Голос Тамары Петровны обладал удивительным свойством: он легко преодолевал двойные металлические двери, железобетонные перекрытия и плотные слои стыда, которыми Алина отчаянно пыталась от него отгородиться.
— Ну и что, что у него другая?! — Эхо гулко ударило в пролёт между третьим и четвертым этажами. — Ты должна терпеть ради детей и моего спокойствия! Мужики гуляют, погуляет и вернется. А ты семью рушишь, эгоистка!
Алина стояла на лестничной площадке, сжимая в руке ручку дорожной сумки. Пальцы побелели от напряжения. Рядом, прижавшись к её бедру, тихо сопел шестилетний Денис, а старшая, Лиза, в свои девять лет уже всё понимавшая, смотрела на бабушку взглядом, в котором детская обида смешивалась со взрослой глухой злостью.
— Тамара Петровна, уйдите, пожалуйста, с дороги, — тихо, но раздельно сказала Алина. — Мы уходим. Такси ждет.
— Никуда ты не пойдешь! — Пожилая женщина, грузная, в вечном цветастом халате и с неизменной одышкой, перегородила путь к лифту. — Ишь, гордая какая выискалась! Да куда ты с двумя хвостами? Кому ты нужна будешь? Игорь — кормилец! Ну оступился мальчик, ну завелась у него эта… фифа на работе. Так ночная кукушка дневную не перекукует, если жена с головой! А у тебя вместо головы — гордыня одна!
Внизу хлопнула входная дверь подъезда. Послышались тяжелые шаги. Алина внутренне сжалась, ожидая, что это вернулся Игорь, и тогда этот ад станет окончательно невыносимым. Но по лестнице поднялся сосед со второго этажа, дядя Миша, с пакетом мусора. Окинув взглядом мизансцену, он покачал головой, пробормотал что-то вроде «Опять у Корнеевых шекспир» и быстро скрылся в своей квартире.
Этого мимолетного отвлечения Алине хватило, чтобы мягко, но решительно отодвинуть свекровь плечом, увлекая детей за собой к лестнице. Лифт ждать не было времени.
— Тварь неблагодарная! — полетело им в спину. — Я сыну жизнь на тебя положить заставила! Всё матери расскажу, до инфаркта меня доведешь!
На улице пахло сырой весной и бензином. Желтый солярис такси уже нетерпеливо мигал аварийкой у лужи. Алина практически запихнула детей на заднее сиденье, забросила сумку в багажник и села вперед.
— Едем? — спросил водитель, мельком глянув на её бледное лицо и растрепанные волосы.
— Едем, — выдохнула Алина. — Пожалуйста, побыстрее.
Когда машина тронулась, она оглянулась на окна их квартиры на четвертом этаже. Там горел теплый, уютный свет. Десять лет жизни. Десять лет она строила этот «очаг», отмывала, декорировала, пекла пироги и верила, что её семья — монолит. Пока вчера вечером в кармане куртки Игоря случайно не обнаружился второй телефон. Телефон, экран которого загорелся сообщением: «Малыш, ты дома? Скучаю по нашим выходным в загородном отеле». А на её вопрос Игорь даже не стал отпираться. Он просто устало вздохнул и сказал: «Ну а что ты хотела? Ты вся в детях и быту, поговорить не о чем. Давай без сцен, живи как жила, я же из семьи не ухожу».
А ночью приехала вызванная им «тяжелая артиллерия» в лице Тамары Петровны. Чтобы объяснить дуре-невестке правила игры.
Глава 2: Станция «Пересадка»
Временным пристанищем стала однокомнатная квартира Алининой подруги Светки, которая уехала на полгода по контракту в Китай. Квартира встретила их запахом пыли и одиночества, но для Алины это был самый безопасный бункер в мире.
Первые три дня прошли как в тумане. Нужно было возить детей в школу и садик — благо, ветка метро была та же, хоть и ехать теперь приходилось на двадцать минут дольше. Игорь не звонил. Видимо, выдерживал паузу, уверенный, что бытовой дискомфорт быстро вернет «беглую жену» в стойло. Зато Тамара Петровна обрывала телефон каждые два часа, пока Алина не занесла её номер в черный список.
На четвертый день, вечером, когда дети уснули, Алина сидела на кухне с чашкой остывшего чая. На столе лежал ноутбук. Ей тридцать два года. По образованию — ландшафтный дизайнер, но по специальности она работала от силы года два до рождения Лизы. Потом были декреты, редкие подработки на фрилансе (составить план участка для знакомых за сущие копейки) и полная финансовая зависимость от Игоря. Игорь руководил отделом продаж в крупной строительной фирме и всегда подчеркивал: «Аля, твой бизнес — это дом. Мой — деньги. Не надо изобретать велосипед».
Она открыла свой старый сайт-портфолио, на который не заходила года три. Картинки выглядели устаревшими, проекты — наивными. В банке на её личной карте оставалось тридцать четыре тысячи рублей — остатки от «детских» и сэкономленное на продуктах. На эти деньги двоих детей долго не прокормишь.
Экран телефона мигнул. Сообщение от Игоря. Первое за четыре дня.
«Аля, хватит цирка. Завтра суббота. Жду вас дома. Привези детей, мы обещали маме поехать на дачу. О твоем заскоке никто, кроме мамы, не знает, так что лицо сохраним. Жду».
Ни слова о том, что произошло. Никаких «прости» или «давай поговорим». Просто приказ вернуться на рабочее место жены.
Алина посмотрела на свои руки. На безымянном пальце всё еще оставался бледный след от кольца, которое она сняла три дня назад и положила на тумбочку в прихожей Игоря.
— Нет, дорогой, — тихо сказала она пустоте. — Лицо ты будешь сохранять сам.
Она открыла сайт вакансий и вбила в поиск: «Ландшафтный архитектор / дизайнер». Ей нужно было зацепиться хоть за что-то.
Глава 3: Возвращение в реальность
Собеседование в студии «ГринАрт» было назначено на вторник. Алина полночи выбирала одежду из того немногого, что успела взять с собой. Строгий жакет, белая блузка. В зеркале на неё смотрела женщина с тонкими чертами лица и глубокими тенями под глазами. «Ты справишься», — сказала она своему отражению, хотя колени предательски дрожали.
Руководитель студии, мужчина лет сорока пяти по имени Олег Владимирович, долго листал её старое портфолио.
— Знаете, Алина, — наконец произнес он, поверх очков глядя на неё, — у вас хорошее чувство пространства. Но вы выпали из обоймы на семь лет. Сейчас другие программы, другие материалы, заказчики стали капризнее. Нам нужен человек, который готов пахать с утра до ночи, а у вас, я вижу по резюме, двое детей.
— Мои дети ходят в школу и сад, — быстро, возможно слишком быстро, ответила Алина. — И у меня есть… мотивация. Я готова учиться новым программам по ночам. Мне очень нужна эта работа.
Олег Владимирович вздохнул, побарабанил пальцами по столу.
— Ладно. У нас сейчас горит один объект. Частный сектор, заказчик сложный, сменил уже двух дизайнеров. Требует «английский сад с элементами хай-тека», сам не понимает, чего хочет. Сделайте концепт-проект за три дня. Если ему понравится — возьму вас на испытательный срок. Нет — извините.
Он протянул ей флешку с планом участка и ТЗ.
Выйдя из офиса, Алина почувствовала, как её накрывает волна паники. Английский сад и хай-тек? Это же эклектика на грани фола. Но времени на рефлексию не было. Она поехала за детьми, а по дороге в метро уже судорожно скроллила пинтерест в поисках референсов.
В среду вечером раздался звонок с незнакомого номера.
— Алина? Это Кристина. — Голос в трубке был молодым, уверенным и слегка манерным.
Алина похолодела. Она знала это имя. Именно Кристина писала Игорю в том злополучном телефоне.
— Что вам нужно? — спросила Алина, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Слушай, давай без драмы, ладно? — Кристина вздохнула. — Игорь из-за твоего ухода сам не свой, на работе срывается. Ты пойми, у нас с ним всё серьезно. Он тебя не любит уже года три, просто жил из-за детей и чтобы мать не ворчала. Зачем ты цепляешься за мужика? Будь гордой, отпусти его, оформи развод по-хорошему, он вам квартиру оставит — ту, что от его бабушки, на окраине. Зачем устраивать эти коммунальные войны?
Алина слушала эту чужую девушку и вдруг поймала себя на странном чувстве. Ей не было больно. Ей было… противно и одновременно смешно. Игорь, взрослый тридцатипятилетний мужчина, испугался трудностей и послал свою любовницу разруливать вопросы с женой. А свекровь кричала на весь подъезд о «сохранении семьи», зная, что её сыночек уже давно вытирает о жену ноги с благословения мамы.
— Кристина, — спокойно сказала Алина. — Передайте Игорю, что все вопросы по поводу развода, раздела имущества и алиментов он будет решать с моим адвокатом. И больше мне не звоните.
Она нажала отбой. Сердце бешено колотилось, но внутри вдруг появилась удивительная, звенящая пустота. Страх исчез. Осталась только чистая, концентрированная злость, которая требовала действия.
Она села за компьютер. Ей нужно было сдать проект Олегу Владимировичу.
Глава 4: Проверка на прочность
Три дня Алина спала по три часа. Она вспомнила всё, чему её учили в институте, освоила по видеоурокам новые функции программы визуализации, чертила, подбирала растения, которые могли бы ужиться в нашем климате и при этом соответствовать безумному ТЗ заказчика. Она соединила строгую геометрию хай-тековых дорожек и подсветки с буйством «диких» многолетников, шалфея и декоративных злаков.
В пятницу утром она принесла проект в студию. Олег Владимирович молча листал слайды.
— Хм, — наконец выдавил он. — Смело. Очень смело. Заказчик как раз сейчас в переговорной, приехал утверждать (или отвергать) очередной вариант. Пойдемте со мной.
Заказчиком оказался плотный мужчина в дорогом, но помятом костюме, с усталыми глазами. Его звали Аркадий Борисович. Он взглянул на Алину с явным скепсисом.
— Еще один дизайнер? Ну-ну. Показывайте ваше художество.
Алина включила проектор. Первые две минуты Аркадий Борисович молчал. Потом прищурился.
— Так… А почему здесь лаванда? Она же вымерзнет у нас.
— Это не лаванда, это котовник Фассена, — четко и уверенно ответила Алина. — Он дает тот же визуальный эффект плотного сиреневого облака, но абсолютно морозостоек и неприхотлив. А вот эти металлические перголы с подсветкой подчеркнут линию вашего дома в стиле минимализма, но благодаря хмелю и плетистым розам они не будут выглядеть чужеродно на фоне старых сосен, которые вы просили сохранить.
Аркадий Борисович долго смотрел на экран, потом на Алину.
— Знаете что, милочка… — он сделал паузу, от которой у Алины перехватило дыхание, — первый раз за два месяца мне показывают то, что я действительно хотел, но не мог сформулировать. Олег, оформляй её. Этот объект ведет она. И вот еще что — мне нужен авторский надзор. Выезжать на площадку сможете?
— Смогу, — улыбнулась Алина.
Выйдя из переговорной, она поняла, что у неё кружится голова. Олег Владимирович похлопал её по плечу.
— Поздравляю. Испытательный срок пройден в экспресс-режиме. Оклад обсудим с кадровиком, плюс процент от договора. Работы будет много.
В этот момент на телефон Алины пришло уведомление. Нет, не от Игоря. Ссылка на портал Госуслуг. Игорь всё-таки подал на развод первым. Видимо, уязвленное эго и советы Кристины с мамой сделали своё дело. В графе «причина» лаконично значилось: «Непреодолимые разногласия, непонимание со стороны супруги».
Алина посмотрела на это сообщение и тихо рассмеялась прямо посреди офисного коридора. Непонимание. Да, она действительно отказывалась понимать, почему должна приносить свою жизнь в жертву чужому «спокойствию».
Знойный июльский полдень окрасил подмосковный участок Аркадия Борисовича в сочные зеленые тона. Алина стояла у кромки искусственного пруда, сверяя чертежи с финальной высадкой кувшинок. Сад ожил. Металлические конструкции хай-тек изящно переплетались с буйной зеленью, а дорожки из натурального камня вели к уютным зонам отдыха. Это был её первый крупный, полностью завершенный проект, ставший визитной карточкой в студии, где она теперь занимала должность ведущего дизайнера.
За этот год Алина изменилась. Она сделала короткую стильную стрижку, в её гардеробе появились яркие цвета, а в голосе — та самая уверенность, которую невозможно сыграть.
Развод был долгим и грязным. Игорь пытался отсудить детей, мотивируя это тем, что у Алины «нет стабильного дохода и собственного жилья». Тамара Петровна ходила на судебные заседания как на работу, картинно пила валидол и кричала в кулуарах, что Алина «лишила детей отца ради своей прихоти».
Но суд встал на сторону матери, особенно когда Алина предоставила официальный трудовой договор со стабильным белым окладом и справку об аренде благоустроенной двухкомнатной квартиры рядом со школой. Адвокат, которого Алине помог нанять (и частично оплатить в счет будущих премий) Олег Владимирович, сработал блестяще. Игорь теперь выплачивал вполне солидные алименты, рассчитанные от его реального дохода, что сильно поумерило его пыл и пыл его новой пассии.
Телефон в сумочке завибрировал. Звонил Игорь. Сейчас они общались исключительно по делу — касательно детей.
— Да, Игорь, привет, — ответила Алина, прижимая трубку плечом и делая пометку в блокноте.
— Привет. Слушай, я завтра заберу Лизу и Дениса? Обещал им аквапарк.
— Да, конечно. В десять утра будь у подъезда. Только без опозданий, у Лизы в четыре часа английский.
— Хорошо… — Игорь замялся. В последнее время в его голосе часто проскальзывали странные, просительные интонации. Он уже не был тем уверенным в себе хозяином положения. От общих знакомых Алина знала, что с Кристиной они постоянно ссорились — молодая сожительница оказалась совсем не такой экономной и покладистой, как Алина, и требовала постоянных финансовых вливаний. А Тамара Петровна теперь пилила уже новую «невестку», отчего Игорь всё чаще задерживался на работе.
— Аля, — вдруг тихо сказал Игорь. — Ты… отлично выглядишь. Видел твои фото в соцсетях с открытия выставки ландшафтного дизайна. Может… поужинаем как-нибудь? Обсудим детей в спокойной обстановке.
Алина остановилась. Она посмотрела на свое отражение в зеркальной глади пруда. Рядом с ней на фото в соцсетях стоял Олег Владимирович, который уже месяца три как перестал быть просто начальником и аккуратно, но настойчиво ухаживал за ней, уважая её личные границы и принимая её детей.
— Спасибо за приглашение, Игорь, — спокойно и равнодушно ответила Алина. — Но все вопросы по детям мы можем обсудить и по телефону. У меня мало времени. До завтра.
Она отключила вызов.
В этот момент на дорожке показалась Тамара Петровна. Нет, конечно, не настоящая — настоящая свекровь теперь обходила Алину стороной, боясь нарваться на холодный, презрительный взгляд. Но Алина вдруг вспомнила тот весенний день, панельный подъезд и крик: «Ты должна терпеть ради моего спокойствия!»
«Странно, — подумала Алина, вдыхая аромат цветущего котовника. — Как долго я верила, что чужое спокойствие важнее моей жизни».
Она улыбнулась своим мыслям, закрыла блокнот и пошла к выходу с участка. Впереди был теплый вечер, объятия детей и жизнь, которую она, наконец-то, спроектировала сама.