Жена нашли заначку мужа и со свекровью устроила ему такой сюрприз, что он лишился дара речи...
Сашка Смирнов искренне считал, что живет как правильный, честный мужик. Не гуляет, зарплату до копейки — ну, почти до копейки — в дом несет. Руки из нужного места растут: розетку починить или полку прибить — не вопрос. А что по выходным надо с мужиками на рыбалку съездить или в гараже под пивко и футбол душу отвести — так это ж святое. Должна же у человека быть отдушина. Его супруга Люся отдушину Сашкину терпела стоически, но всему есть предел.
— Саш, мы когда в последний раз просто в парке гуляли? — спрашивала она. — Три года назад, когда у тебя машина сломалась, и мы пешком до магазина шли?
— Люсенька, радость моя! — Сашка заискивающе улыбался и обнимал жену. — Вот наступит лето, и как рванем с тобой на море! В Сочи или вон в Анапу. Будем на песочке лежать, арбуз кушать, дельфинов караулить. Обещаю! Зуб даю!
Этот «зуб» Сашка давал каждое лето последние года четыре. Но как только подходил июль, обязательно по закону подлости случалось непредвиденное: то на работе аврал и премию зажали, то у машины коробка передач накрылась, то теще на даче забор переделывать надо. Море плавно переносилось на следующий год, а Люся оставалась скучать в душной двухкомнатной квартире.
Но к нынешнему лету Сашка загорелся идеей, масштаб которой затмил все предыдущие мужские капризы. Ему кровь из носу понадобился катер. Не просто надувная резиновая лодка, в которой сидишь как в тазу, а нормальный, солидный пластиковый катер с японским мотором, чтоб лететь по Волге с ветерком, распугивая чаек и вызывая глухую зависть у береговых рыбаков.
Сашка включил режим строжайшей экономии. Год он не пил дорогое пиво, завязал с покупкой компьютерных игр, брал всевозможные подработки и шабашки. Люся только диву давалась.
— Саш, неужели ты на море копишь? — с надеждой в голосе спрашивала она.
— На мечту, Люсенька. На нее, родимую! — туманно отвечал Саша, мысленно уже рассекая волны на новеньком судне.
К началу июня в заветной заначке, спрятанной в гараже между старыми зимними шинами и банкой с солидолом, лежала круглая сумма — аккурат двести тысяч рублей. Сашка ходил гордый, как павлин. До катера мечты оставалось всего ничего. На сайтах объявлений уже был присмотрен отличный вариант у какого-то дедка из соседней области.
Катастрофа грянула в пятницу тринадцатого. Люся решила навести в гараже порядок, пока муж был на работе. Хотела найти банки для огурцов, и полезла за шины.
Вечером Сашка вернулся домой в предвкушении выходных. На кухне его ждал не ужин, а трибунал. На столе лежала толстая пачка пятитысячных купюр, рядом сидела Люся с абсолютно каменным лицом, а на стуле у окна, скрестив руки на груди, восседала Сашкина мама — Капитолина Петровна. Наличие мамы на семейных разборках не предвещало Саше ничего, кроме полной и безоговорочной капитуляции.
— О, Люся, мама, привет! А чего это вы тут инвентаризацию проводите? — Сашка попытался дать задний ход, но дверь за спиной уже захлопнулась.
— Саш! — тихо, но с опасной интонацией начала Люся. — А это что?
— Это? Ну, деньги! Деньги, Люсь. Наличные!
— Я вижу, что не фантики от конфет. Откуда у тебя в гараже двести тысяч? Ты что, банк ограбил?
Сашка понял: вилять бессмысленно. Пора колоться.
— Люсенька, понимаешь… Это на катер. «Крым» называется, с мотором «Ямаха». Мужики на лодочной станции сказали — вещь вечная. Мы на нем с Михалычем и Коляном такие места разведаем! Там щука — во! Окунь — во!
В кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как за окном чирикает шальной воробей. Люся медленно поднялась со стула, глаза ее сузились.
— На катер? — переспросила она так тихо, что Сашка подавился. — То есть когда я всю зиму ходила в старом пуховике, у которого молния через раз расстегивается, ты копил на катер? Когда мы обои в коридоре три года переклеить не можем — это на катер? Мужики твои, значит, на катере кататься будут, а я опять в душной квартире сидеть? Ты же обещал! Ты клялся, Александр, что в этом году мы летим на море!
— Люся, ну какое море! — горячо зашептал Сашка, пытаясь ее успокоить. — Море — это что? Это две недели на солнце пожариться, деньги спустил, приехал — и ничего не осталось, одни магнитики на холодильнике. А катер — это вещь на года! Капитал! Инвестиция в досуг!
Тут в разговор вступила тяжелая артиллерия. Капитолина Петровна тяжело вздохнула, поправила очки и посмотрела на сына, как на душевнобольного.
— Инвестиция, значит? — сурово произнесла мать. — Сашка, ты дурак или притворяешься? Я тебя для чего рожала и воспитывала? Чтобы ты из собственной жены кровь пил ради куска ржавого железа? Она у тебя света белого не видит. Молодая, красивая, а пашет как лошадь ломовая. Избаловала я тебя в детстве. Надо было ремнем пороть чаще.
— Мам, ну ты-то куда? — взмолился Сашка. — Где твоя солидарность с сыном? Это же мечта моя!
— Моя солидарность — с Люсей, — отрезала Капитолина Петровна. — Она, жена золотая, терпит тебя, эгоиста, а ты ее обещаниями кормишь, как соловья баснями. Короче так, сын: либо ты завтра же везешь жену в турфирму, либо я тебя знать не знаю.
Сашка насупился. Мужская гордость вскипела.
— Как это так? Мои личные, потом и кровью заработанные деньги сейчас уйдут на какие-то заграничные отели? Да ни за что! Не поеду я ни в какую турфирму! — рявкнул Сашка, забирая пачку со стола и пряча в карман куртки. — Это мои деньги. Я их заработал. Я их и потрачу. А на море в следующем году поедем. Я же сказал.
Люся посмотрела на него долгим странным взглядом. В этом взгляде уже не было злости. Там было что-то вроде спокойного, обдуманного решения.
— Хорошо, Саш, — тихо сказала она. — Твои деньги — твое право. Иди покупай свой катер.
Сашка даже растерялся от такой быстрой победы. Он думал, будет грандиозный скандал со слезами и битьем посуды, а тут — тишь да гладь.
— Вот и ладно, вот и чудненько, — пробормотал он. — Пойду я, пожалуй, к Михалычу в гараж. Надо с дедком созвониться насчет лодки.
Весь вечер пятницы и всю субботу Сашка крутился как белка в колесе. Дедок с катером, правда, куда-то уехал до понедельника, поэтому сделку пришлось отложить. «Ну и ладно, — решил Сашка, — зато обмоем будущую покупку». В воскресенье рано утром Михалыч предложил рвануть на дальние озера с ночевкой — порыбачить напоследок со старой резиновой лодки.
Сашка, окрыленный успехом, с радостью согласился. Написал Люсе: «Уехал на озера до вечера понедельника. Целую». Ответ не пришел, но он не придал этому значения. «Мало ли, дуется еще жена. Отойдет».
Понедельник, вечер. Сашка, уставший, прокопченный дымом костра, но довольный, поднимался на свой третий этаж. В рюкзаке лежали пять приличных щук — весомый аргумент для примирения с женой. Он открыл дверь своим ключом. В квартире стояла непривычная тишина.
— Люся, я вернулся! Гляди, каких крокодилов привез! Чистить вместе будем! — крикнул он с порога.
Никто не отозвался. Сашка прошел на кухню — чистота, порядок, на плите пусто. Заглянул в спальню: кровать аккуратно заправлена. На тумбочке не хватало Люсиной косметички. «У мамы, что ли, сидят, кости мне моют?» — хмыкнул Сашка. Он достал телефон и набрал Люсю.
Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Набрал маму — то же самое. Сашка пожал плечами, почистил рыбу, пожарил себе пару кусков, включил телевизор.
Время шло к полуночи, а жены все не было. Сашка начал слегка волноваться. Он достал смартфон, думая написать Люсиной подружке — мол, не у нее ли благоверная засиделась. И тут в ленте новостей наткнулся на свежую публикацию. Пост был от Люси, выложен два часа назад. Сашка приблизил экран — и обомлел.
На видео на фоне лазурного, невероятно синего моря и пальм танцевали две женщины в солнцезащитных очках и ярких сарафанах. В руках у них были бокалы с чем-то прохладительным, разноцветным, с зонтиками. Это были Люся и Капитолина Петровна. Обе улыбались во все тридцать два зуба, выглядели счастливыми и совершенно не скучающими по дому.
Подпись под видео гласила: «Мечты должны сбываться. Наконец-то море, солнце и все включено. Спасибо любимой свекрови за компанию, а любимому мужу — за предоставленный бюджет. Кемер, Турция, мы любим тебя!»
Сашка сидел перед экраном, приоткрыв рот. Сказать, что он обалдел, — ничего не сказать. У него внутри как будто предохранители перегорели, в голове закрутились шестеренки. «Какие деньги? Какой бюджет?» Сашка бросился к куртке, висевшей в прихожей, засунул руку во внутренний карман, где лежала заветная пачка на катер. Карманы были пусты. Абсолютно. Вместо денег там лежала аккуратно сложенная записочка.
Сашка развернул ее дрожащими руками. Почерк был Люськин — размашистый и уверенный.
«Сашенька! Мы с мамой подумали и решили, что катер подождет. Инвестиции в здоровье и семейное счастье гораздо важнее. Твои двести тысяч как раз ушли на горящий тур в отличную турецкую пятерку на двоих! Мама очень рада — она на море вообще тридцать лет не была! Не скучай! Приедем — привезем тебе магнитик на холодильник. Чмоки!»
Сашка медленно опустился на пуфик в прихожей.
— Это как же? Это что ж получается? — пробормотал он в пустоту. — Двести тысяч… Моя лодочка…
Он снова посмотрел в телефон: на сияющую маму и довольную жену. На заднем плане видео какой-то турок в белом поварском колпаке крутил на пальцах пиццу, а у бассейна играла музыка. Сашка прямо чувствовал эту атмосферу всеобщего праздника жизни. Первым порывом было разозлиться, начать звонить во все колокола, писать гневные сообщения. Но Сашка посидел, остыл, посмотрел на пустую квартиру, на записку — и вдруг нервно хихикнул.
А потом и вовсе расхохотался на весь дом. Ну, Люська, ну, маман, ну, дают бабы. Чисто сработали, без шума и пыли. он понял что крыть ему абсолютно нечем. Сам виноват, заврался с этим морем. Эгоист. А жена у него огонь, с характером, с такими не пропадешь, хотя и без катера останешься. Сашка вздохнул, пошел на кухню, достал из холодильника банку пива, открыл ее и написал под Люськиным постом комментарий.
«Красотки! Маме привет! Крем от загара машьте, а то сгорите! Жду магнитик!» Через минуту пришел ответ от Люси в личку. Короткое видео, где они с Капитолиной Петровной машут ему бокалами на фоне заката. А мама на видео весело кричит. «Сашка, веди себя прилично!»
Сашка улыбнулся и пошел доедать щуку. Катер он, конечно, себе еще купит. Но сначала, пожалуй, придется купить Люсе новую шубу. «Так, на всякий случай, для укрепления семейного бюджета.
Прошла неделя. Сашка почти привык к пустой квартире, к холодильнику, где вместо Люсиных борщей лежали пельмени. Он даже на рыбалку сгонял — без энтузиазма, больше по привычке. Щука не ловилась, словно природа тоже обиделась. Вечером, сидя перед телевизором, он поймал себя на мысли, что впервые за долгие годы скучает по маминым нотациям и Люськиному ворчанию.
Тишина в доме оказалась хуже любого скандала. Он вспомнил, как Люся каждое утро ставила ему чашку кофе, когда он убегал на работу, как она ворчала на разбросанные носки, но при этом аккуратно складывала их в стирку. Оказывается, из этих мелочей и состояла его нормальная жизнь, которую он сам же и обесценил ради лодки с мотором.
На восьмой день Люся прислала фотографию: они с Капитолиной Петровной сидят в уютном кафе на набережной, перед ними тарелка с огромным морским окунем, запеченным в соли, и кувшин с лимонадом. Подпись была короткой: «А у нас тут рыба свежайшая. Ты бы оценил, Саша».
Сашка сглотнул слюну, но не от голода — от зависти и какой-то щемящей тоски. Он набрал Люсин номер, и, о чудо, она взяла трубку. Вместо криков он услышал ее спокойный, чуть сонный голос. Они проговорили почти час. Сашка впервые за долгое время не оправдывался и не врал, а просто рассказывал: как скучает, как понял, что был не прав, как в квартире без нее все не так. Люся слушала, изредка посмеивалась, а в конце сказала: «Подумай, Саша, что для тебя важнее — мотор или мы. Я не тороплю».
Через две недели Люся и Капитолина Петровна вернулись. Сашка встречал их в аэропорту с букетом роз. Люся вышла загорелая, посвежевшая, с золотистыми волосами, выгоревшими на солнце. Дома Сашка устроил настоящий ужин: сам нажарил щуку, которую привез с первой рыбалки, достал бутылку хорошего вина.
Люся рассматривала его с легким прищуром, но уже без прежней обиды. Ночью, лежа в обнимку, Сашка прошептал: «Люсь, я, наверное, в турфирму схожу на неделе. Посмотрю, куда на осенние праздники махнуть. Тебе, мне и матери. Только ты выбирай, ладно?» Люся ничего не ответила, только уткнулась носом ему в плечо и глубоко вздохнула — то ли от усталости, то ли от счастья.
Прошло еще полгода. Катер «Крым» с мотором «Ямаха» так и остался мечтой. Зато у Сашки появился новый график — раз в квартал они с Люсей и мамой куда-нибудь выезжали. То в Абхазию на шашлыки, то в Карелию на байдарки, то просто в пансионат под Питером. Капитолина Петровна выучилась плавать с маской и трубкой и теперь на всех семейных сборах рассказывала, как видела морского ежа.
Сашка иногда ловил себя на мысли, что денег на катер он так и не накопил — но как-то об этом не жалел. Потому что каждое утро, просыпаясь, он видел Люсю, которая закатывала глаза, когда он снова забывал закрыть тюбик с зубной пастой, и чувствовал, что жизнь налаживается.
А однажды, открыв шкаф, он наткнулся на коробку с новенькими спиннингами — Люся купила их втайне от него, просто потому что знала, как он любит рыбачить. «Инвестиция в семейное счастье», — подмигнула она, когда он застыл с открытым ртом. Сашка засмеялся и понял: выиграла не она и не он. Выиграли они оба.
Всем спасибо за внимание.
До новых встреч! И не забудьте поставить лайк!