Антонина Васильевна все утро не могла дозвониться до сына. Наконец, на десятом или двенадцатом звонке, в трубке раздался щелчок, и она услышала его голос.
– Сынок, здравствуй!
– Мама, говори быстрее, я очень занят! – голос Алексея звучал нетерпеливо.
Где-то там, в его квартире, слышался шум и гулкие шаги, словно он бегал по комнате с телефоном у уха.
– Леша, беда у меня! Упала в коридоре, лодыжку сломала. Встала неудачно, поскользнулась на коврике. Спасибо, соседка Полина скорую вызвала.
– Так ты сейчас в больнице, мама? – перебил он её.
– Нет, в травмпункте снимок сделали. Врач сказал, перелом без смещения, наложили гипс и домой отправили. Меня Полина на такси довезла, – она запнулась, собираясь с духом. – Леша, не могли бы вы с Людочкой ко мне завтра заехать? Нужно в магазин сходить и хоть суп сварить. Мне Полина костыли принесла, но я пока на них ходить не научилась. Я просто…
– Мама, все это так не вовремя! – перебил он её, и в его голосе послышалось раздражение. – Мы завтра с Людой в лодочный поход уезжаем. На десять дней. У нас сейчас в квартире такой бардак – собираемся, везде снаряжение разложено.
– Сынок, а нельзя отложить этот ваш поход? Хотя бы дня на три? – спросила Антонина Васильевна, хотя в душе уже знала ответ. – Я ведь одна не справлюсь, Леша. На правую ногу наступать нельзя, а костыли в стороны разъезжаются.
– Мама, но мы ведь не одни едем, у нас группа, – терпеливо, как ребенку, начал объяснять Алексей. – Все места в лодках распределены, мы за все заплатили. Я понимаю, что тебе будет сложно, но мы к этому походу три месяца готовились. Ты справишься, я уверен. Просто ты сейчас паникуешь, а потом соберешься, и у тебя все получится. Тебе же не сто лет, а всего шестьдесят. Ты год назад еще на работу бегала. Я буду тебе звонить! Хорошо? Всё, мам, мне надо бежать, меня ждут.
Антонина Васильевна положила телефон на стол и задумалась. Она одна воспитывала сына. Муж умер рано. Антонина была яркой, видной женщиной – ее не раз звали замуж, но она и подумать не могла, что у ее сына появится отчим. А если он будет обижать Лешу? Так и не решилась, прожила двадцать пять лет для сына.
Следила за тем, как он учится в школе, помогала, если было нужно. Захотел заниматься футболом – она взяла дополнительные смены, оплатила занятия. Все пять лет платила за учебу Леши в университете. Два года назад сын решил жениться – взяла кредит на свадьбу, еще год придется платить.
Думала, что вырастила себе опору. Оказалось, нет.
Полина зашла через два часа.
– Ну что, Тоня, дозвонилась до своего орла? – спросила она.
– Дозвонилась…
По тому, как она произнесла это слово, соседка все поняла.
– Ладно, Тоня, не пропадем. Давай посмотрим, что у тебя в холодильнике есть. Если чего не хватает, закажем доставку. Я тебе на два дня еды наготовлю, пока сама на работе.
Почти три месяца соседи помогали Антонине: Полина первые две недели приходила и готовила, иногда приносила суп, котлеты или блины. Иван Михайлович из квартиры напротив притащил ей коляску, а потом ходунки:
– От отца остались, в гараже стояли, думал продать, а вот пригодились, – сказал он, колдуя над порогами, чтобы Антонина могла без препятствий передвигаться по квартире.
Сын приехал через две недели, когда вернулся из похода. Загорелый, веселый, полный сил. Принес два пакета с крупами и консервами. Увидев Полину, хлопочущую у плиты, и услышав про Ивана Михайловича, он широко улыбнулся:
– Ну, мама, у тебя тут целая бригада волонтеров! Коммунальный рай просто. Молодцы, соседи, что не бросили.
И уехал.
Невестка, Людмила, так ни разу и не появилась. Антонина сначала обижалась, а потом перестала – подумала: «А кто я ей? Чужая тетка. Почему она должна обо мне заботиться?»
Нога заживала, Антонина Васильевна уже ходила сама, правда, с тростью и очень аккуратно. В поликлинику на физиотерапию ездила на такси, иногда сын Полины подвозил. К октябрю она уже ходила нормально.
Алексей матери звонил, обещал зайти, но пришел только раз – в середине ноября – в день ее рождения. Принес букет цветов и пуховый платок.
Снова исчез, и объявился только после Нового года. И что удивительно – пришел не один, а вдвоем с Людмилой.
И разговор у них был серьезный:
– Мама, ты скоро будешь бабушкой, Люда беременна, – сказал сын.
Антонина Васильевна просияла. Обида на то, что они так долго не навещали её, в миг растворилась в радости.
– Поздравляю вас! Господи, как я рада! – она потянулась обнять Людмилу, но та только кисло улыбнулась, отстраняясь.
– Но есть одна проблема: с маленьким ребенком нам будет тяжело жить на съемной квартире. У тебя две комнаты. Давай твою квартиру продадим.
– Продадим? – переспросила Антонина, и радость начала таять, как снег под ярким солнцем.
– Продадим, – твердо кивнул Алексей. – Тебе купим что-нибудь в пригороде. Я уже смотрел, там можно взять однокомнатную за очень небольшие деньги. А то, что останется, нам на ипотеку. Мы хотим взять сразу трешку или двухкомнатную, но большую, в новых домах. Ребенку нужно место, мама.
– Где же ты, Леша, видел неплохие квартиры за малые деньги? – спросила Антонина Васильевна. – не в тех ли двухэтажных домах, которые в пятидесятые годы строились? Так там горячей воды нет, бойлеры в квартирах стоят. И полы гнилые, и крыши текут. Туда меня хотите выселить? Чтобы, значит, себе в новом доме квартиру купить?
– Ты напрасно так настроена, – поморщился Алексей. – Там не так плохо.
– Иди, Леша, – вдруг сказала Антонина, и голос её стал твердым, как тот самый гипс, что так долго сковывал её ногу. – Иди. Придешь, когда тебе перед матерью извиниться захочется.
Людмила, молчавшая до этого, резко встала.
– Пойдем, Леша. Я же говорила тебе, что это бесполезно. Она нас не поймет.
Дверь за ними хлопнула. Антонина Васильевна тяжело опустилась в кресло, сжимая пальцами подлокотник.
Когда они ушли, к ней заглянула Полина – спросить рецепт салата, которым Антонина угощала их в свой день рождения.
– Зачем приходили? – спросила она.
– Предложили мне накрыться белой простыней и ползти в сторону кладбища. А квартиру им отдать, чтобы внука в хоромах растить.
– А, – только и сказала Полина, тяжело вздохнув. – Я почему-то так и подумала, когда их на лестнице увидела.
Алексей звонил несколько недель, пытаясь уговорить мать. Он давил, он угрожал, он обещал, что будет приезжать часто. Но Антонина стояла на своем.
– Леша, я здесь двадцать лет живу, – спокойно объясняла она в трубку. – Это моя квартира, я её выкупила, когда кооператив строился. Здесь моя жизнь. Соседи мне как родственники стали. Подруги мои все рядышком в соседних дворах. А ты хочешь меня в эту глушь отправить. Вы с Людмилой оба работаете, почему до сих пор не собрали денег на ипотеку? Каждый год отдыхать ездите – то на лодках своих, то на заграничные курорты. Вы разве не думали, что вам квартира нужна будет? А теперь нашли выход – мать с места согнать. Нет, Леша, хочешь обижайся, хочешь не обижайся, но меня трогать не надо. Ты сам сказал: мне только шестьдесят лет, не восемьдесят и не сто, я в нормальных условиях пожить хочу, а не доживать где-нибудь на краю света.
Алексей на мать обиделся. Невестка грозилась, что свекровь внуков не увидит.
– Ну, значит, не увижу, – ответила Антонина.
И действительно: о том, что у них родился сын, Алексей матери даже не сообщил. Она об этом от чужих людей узнала.
Два года Алексей не звонил, не приходил. А как-то в конце августа объявился. И не один – с сыном на руках, с Митей.
– Мама, – тихо сказал он. – Извини за все. Я дурак был. Помощь твоя нужна. Людмилу в больницу положили, а мне Митьку оставить не с кем. У меня работа, а няня заболела. Поможешь?
Она посмотрела на внука. У него были светлые волосы и глаза такие же, как у Алексея в детстве. Сердце дрогнуло.
– Отчего же не помочь, – согласилась она, открывая дверь пошире.
После этого отношения стали налаживаться.
И трешку в ипотеку Алексей взял – использовали материнский капитал.
А про квартиру матери он больше не заикался.
Антонина Васильевна тоже молчала, не напоминала сыну о том случае. Но сама помнила.
Автор – Татьяна В.