Это история о том, как детская игра в «невинность» оборачивается десятилетней платой по векселю, который выписывает сама Смерть.
***
Я помню вкус той зимы. Он был как леденец «Чупа-Чупс» со вкусом колы: приторно-сладкий, шипучий и холодный. Мне было шестнадцать, и я была уверена, что знаю о любви всё. Объектом моего воздыхания был парень из параллельного класса. Назовём его Дима. Высокий, с вечно взлохмаченными волосами и тяжелым взглядом исподлобья. Он не замечал меня. Для него я была пустым местом, одной из серых школьных мышек.
Но у меня был козырь. Книга.
Я нашла её на антресолях своей бабки. Старый, в пыльной обложке том, пахнущий плесенью и сухими травами. Внутри, между страницами с рецептами засолки огурцов и заговорами от насморка, был один лист. Он был вклеен отдельно, бумага пожелтела настолько, что казалась пергаментом. Там был стишок. Детский, нелепый, но внизу дрожащим старческим почерком было приписано: «Прочти в открытую форточку трижды, когда сердцу невмоготу. Увидишь того, кто в мыслях. Но помни: всему своя цена».
Я не думала о цене. Я думала о том, как он коснется моей руки.
Дом Димы был напротив моего, через дорогу. Серый панельный монстр с вечно горящими окнами в ночи. Мне нужно было, чтобы он вышел утром, когда я буду идти в школу. Чтобы он просто увидел меня. Первый раз я прочитала стишок вечером, открыв форточку. Завывал февральский ветер, и я чувствовала себя героиней романа. Я прошептала слова, и мне показалось, что воздух за окном стал гуще.
На следующий день я "случайно" встретила его у ларька с пирожками. Он купил пирожок с картошкой и посмотрел на меня. Не так, как обычно. Он смотрел на меня с секунду, но эта секунда была для меня вечностью.
Второй раз я повторила ритуал. На следующий день. Я хотела закрепить эффект. Наутро мы столкнулись в школьном коридоре. Я "нечаянно" уронила учебники, и он, вместо того чтобы пройти мимо, наклонился и помог собрать. Пахло от него дешевым табаком и зимним холодом.
Так начался наш роман. Он был странным. Он звонил мне в три часа ночи и молчал в трубку. Дима мог прийти под окна и просто стоять, глядя на меня, не поднимаясь. Он брал меня за руку так крепко, что на коже оставались следы. Но я была счастлива. Я думала, что это страсть. Я думала, что это и есть любовь.
Всё закончилось через три месяца. Он сказал, что я ему «привиделась в кошмарном сне», что у него «постоянно болит голова» рядом со мной. Мы расстались. Я рыдала в подушку две ночи, а потом вырвала тот лист из книги и сожгла спичками прямо в раковине. Пламя было зелёным и пахло палеными волосами.
А через неделю его сбила машина.
Он переходил трассу в неположенном месте, ночью, пьяный. Водитель даже не заметил его. Скорая констатировала смерть на месте.
Я не пошла на похороны. Мне было страшно. Я чувствовала странную пустоту и вину, хотя твердила себе, что это глупое совпадение.
Прошло почти 20 лет.
Я вышла замуж, родила ребенка, у меня своя маленькая квартира и работа в офисе, но я не забыла его лицо, не забыла его голос. Зато я почти забыла тот дурацкий стишок. Почти.
Все началось примерно через месяц после его смерти. Сначала это был просто сон. Темнота. И ощущение, что на грудь положили тяжелую мокрую тряпку. Я просыпалась с колотящимся сердцем, но не могла пошевелиться. Я думала, это сонный паралич. Врачи говорили про стресс, давление, неврологию. Выписывали таблетки от нервов.
Но таблетки не помогали. И с каждым годом становилось только хуже.
Сейчас мне тридцать пять, и я знаю, что это был не сонный паралич.
Сегодня ночью это случилось снова. Уже в который раз.
Я лежу в своей постели. Муж спит рядом, отвернувшись к стене. Я слышу его ровное дыхание. В комнате темно, только тусклый свет уличного фонаря пробивается сквозь щель в шторах, рисуя бледную полосу на обоях.
Я чувствую это за секунду до того, как оно начинается. Воздух в комнате становится тяжёлым. Давящим. Он будто превращается в густой кисель. Я хочу сделать глубокий вдох, но лёгкие сжимаются.
Холод.
Он не приходит с улицы. Он рождается внутри меня. Ледяная волна поднимается от пальцев ног к животу, сжимает внутренности, добирается до горла.
Я слышу его. Не ушами. Мозгом. Этот звук похож на скрип мокрого стекла. Или на то, как кто-то с усилием проводит костяшками пальцев по штукатурке.
Грудь сдавливает. Я чувствую, как невидимые пальцы впиваются в мои ребра. Сначала просто лежат. Согревают своим жутким холодом мою кожу. Потом начинают сжиматься. Я слышу хруст. Это не громко, это на грани слышимости, но я знаю — это мои кости начинают прогибаться внутрь. Я чувствую, как ребра становятся эластичными, как пластилин, и давят на легкие. Выдавливая воздух.
Я пытаюсь закричать. В голове, в сознании я ору так, что должны лопнуть барабанные перепонки, но из горла вырывается лишь сиплый, астматический шепот.
И тут — рука на горле.
Мягкая, липкая, холодная. Она не сжимает, она просто лежит. Пятерня обхватывает мою шею. Я чувствую каждый палец. Они длинные, непропорционально длинные, и обхватывают горло так, что большой палец лежит на кадыке, а мизинец упирается в основание черепа.
Я не могу пошевелиться. Это не просто ступор. Это бетон. Моя рука, лежащая на одеяле, прикована к матрасу невидимыми цепями. Я пытаюсь дернуть ногой, но мышцы немеют, будто я накачала их свинцом.
И тогда начинается самое страшное.
Не та рука на горле, нет. А то, что приходит следом.
Это похоже на то, как если бы из макушки тянули длинную золотую нить, привязанную к позвоночнику. Только в этот раз нить — это моя душа, моё сознание, мое "я". Его отрывают от меня. С хлюпающим звуком, как отдирают пластырь от раны. Я чувствую, как нечто мягкое и вязкое, сама суть моей личности, отделяется от тела и поднимается к потолку.
Это отвратительно.
Это хуже боли. Боль — это сигнал тела, это привычно. А это — оскорбление самой жизни. Чувство, что тебя выворачивают наизнанку, оставляя внутри пустую и холодную скорлупу.
Краем глаза я вижу его.
И эти тени.
Они сгущаются в углу над шкафом. Глубокая, бездонная пустота, которая всасывает в себя свет. Из этой пустоты на меня смотрит лицо. Оно размыто, как фото на дешевой пленке, но я узнаю этот взгляд. Исподлобья. Тяжелый, пьяный, злой.
Лицо Димы.
Оно не меняется. Оно застыло в той гримасе, в которой он умер. Стеклянные глаза, приоткрытый рот, в котором темнеет провал. И это лицо склоняется надо мной. Ближе. Ближе.
Запах.
Смесь перегара, машинного масла и гнилой земли. Этот запах забивает ноздри, я чувствую его вкус — металлический, горький.
Он не просто душит меня. Он питается мной. Каждую ночь он приходит, чтобы забрать часть меня. Ту самую энергию, ту самую "невинность", которую я когда-то потратила на дурацкий стишок. Только тогда я отдала ему маленькую монетку — свое внимание, свою глупую любовь. А теперь он берет проценты.
Прошло практически 20 лет с того момента, я первый раз прочитала этот дурацкий стишок.
И сегодня я по-прежнемучувствую, как его холодные пальцы на моей шее начинают пульсировать. В такт с моим сердцем. Он сдавливает горло, не давая сделать вдох. Я вижу, как его лицо в углу начинает ухмыляться. Безгубая, страшная ухмылка. Он знает. Он готовится.
Рука на моей груди сжимается так сильно, что я слышу хруст. Ребро. Оно ломается. Я чувствую, как острый край давит на плевру. Я не могу дышать. Слёзы текут из закрытых глаз.
И тут я понимаю, что он пришел не за завтрашним днём.
Он пришёл за всем.
Я вижу, как его тень протягивает ко мне вторую руку. Она тянется к моему лицу, чтобы закрыть мне глаза. Он хочет, чтобы я ушла в темноту вместе с ним. Чтобы я стала частью его, частью той холодной земли, где он лежит.
В панике я пытаюсь закричать. Я открываю рот, и оттуда вырывается не крик, а тот самый стишок. Слова, которые я сожгла, которые я забыла. Они сами вылетают из моего сознания, как молитва. Я шепчу их, срывающимся голосом, скуля от ужаса, когда его пальцы вжимаются мне в глазницы.
— Выйду в поле... взгляну на луну... Сердце свое приведу ко сну...
Его хватка слабеет.
На долю секунды.
Этого достаточно, чтобы я услышала, как хлопает форточка. В комнату врывается ветер. Свежий, утренний, пахнущий снегом и бензином. Тень на потолке дергается, как киношная пленка, зажеванная проектором.
Он исчезает.
Давление спадает. Я открываю глаза и делаю судорожный, хриплый вдох. В груди что-то хрустит и стреляет болью.
Я лежу, мокрая от пота, и смотрю в потолок. Муж спит. Мир не рухнул.
Но я знаю, что это не победа.
Я только что прочитала тот стишок в третий раз.
За эти двадцать лет я читала его дважды. Первый раз — когда хотела приворожить любовь. Второй — когда хотела закрепить эффект.
А сегодня я прочитала его в третий раз. В открытую форточку, чтобы спастись от него.
И теперь я понимаю, что значит приписка в той книге: «Всему своя цена».
Он ушел не навсегда. Он ушел, чтобы подготовиться. Тот ритуал был не просто приворотом. Это была помолвка. Связав себя с ним двумя словами, я подписала контракт, а сегодня я продлила его.
Он душил меня двадцать лет, чтобы я запомнила его прикосновения.
Он сдавливал мои ребра, чтобы я привыкла к его хватке.
И он будет ждать следующего раза. Только в следующий раз, когда придет ночь и я услышу скрип стекла, я не смогу вспомнить стишок. Я забыла его. В тот миг, когда я его прочитала в третий раз слова стерлись из моей памяти навсегда.
Я осталась беззащитной.
В комнате постепенно рассеиваются мрак. Муж переворачивается на спину. С улицы доносится вой сирены.
Я думала, что в 16 лет я играла в любовь. Я не знала, что играю со смертью.
И теперь я отчаянно ещё выход из оставшейся ситуации, потому что мне нужно защитить себя и свою семью. И возможно найдутся люди, которые мне помогут. По крайней мере, я в это верю...
Эта история - художественный вымысел. Все совпадения с реальными персонажами случайны.
#страшныеистории#мистика