Несмотря на то что день выдался по-весеннему тёплым, с неба не переставая сыпал густой снег, укрывая землю плотным, рыхлым одеялом. Маруся Маслова, сунув ноги в обрезанные по щиколотку валенки, выскочила на крыльцо. Вооружившись широкой деревянной лопатой, она принялась расчищать ступеньки. Внезапно девочка замерла: на только что выпавшем покрывале темнело несколько странных лунок. Приглядевшись, она узнала эти следы — точно такие же ямки она находила и раньше.
Заинтригованная, Маруся поддела снег лопатой и отбросила его в сторону. Под белым слоем блеснул металл. Это были мелкие монеты — обычная разменная мелочь, словно кто-то специально подбросил их на её крыльцо. Сжав находку в кулачке, девочка внимательно осмотрелась по сторонам. Но если следы загадочного дарителя и были, то непрерывный снегопад давно сравнял их с общим фоном. Тайна снова осталась нераскрытой.
Пожав плечами, Маруся сунула деньги в карман старой куртки и вернулась к работе. Снег нужно было убирать, пока он не превратился в тяжёлую ледяную корку. Из-за неплотно прикрытой двери в дом доносились громкие, срывающиеся на крик голоса родителей. Ссоры в их семье стали ежедневным ритуалом, а в последние недели они вспыхивали по любому поводу и бушевали с особой яростью.
Причиной всему была беспросветная нужда, с которой приходилось жить под одной крышей. Утро неизменно начиналось с пустого холодильника. Маруся уже привыкла сама добывать себе пропитание: она открывала дверцы шкафов, находила там зачерствевший кусок хлеба и какую-нибудь малость вроде остатков дешёвого маргарина или засахаренного варенья. Собрав нехитрый бутерброд, она запивала его обжигающе горячим чаем. Чай отец заваривал прямо в большом фарфоровом чайнике — так выходило гораздо экономнее, зато напитка получалось много, хоть залейся.
Сегодня слушать эту бесконечную грызню не было никаких сил. Чтобы не сидеть в гнетущей тишине ожидания скандала, Маруся оделась как можно теплее и, прихватив лопату, выскользнула за дверь. На улице, под падающим снегом, дышалось куда легче и было намного веселее, чем дома.
Этот день не был похож на все остальные. Всё изменилось в одночасье. На крыльцо вышла мать. Несмотря на гнетущую атмосферу, она выглядела так, словно собиралась на светский раут: её роскошные тёмные волосы были уложены в тяжёлую косу, а строгое серое пальто сидело безупречно, подчёркивая стать. На ногах красовались сапожки, которые, казалось, не знали сносу.
Не говоря ни слова, она подошла к Марусе, решительно вырвала у неё из рук лопату и с нескрываемой злостью швырнула инструмент в сугроб, метнув при этом полный презрения взгляд на окна дома.
Нам нужно серьёзно поговорить, дочь, — голос матери звучал непривычно твёрдо. — Мне сделали предложение.
Кто? — Маруся оторопела, не веря своим ушам.
Дядя Толя. Ну, тот, который нас постоянно подвозил до города.
Но у него же трое детей! Я не смогу с ними ужиться! — девочка инстинктивно сделала шаг назад.
Мать мягко, но настойчиво притянула её к себе за плечо.
Тебе и не придётся. Ты останешься здесь. С отцом.
Смысл сказанного не сразу дошёл до сознания Маруси.
А ты... ты уйдёшь? — голос девочки дрогнул.
Мать торопливо кивнула, словно боясь передумать.
Это временно. Мне нужно как-то выкарабкаться из этой нищеты. Я выйду за него, встану на ноги, обживусь и обязательно пришлю за тобой. Ты же моя дочь.
Маруся почувствовала, как к горлу подступает комок. Она всхлипнула и вырвалась из рук матери, отбежав на несколько шагов по глубокому снегу.
А папа? Что будет с папой?
Лицо матери исказила гримаса брезгливости.
Если честно, мне плевать, что с ним будет. Я не собираюсь гробить свою молодость ради него. Вот увидишь, ты ещё скажешь мне спасибо.
Уходи! — крикнула Маруся сквозь слёзы. — Я думала, ты меня любишь!
Да постой ты! Дай мне время! — мать попыталась её догнать. — Я очарую этого Анатолия, возьму его в оборот, а потом уже буду диктовать свои условия! Ты вообще понимаешь, что я тебе предлагаю шанс на лучшую жизнь?
Маруся не стала слушать. Она развернулась и побежала прочь со двора, утопая в сугробах и захлёбываясь рыданиями. Домой она вернулась лишь к вечеру, когда мороз пробрал её до костей. Первым делом, едва переступив порог, она скинула промокшие валенки и тяжёлую одежду и прильнула к горячему боку русской печи. Белёная кирпичная громадина щедро делилась накопленным теплом. Одним боком печь выходила прямо в её комнату, поэтому Маруся всегда чувствовала себя здесь в безопасности.
Дочка... — раздался тихий голос отца. Он виновато улыбался. — Ты главное не переживай. Мы с мамой поссорились, и она... ушла. Но это ничего. Завтра приедет бабушка. Мы будем жить с ней. Она будет готовить нам еду...
В ту первую ночь без матери Маруся так и не смогла сомкнуть глаз. Она лежала в темноте и прислушивалась к каждому скрипу половиц, надеясь услышать знакомые шаги в коридоре.
На рассвете приехала бабушка Степанида — мать отца. Это была суровая пожилая женщина с вечно недовольным выражением лица. Не раздеваясь, она прошла на кухню и сразу же начала причитать:
А я ведь Вите всегда говорила: мать твоя — вертихвостка! Не пара она ему! Вот и сбежала! Слишком смазливая да капризная была, всё себя пупом земли мнила. Даже ребёнка с собой не взяла! О чём это говорит? О том, что жених-то её — человек недобрый. Неужто дитя забрать не разрешил?
Бабушка взяла хозяйство в свои руки: готовила обеды, следила за порядком. Отец продолжал ходить на свою пилораму.
Маруся знала: мать теперь живёт в соседнем посёлке. Об этом судачили все соседи. Они жалостливо смотрели на девочку и тяжело вздыхали ей вслед.
Как же так можно? Родную дочь бросить! Да ещё и девчонку! Тем более в таком возрасте, когда матери-подруги ох как нужны, — шептались они за спиной.
Как только весеннее солнце прогрело землю и та покрылась первой, робкой травой, Маруся решилась. Она оседлала свой старый, скрипучий велосипед и, крутя педали, отправилась в соседнее село — туда, где теперь жила её мать.
Отыскать новый дом «дяди Анатолия» оказалось несложно. Маруся остановила свой велосипед прямо у калитки и, не спешиваясь, стала маячить перед окнами, надеясь привлечь внимание. Долго ждать не пришлось. Дверь распахнулась, и на улицу выбежала мать. Увидев дочь, она не обрадовалась, а, наоборот, испугалась. Подбежав к Марусе, она грубо схватила её за плечо и потащила вглубь двора, подальше от чужих глаз.
Ты зачем приехала?! — зашипела она.
Я скучала... — тихо ответила девочка.
От матери исходил густой, волнующий аромат — пахло свежей выпечкой, дорогой ветчиной, пудрой и хорошим шампунем. Этот запах благополучия, которого Маруся была лишена дома, ударил в самое сердце, сделав обиду ещё горше.
Послушай меня внимательно, так делать нельзя, — голос матери стал мягким и вкрадчивым.
Она снова попыталась играть роль любящей родительницы.
Мы же всё обсудили. Потерпи ещё немного. Год или два, я здесь обживусь, встану на ноги и обязательно тебя заберу.
Так долго? — выдохнула Маруся.
Слёзы катились по её щекам сами собой, а ноги словно вросли в землю.
Ну всё, хватит! — мать потеряла терпение. Она уже не уговаривала, а толкала дочь к воротам. — Иди домой!
В порыве злости она звонко шлёпнула девочку по мягкому месту и больно ущипнула за плечо.
Я кому сказала?! Живо отсюда! Я в кои-то веки зажила по-человечески! Клянусь, я бы тебя забрала, но Анатолий... он поставил условие. Он возьмёт меня одну! Ты посмотри, какой у него дом! Нам с отцом такой никогда не построить! Я же для тебя стараюсь, глупая!
Катерина замахнулась для оплеухи, но так и застыла с поднятой рукой. На крыльце дома появилась девочка примерно такого же возраста, что и Маруся.
Мам! — крикнула она. — Ты где? Пирожки сгорели! На кухне дым коромыслом! Что делать-то?
А-а, Оля! Выключи плиту! — крикнула мать в ответ и тут же потеряла к ней интерес.
Маруся смахнула слёзы и с ревностью уставилась на незнакомку.
Она тебя мамой назвала... — прошептала она.
Ну да. И что такого? — равнодушно пожала плечами Катерина. — Я же живу в её доме. Значит, я ей мать.
Этих слов было достаточно. Маруся почувствовала, как её начинает бить крупная дрожь.
А меня ты бросила... — всхлипнула она.
Так, стой здесь. Я сейчас вернусь.
Мать схватила дочь за плечи и силой усадила на лавку в тени забора. Она метнулась в дом вместе с девочкой Олей. Через минуту Катерина выскочила обратно. В руках у неё была скрученная в трубочку пачка денег, перехваченная аптечной резинкой.
На, возьми, — она сунула деньги дочери в ладонь и сжала её пальцы в кулак. — Купи себе сладостей, фруктов, еды какой-нибудь. Себе одежду присмотри. Ешь сама, отцу не отдавай. Поняла? Понадобится ещё — приходи, дам. А сейчас мне правда некогда.
Не дожидаясь ответа, мать резко развернулась на каблуках и скрылась за дверью дома. Маруся ещё долго сидела на той лавке, сжимая в руке деньги и глядя на чужое крыльцо. Наконец она поднялась и медленно побрела к выходу со двора, а затем так же медленно поехала обратно домой на своём старом велосипеде. Спрятав в шкафу целый килограмм конфет, Маруся теперь позволяла себе эту роскошь — доставать по одной штучке, когда становилось совсем тоскливо.
Бабушкина показательная забота, которой хватило на пару недель, быстро сошла на нет. Дом начал ветшать. Готовила Степанида теперь через день, ссылаясь на больные суставы, а всё чаще и вовсе уходила из дома на долгие часы, недовольно ворча себе под нос:
Ты, Марья, уже не маленькая. Тринадцать годков — считай, невеста. Сама должна и прибраться, и сготовить. Я-то что? Старая совсем, того и гляди, слягу. А за мной кто ходить будет? Не Витя же...
Ситуация ухудшилась, когда бабушка стала возвращаться под вечер навеселе. Она пыталась скрыть своё состояние, но запах дешёвой водки и дешёвых духов выдавал её с головой.
В этом хаосе отец Маруси оставался единственным островком стабильности. Он не пил. Совсем. В этом девочке действительно повезло. Виктор предпочитал топить любую горечь в работе. Помимо смены на лесопилке, он взялся за шабашки — помогал знакомому предпринимателю строить и продавать дома. Он приходил домой затемно, валился с ног от усталости и молча падал на кровать. Так было проще: меньше думаешь — легче живёшь. Марусе пришлось повзрослеть в одночасье. Она научилась варить нехитрые супы, драить полы и самостоятельно возиться в огороде, чтобы не остаться без картошки на зиму.
В один из таких дней Маруся снова приехала к матери. Катерина как раз вышла во двор, чтобы выплеснуть помои. Поставив ведро на крыльцо, она подошла к калитке и строго посмотрела на дочь.
Опять ты! Я же просила не появляться тут. У вас всё в порядке?
Да, мам. Папа работает. Строит дома. Говорит, и нам когда-нибудь построит. А бабушка... она тоже ничего, присматривает за мной...
Катерина скривила губы в недоверчивой ухмылке и покачала головой:
Построит он... Держи карман шире. Тебе повезло, что Анатолия сейчас дома нет. Он мне машину покупает! Я на курсы вождения хожу, скоро права получу. Буду к вам приезжать.
Тайком? — с надеждой спросила Маруся.
Да что ты заладила одно и то же? Выкручиваюсь как могу! — раздражённо бросила мать.
Мам, ты говорила с дядей Толей обо мне? Ты же обещала меня забрать!
Мать нервно рассмеялась, но глаза её оставались холодными.
Да что ты заладила? Тебе так не терпится стать падчерицей? Да Толя тебя в прислугу превратит! Его дети тебя со свету сживут! А я защитить не смогу. Будешь терпеть унижения у меня на глазах!
Значит, ты меня обманула? — голос Маруси дрогнул.
Мать шикнула на неё и округлила глаза:
Сказала же: потерпи! До чего вредная девчонка выросла! Я тебе деньги даю, живёшь как человек... Придёт время — заберу.
Она быстро огляделась по сторонам и незаметно сунула дочери в руку свёрнутые купюры. Маруся тяжело вздохнула, но деньги взяла. У неё уже скопилась приличная сумма — хватит на новый велосипед.
И будь благодарна за то, что я тебе помогаю финансово и алименты за тебя плачу. Ты уже большая девочка, проживёшь как-нибудь без мамкиной юбки, — отрезала Катерина и вернулась в дом, оставив дочь стоять у ворот.
... Сон не шёл. Маруся сидела на чурбаке возле дровяника, напряжённо вглядываясь в темноту дороги. Отец задерживался. Он сегодня с гордостью рассказывал, что стройка, на которую он устроился подрабатывать, наконец-то завершена. Осталось только сделать косметический ремонт, найти покупателя, и тогда он получит свой первый крупный гонорар. Настоящие деньги, которые он не станет тратить на текущие нужды, а начнёт откладывать.
Час назад в дом ввалилась бабушка. Она, пошатываясь, спустилась в погреб и «позаимствовала» оттуда последнюю банку солёных огурцов. У калитки её ждал старый дед Макей. Оба были в таком состоянии, что язык их не слушался. Маруся смотрела на них с брезгливостью и демонстративно отвернулась, не желая здороваться.
А внутри дома было хорошо. Тепло от натопленной печи, светло от чистой лампочки, а главное — идеальный порядок. Вымытые полы пахли свежестью, на столе остывали блины, а на плите томился суп. Маруся наводила эту чистоту с отчаянной надеждой. Ей казалось: а вдруг? Вдруг в жизни матери что-то пойдёт не так? Вдруг она вернётся? Увидит этот уют, эту идеальную чистоту и поймёт, что здесь её любят и ждут. Тогда Маруся станет самым счастливым человеком.
Погружённая в эти мечты, она не сразу заметила тень, метнувшуюся от огорода к крыльцу. В тусклом свете лампочки девочка разглядела знакомый силуэт. Это была тётя Лида Верёвкина. Она что-то быстро положила на верхнюю ступеньку крыльца и так же бесшумно скрылась. Маруся подошла ближе и наклонилась. На дереве тускло поблёскивала горстка монет.
Тётя Лида? — удивлённо прошептала она.
Сжав мелочь в кулаке, девочка сорвалась с места. Она бежала через грядки, не чувствуя холода, пока не нагнала соседку уже у её собственного забора.
Тётя Лида! — крикнула она.
Женщина вздрогнула и обернулась. Увидев Марусю, она испуганно попятилась.
Вот, возьмите обратно ваши деньги, — Маруся протянула ей монеты.
Какие деньги? Не знаю я ничего! — пролепетала женщина и, оттолкнув руку девочки, юркнула в свою калитку.
Зачем вы их постоянно кидаете на наше крыльцо?! — крикнула Маруся ей вслед.
Постояв немного в растерянности, она пожала плечами. Аккуратно положив монетки на завалинку у окна дома Верёвкиных, она пошла обратно. Во дворе она увидела отца. Он стоял на крыльце и смотрел на неё с тревогой.
Ты где была? Уже совсем поздно! Я вернулся, а тебя нет... Я так испугался. Мне вдруг показалось, что ты тоже решила меня бросить...
Виктор обессиленно опустился на ступеньки и закрыл лицо руками.
Какой из меня отец?.. Я ничтожество. Не смог удержать Катю... Бросил тебя на эту пьяницу...
Не говори так, пап! Ты у меня самый лучший! — голос Маруси дрогнул.
Впервые за долгое время она почувствовала к отцу не привычное раздражение от его слабости, а острую жалость и нежность. Она крепко обняла его. Они долго сидели так, прижавшись друг к другу.
Я хотел заработать много денег... Думал, если куплю ей что-то дорогое или построю новый дом, она вернётся. Но это невозможно. Тот мужик обещал ей машину... А у меня таких подарков нет.
Маруся молча кивала.
Пап... С бабушкой надо что-то решать. На мать мы повлиять не можем, но бабушку-то мы можем вернуть домой?
Отец неуверенно шмыгнул носом.
Да... Надо бы... Пожилой человек всё-таки...
Пап... Ты что, боишься её?
Ну... она же мне мать. Уважать надо...
А она нас уважает? Она же как зомби стала! Все запасы из погреба вынесла!
Отец замялся, нервно разминая в пальцах папиросу.
Так она ж их солила... Имеет право...
Эх, папка! Кто эти грибы летом собирал? Кто огород поливал? Я! А ты всё на работе да на работе!
Хорошо, дочка. Я схожу за ней. Только ты дома останешься. Не хочу, чтобы ты видела то место...
Нет! Я пойду с тобой!
Отец слабо сопротивлялся, но Маруся была непреклонна. К утру бабушка была дома. Какую цену пришлось заплатить за это возвращение, стало ясно позже: у Виктора долго не сходили глубокие царапины на лице. А те нечеловеческие вопли, которые издавали бабушка и дед Макей во время «изгнания», Маруся запомнила надолго. Это было похоже на какой-то древний обряд изгнания бесов.
Впрочем, к зиме проблема решилась радикально. Бабушку пролечили в больнице от алкоголизма. Вернувшись домой, Степанида стала другим человеком: тише воды, ниже травы. Она исправно варила борщи и пекла пироги, записалась в хор при доме культуры и даже задумала сшить себе нарядное платье для выступлений. Жизнь вошла в спокойное русло. Дед Макей несколько раз приходил мириться: он сбрил бороду и выглядел почти прилично.
Виктор получил свой гонорар за проданный дом. Впервые в семье появилась такая крупная сумма. Он нервничал и всё смотрел на эти деньги.
Ну что, дочь? Положим их на книжку? Ты скоро школу закончишь, поедешь в город поступать. Тебе они понадобятся. А мы тут как-нибудь проживём.
Маруся видела: отец воспрял духом. У него снова появилась цель. Жизнь Масловых медленно налаживалась. В доме появились новый диван и телевизор.
Тоска по матери постепенно притупилась. Маруся почти перестала о ней думать до тех пор, пока однажды к ним не заглянула соседка.
А вы не слышали? Вся деревня гудит! Катерина-то ваша... В столб на своей машине въехала! В районной больнице лежит! Анатолий ваш разводится с ней и уже другую бабу в дом привёл!
Маруся замерла за столом. Отец побледнел. В тот же вечер Масловы поехали в больницу. Виктор был уверен: бывшая жена при смерти и нужно успеть попрощаться. Но увидев Катерину живой и виновато улыбающейся из-под бинтов, он вспылил:
Бестолковая! Кто тебя за руль пустил?!
Да я-то при чём? Я научилась! А вот тормоза... Может, пасынок сломал! И Анатолий жмот! На новую машину денег пожалел!
Она отвернулась к стене и заплакала. Маруся молча подошла к кровати и обняла мать. Виктор продолжал метаться по палате.
Думаешь, я тебя прощу? Ты меня бросила — ладно! Но дочь... Дочь ты как могла бросить?!
Катерина огрызнулась:
Забыл уже? Почему я ушла? Потому что ты копейки зарабатывал! Я годами в одном платье ходила!
А теперь-то как пристроилась? Так хорошо пристроилась, что тебя из богатого дома выгнали! Думаешь, найдёшь ещё одного дурака? Кому ты теперь нужна!
Маруся поняла: родители начали свой привычный спектакль взаимных оскорблений. Ей стало душно от этого спектакля. Она тихо выскользнула из палаты. И почему-то она была уверена: отец простил маму. Примирение неизбежно.
Монеты больше никогда не появлялись на крыльце Масловых. К моменту выписки мамы Виктор уже ждал её у ворот с цветами и подарками. Жизнь в семье Масловых окончательно наладилась. Правда, говорят, у каждого есть свой скелет в шкафу... Но это уже совсем другая история — это просто жизнь.
Еще истории:
- Говорила мама, что он наиграется и отправит меня домой. Так и случилось.
Он просто ушел в один миг без объяснений, хотя было все прекрасно. Потом узнала, почему, и обмерла...
«Полюбил другую, но никогда тебя не брошу и не уйду из семьи!» Но жена дала неожиданный ответ