Мисти Алекс

Василиса всегда хотела быть мамой. Это желание пряталось в ней где-то в районе солнечного сплетения — тёплым, пульсирующим комком. Она уже и имена придумала: для девочки — София, для мальчика — Степан и постоянно представляла, как заплетает дочке косички, как учит сына собирать конструктор...

Они поссорились утром. Из-за пустяка, как это обычно бывает, когда трещина в отношениях растёт годами, а её содержимое выплескивается из-за не вынесенного мусорного пакета. Жена наговорила лишнего, муж...

Жильё на окраине города Дима и Евгения сняли по объявлению, которое показалось им настоящей удачей. Трёхкомнатная квартира в старом сталинском доме, с высокими потолками и лепниной, стоила вдвое дешевле рыночной...

Вероника Рябова сидела за последней партой у окна. Всегда одна. Её чёрные волосы падали на лицо, скрывая глаза, а на коленях неизменно лежал тот самый альбом — в потёртом чёрном переплёте, перетянутый выцветшей резинкой...

Фёдор Емельяненко проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Рука была холодной. Очень холодной. Настолько, что даже сквозь толстое одеяло он почувствовал этот ледяной озноб. — Федя, вставай. В дом залез грабитель...

Вечерний ритуал был отлажен до мелочей. Свет в коридоре приглушен до минимума — ровно столько, чтобы золотистая полоска падала в открытую дверь детской, но не била в глаза. Воздух ещё хранит тепло прошедшего дня и запах молочной каши с бананом, которую Саша ел на ужин...

Ночь выдалась безлунная. Трасса тянулась вдоль леса чёрной лентой, и фары старого «Фольксвагена» выхватывали из темноты лишь чахлые кусты, мрачные стволы деревьев да мокрый асфальт. Тьма стояла такая, что, если выключить свет, можно было бы не увидеть собственной руки у лица...

В тот год август выдался чрезвычайно душным. Мы с мамой приехали в деревню к бабушке Юле, чтобы помочь по хозяйству. Обычно бабушка встречала нас у калитки ещё до того, как мы успевали выйти из машины — суетливая, говорливая, улыбающаяся...

Эту историю мне рассказала моя бабушка. Жуткая городская легенда появилась в семидесятые годы в Ленинграде. Её передавали шёпотом старшие дети младшим, чтобы те всегда помнили о последствиях своего дурного поведения...

Все началось с того, что маленькая Варя потеряла свой красный мячик. Мячик укатился за узорчатую чугунную ограду старого кладбища. Местные называли его «Спящим». Там не хоронили уже лет пятьдесят, но калитки на всякий случай держали запертыми...

История эта произошла в девяносто втором году. Мне тогда было всего лишь двенадцать, но в столь юные годы мне довелось испытать настоящий ужас.. Бабушка Зина говорила про него: «Царский шкаф». Он был огромным, под самый потолок, из темного, почти черного красного дерева...

В нашей деревне её боялись больше, чем участкового, лесника и самого председателя вместе взятых. Звали её просто — Козья Бабка. Никто не помнил, когда она появилась, и никто не знал, сколько ей лет. Говорили, что ещё деды наши, будучи пацанами, дразнили её, а она и тогда уже была старой...