначально принадлежит английскому антропологу Фрэнсису Гальтону (Francis Galton). Именно он в своей фундаментальной работе «Наследственный гений» впервые попытался научно обосновать генетическую природу гениальности.3
Современные генетики и нейробиологи (например, исследователи из проекта Human Connectome Project31 или известный психогенетик Роберт Пломин24) скорректировали идею Гальтона: наследуются не сами «готовые» нейронные связи, а анатомические предпосылки к их быстрому и эффективному формированию (толщина коры, плотность белого вещества, скорость передачи импульсов). Они пришли к выводу, что гениальность определяется не отдельной зоной мозга, а эффективной интеграцией целых сетей. И из поколения в поколение могут передаваться удачные комбинации генов, то есть именно ДНК передает человеку колоссальный избыток нейронных связей.
У каждого из нас в зачатке есть анатомическая база («репозиторий») для развития самых разных талантов и гениальности. Но гены, отвечающие за это, находятся в «спящем» (репрессированном) состоянии. Без жёсткого внешнего стимула, стресса или целенаправленного обучения этот потенциал угасает в процессе нейронального прунинга (зачистки неиспользуемых связей).
Учёные отмечают, что ДНК не содержит жёсткой «карты» всех соединений, а хранит алгоритм их формирования — набор правил, по которым нейроны находят свои цели и выстраивают «индивидуальный нейронный почерк». Известный американский нейробиолог и популяризатор науки Дэвид Иглмен (David Eagleman) подробно раскрывает в своей фундаментальной книге «Живой самонастраивающийся мозг» динамический код и механизм нейропластичности.4
Он утверждает, что человеческий мозг не создан по готовой неизменной схеме, так как присутствует генетический алгоритм. ДНК физически не способна вместить точное расположение каждого из сотен триллионов синапсов. Вместо чертежа она задает динамический код — «инструкцию по сборке» и правила взаимодействия нейронов с окружающей средой. Окончательная архитектура мозга формируется за счёт постоянного притока информации из внешнего мира, что и создаёт уникальный для каждого человека «индивидуальный нейронный почерк».
Роберт Пломин в своей книге «Blueprint: How DNA Makes Us Who We Are» и сопутствующих статьях в Nature Reviews Genetics доказывает наследственность тысячи мелких генетических вариаций (полигенный подход). Они определяют то, как выстраивается общая архитектура коннектома (карты связей мозга). С каждым поколением, благодаря культурному и интеллектуальному отбору, эти генетические комбинации могут становиться более выраженными.7,23,24
Одно из самых свежих научных исследований опубликовано в журнале Nature Communications. Команда под руководством нейробиологов Бернардо Масиэла (Bernardo Maciel) и Мартина ван ден Хёвела (Martijn van den Heuvel) исследовала ДНК и мозг более 25 000 человек. Ученые установили, что как минимум одна треть всех функциональных связей мозга напрямую наследуется. То есть сознание работает как сложная единая сеть, и индивидуальные различия в эффективности этой сети заложены в ДНК.30
Профессор нейробиологии Ричард Хаер (Richard Haier), автор книги «Неврология интеллекта», вместе с коллегами доказал, что гениальность зависит от скорости обмена информацией между теменными и лобными долями мозга. Эта способность эффективно объединять разные зоны мозга в сложную сеть жестко детерминирована генетически и передается от родителей к детям.8
Как сознание создаёт новые идеи
Академик, фундаментальный нейробиолог К.В. Анохин объясняет гениальность через свою знаменитую гиперсетевую теорию мозга (концепцию Когнитома). Он считает, что мозг как «Вавилонская библиотека», и неверно рассматривать мозг просто как анатомическую сеть нейронов (коннектом). Разум и гениальность рождаются на следующем уровне — в когнитоме.
Это «гиперсеть», состоящая не из отдельных клеток, а из когов — функциональных групп нейронов, которые хранят элементы нашего опыта и знаний. У людей, создающих принципиально новые идеи, когнитом отличается более высокой гибкостью и способностью объединять удалённые области опыта.1
Гениальное озарение — это когда далекие друг от друга группы нейронов (коги), отвечающие за совершенно разные сферы жизни (например, физика и музыка), мгновенно стягиваются в одну новую высшую сеть (симплициальный комплекс). Анохин пишет, что наш когнитом строится на фундаменте, который эволюция отбирала миллионы лет. Предки передают нам генетическую «инструкцию» по созданию базовой сети. Но то, как эта сеть усложняется в процессе мышления, он называет «индивидуальной эволюцией мозга» в течение одной жизни.25,28
Каждый человек наследует не готовые нейронные паттерны, а генетические механизмы формирования нейронных сетей, которые создают уникальную архитектуру мозга и потенциальную возможность развития оригинального способа мышления. В каждом сознании существует «репозиторий гениальности», о котором сам индивид может даже не подозревать.
Механизм блокировки: почему мы не осознаём свой потенциал
Основная причина, по которой гениальность проявляется столь редко, кроется в наличии мета-контрольной системы — мощного биологического механизма подавления. Сознание человека ограничивает свою производительность, фильтруя до 95–99% входящей информации ради экономии энергии, а «взлом» этого фильтра напрямую связан с феноменальными способностями.
Лауреат Нобелевской премии Даниэль Канеман (Daniel Kahneman) предложил модель двух режимов мышления: система 1 и система 2.
В работе сознания доминирует так называемая «Система 1» — автоматическое, неосознанное мышление, которое обрабатывает 90–95% всей поступающей информации. Она начинает формироваться уже в пренатальный период, синхронно с созреванием структур мозга.
Сознательная «Система 2» — медленная, аналитическая и требующая значительных энергетических затрат, получает лишь 5–10% нейронных сигналов.5
По сути, Система 1 является главным «хранителем» потенциала гениальности.
Данная мета-контрольная система (Система 1), запирающая гениальность, в нейробиологии и когнитивной психологии описывается как сенсорный гейтинг (gating), латентное торможение (latent inhibition) и механизмы когнитивного контроля.
Механизм фильтрации (латентное торможение)
Латентное торможение — это врождённый биологический фильтр сознания, который автоматически помечает привычные стимулы как «бесполезный шум» и подавляет их.
Исследования Гарвардского и Торонтского университетов (под руководством Shelley Carson, Jordan Peterson, Daniel Higgins, 2003) доказали, что у гениев этот фильтр ослаблен, и сознание пропускает огромный поток «неотфильтрованной» информации. Это состояние называется низким латентным торможением.16
Таламус как главный диспетчер (сенсорный гейтинг)
Таламус работает как «шлюз» (сенсорный гейтинг). Он решает, какие сигналы от органов чувств достойны коры больших полушарий (сознания), а какие нужно подавить. Если бы таламус не подавлял 90–95% сигналов (шум улицы, ощущение одежды на теле, фоновые мысли и пр.), то сознание мгновенно столкнулось бы с метаболическим кризисом (истощением АТФ).18,20,26
Амигдала как эмоциональный маркер для принятия решений
Амигдалу (миндалевидное тело) долгое время упрощенно называли «центром страха и животной агрессии». Однако современные исследования показывают, что она играет ключевую роль в сложнейшем экономическом и социальном выборе. Амигдала мгновенно оценивает биологическую и эмоциональную ценность любого стимула и передает эту информацию в орбитофронтальную кору.
Как доказал нейробиолог Антонио Дамасио (Antonio Damasio), рациональное принятие решений невозможно без эмоционального подтекста. Амигдала «помечает» прошлый опыт эмоциями (успех, провал, риск). Когда префронтальная кора строит прогнозы на будущее, она опирается на эти подсказки амигдалы. Без этого «древнего» узора человек принимает математически верные, но социально разрушительные и неадекватные решения.15
В нейробиологии существует термин «амигдаловый угон». Амигдала эволюционно имеет приоритетный доступ к сенсорным данным. Если человек испытывает базовый стресс, тревогу, страх, социальное давление или голод, амигдала мгновенно подавляет (тормозит) префронтальную кору и ассоциативные зоны, которые могли бы генерировать гениальные идеи. Сознание переходит в режим жёсткого эволюционного алгоритма «бей и беги, или замри».
Амигдала тесно связана с гиппокампом (центром памяти) и участвует в формировании эмоциональных маркеров. Она заставляет сознание моментально делить мир на бинарные категории: «безопасно/опасно», «полезно/вредно», «свой/чужой». Для проявления гениальности (особенно у приобретённых савантов) сознание заглядывает за привычные категории, видит чистые фракталы вместо предметов, слышит микротона вместо шума. Работая в связке с нисходящим когнитивным контролем, амигдала требует быстрой и предсказуемой интерпретации, используя старые, проверенные эволюцией паттерны и блокируя появление нестандартных нейронных связей, в которых рождается гениальная идея.
Амигдала критически важна для социального интеллекта. Она постоянно сканирует среду на предмет: «Одобрят ли меня соплеменники? Безопасно ли моё поведение для статуса в группе?». Данный социальный фильтр заставляет человека удерживать мышление в рамках принятых шаблонов и стандартов. Правое полушарие с его «сырыми», странными данными подавляется, так как проявление такой нестандартности амигдала считывает как риск стать социальным изгоем.
Амигдала как «предохранитель» на гобелене мозга: чтобы выдать гениальный паттерн, нейросеть должна работать на пике энергозатрат и когнитивной свободы. Амигдала же удерживает мозг в режиме строгой экономии и предсказуемости, защищая организм от перегрузки и внешних угроз.
Механизмы когнитивного контроля
Механизмы когнитивного контроля «запирают» гениальность с помощью жёсткой системы целеполагания, фильтрации и обобщения данных. Главным «тюремщиком» скрытых способностей выступает префронтальная кора (ПФК). Действуя как топ-менеджер, она подавляет избыточную информацию, запуская три конкретных механизма: нисходящее торможение, центральную когерентность, межполушарное торможение.2,6,9,11,13,17,21,22
Нисходящее торможение полностью блокирует от сознания миллионы мелких деталей — точные изгибы шерстинок, фрактальные узоры радужки глаза или точный оттенок цвета. Мы видим концепт, а не «сырые» пиксели реальности. У савантов это торможение сломано, поэтому они видят мир как детализированный цифровой код.
Центральная когерентность сознания автоматически собирает контекст, а не фиксирует элементы. Когда мы слушаем речь или музыку, сознание удерживает в фокусе общую суть предложения или мелодию, игнорируя физические характеристики звука (точные частоты, микропаузы). Механизмы контроля «запирают» абсолютный слух и фотографическую память, заменяя их абстрактным мышлением. При травмах левого полушария эта связность падает (слабая центральная когерентность), обнажая чистые разрозненные данные.
Межполушарное торможение, когда левое полушарие у большинства людей является доминантным и через мозолистое тело буквально «глушит» и подавляет активность правого полушария, которое обрабатывает пространственные, геометрические и музыкальные паттерны без слов. Когнитивный контроль левого полушария удерживает человека в рамках жёстких социальных алгоритмов.
Система эмоционально-когнитивной регуляции направляет наши ресурсы на уже освоенные, эволюционно стабильные области, вызывая внутреннее сопротивление или скуку при попытке заняться тем, что сознание считает лишним или знает в совершенстве. В результате потенциал гения остаётся в состоянии покоя, запертый Системой 1.
Заключение
Современная нейробиология, генетика и когнитивная психология уже сегодня позволяют отказаться от представления о гениальности как о случайном даре, которым природа наделяет лишь немногих избранных.
Исследования показывают, что каждый человек рождается с уникальной генетической программой развития сознания, генетически наследует сложную архитектуру формирования нейронных сетей и обладает высокой способностью к их перестройке на протяжении жизни. И задача современного образования, науки и саморазвития заключается не в том, чтобы «создать» талант с нуля. Гораздо важнее научиться сохранять и развивать врождённую когнитивную гибкость, создавать условия, при которых мозг не только накапливает знания, но и учится видеть в них новые закономерности. Возможно, именно в этом заключается главный вызов образования XXI века — не просто передавать информацию, а помогать человеку раскрыть собственный потенциал к созданию нового знания.
И тогда гениальность перестаёт быть привилегией немногих. Она становится не гарантированным результатом, а внутренней возможностью, заложенной в самой природе человеческого сознания, — возможностью, которая при благоприятных условиях способна изменить не только жизнь отдельного человека, но и будущее всей человеческой цивилизации.
Литература
1. Анохин, К. В. Когнитом: гиперсетевая теория мозга / К. В. Анохин // Человек. — 2021. — Т. 32, № 3. — С. 14–44.
2. Величковский Б. Б. Функциональная организация когнитивного контроля // Экспериментальная психология. 2010. Т. 3, № 3. С. 44–58.
3. Гальтон, Ф. Наследственность гениальности, ее законы и последствия / Ф. Гальтон ; перевод с английского изд. Э. Серебряковой. — Санкт-Петербург : Издание О. Н. Поповой, 1898. — 296 с.
4. Иглмен, Д. Живой самонастраивающийся мозг: новые открытия о нейропластичности / Д. Иглмен ; перевод с английского О. Полей. — Москва : Манн, Иванов и Фербер, 2021. — 336 с. — ISBN 978-5-00169-588-2.
5. Канеман, Д. Думай медленно... решай быстро / Д. Канеман ; перевод с английского А. В. Андреева, Ю. А. Демидовой, О. И. Ивановой [и др.]. — Москва : АСТ, 2013. — 653 с. — (Психология: лучшее). — ISBN 978-5-17-080053-7.
6. Лурия А. Р. Высшие корковые функции человека и их нарушения при локальных поражениях мозга. 3-е изд. М.: Академический Проект, 2000. 512 с.
7. Пломин, Р. Карта гена: как ДНК делает нас теми, кто мы есть / Р. Пломин ; перевод с английского А. А. Чечиной. — Москва : АСТ, 2024. — 352 с. — (Сенсация в науке). — ISBN 978-5-17-154388-4.
8. Хаер, Р. Неврология интеллекта / Р. Хаер ; перевод с английского Ю. В. Корниенко. — Москва : Альпина нон-фикшн, 2020. — 322 с. — ISBN 978-5-00139-251-4.
9. Хомская Е. Д. Нейропсихология: учебник для вузов. 4-е изд. СПб.: Питер, 2011. 496 с.
10. Baddeley A. Working Memory, Thought, and Action. Oxford: Oxford University Press, 2007. 424 p.
11. Botvinick M. M., Braver T. S., Barch D. M. Conflict monitoring and cognitive control // Psychological Review. 2001. Vol. 108, № 3. P. 624–652.
12. Brogaard, B. «The Superhuman Mind: From Synesthesia to Savant Syndrome» (2015).
13. Buzsáki G. The Brain from Inside Out. Oxford: Oxford University Press, 2019. 448 p.
14. Corrigan, N., et al. «Toward a better understanding of the savant brain» (2012).
15. Damisatou A., Bechara A. The somatic marker hypothesis and the possible functions of the prefrontal cortex // Journal of Cognitive Neuroscience. 2018. Vol. 30, № 4. P. 455–472.
16. Decreased latent inhibition is associated with increased creative achievement in high-functioning individuals / S. H. Carson, J. B. Peterson, D. M. Higgins // Journal of Personality and Social Psychology. — 2003. — Vol. 85, no. 3. — P. 499–506. — DOI: 10.1037/0022-3514.85.3.499. — URL: nih.gov (дата обращения: 03.07.2026).
17. Goldberg E. The Executive Brain: Frontal Lobes and the Civilized Mind. Oxford: Oxford University Press, 2001. 272 p.
18. Halassa M. M., Kastner S. Thalamocortical asynchrony in schizophrenia // Nature Neuroscience. 2017. Vol. 20, № 11. P. 1515–1520.
19. Miller, B. L., et al. «Emergence of artistic talent during the course of frontotemporal dementia» (1998).
20. Miller E. K., Cohen J. D. An integrative theory of prefrontal cortex function // Annual Review of Neuroscience. 2001. Vol. 24, № 1. P. 167–202.
21. Miyake A., Friedman N. P., Emerson M. J. The unity and diversity of executive functions and their contributions to complex «Frontal Lobe» tasks: a latent variable analysis // Cognitive Psychology. 2000. Vol. 41, № 1. P. 49–100.
22. Pessoa L. The Cognitive-Emotional Brain: From Interactions to Integration. Cambridge: MIT Press, 2013. 272 p.
23. Plomin, R. Blueprint: How DNA Makes Us Who We Are / R. Plomin. — Cambridge ; London : MIT Press, 2018. — 266 p. — ISBN 978-0-262-03916-1.
24. Plomin, R. The new genetics of intelligence / R. Plomin, I. J. Deary // Nature Reviews Genetics. — 2015. — Vol. 16, no. 2. — P. 98–108. — URL: nih.gov (дата обращения: 03.07.2026)
25. Savant-like skills exposed in normal people by suppressing the left fronto-temporal lobe / A. W. Snyder, E. Mulcahy, J. Taylor [et al.] // Journal of Integrative Neuroscience. — 2003. — Vol. 2, no. 2. — P. 149–158. — URL: nih.gov (дата обращения: 02.07.2026).
26. Snyder A. Explaining and inducing savant skills: privileged access to lower level, less-processed information // Philosophical Transactions of the Royal Society B: Biological Sciences. 2009. Vol. 364, № 1522. P. 1399–1405.
27. Snyder et al. «Savant-like Skills Exposed in Normal People by Suppressing the Left Fronto-Temporal Lobe» (2003).
28. Toward a better understanding of the savant brain / N. M. Corrigan, D. A. Treffert, J. Cooperrider [et al.] // Medical Hypotheses. — 2012. — Vol. 78, no. 1. — P. 54–57. — URL: nih.gov (дата обращения: 02.07.2026).
29. Treffert, D. A. «Savant syndrome: an extraordinary condition. A synopsis» (2009)
30. The genetic landscape of human functional brain connectivity / B. de A. P. C. Maciel, M. Schipper, C. Romero [et al.] // Nature Communications. — 2026. — Vol. 17, no. 1. — Art. 69442. — DOI: 10.1038/s41467-026-69442-9. — URL: nature.com (дата обращения: 03.07.2026).
31. The WU-Minn Human Connectome Project: An overview / D. C. Van Essen, S. M. Smith, D. M. Barch [et al.] // NeuroImage. — 2013. — Vol. 80. — P. 62–79. — URL: nih.gov (дата обращения: 03.07.2026).
Автор: Мотовилова Наталья Владимировна
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru