Дым с запахом шашлыка лениво вился над лесом, путался в ветвях и поглядывал по сторонам, думая куда бы ещё пойти и кого раздразнить. Народ приезжал на такси, кого-то привозили дети, некоторых даже внуки вели к ступенькам летнего, разукрашенного цветами и шарами здания. Где их встречали радостными восклицаниями немного помятые жизнью, но старательно бодрящиеся организаторы мероприятия, Васька и Алик. Так их звали сорок пять лет назад, теперь это солидные дядечки и к их взрослым именам пристёгивалось обязательное отчество. Но между собой они обращались друг к другу всё так же, без величания и поклонения, общие дела начатые много лет назад, позволяли быть простыми Васей и Альбертом.
- Ты бы ещё раз съездил в Москву, показался Порфирьеву - Василий погладил друга по усталым плечам - что-то осунулся в последнее время, не нравится мне это.
- Не хочу я никуда- вяло отмахнулся Алик - пусть случится то что должно, не стоит оттягивать неизбежное до бесконечности.
- Мудро изрек глупость - разозлился Василий - с болезнью нужно бороться, тем более есть для кого и для чего.
- Разве есть для кого - Алик задумчиво оглянулся на друга - детям я не нужен, жене скорее всего тоже, живет по привычке.
- Это ты хандришь - Вася шутливо толкнул его и потряс за рукав - всем ты нужен, и близким и мне.
- Буду делать вид что верю - Альберт натянуто улыбнулся, поднимая обвисшие щёки, он похудел и кожа предательски поползла вниз.
Они дружили всю жизнь и никто не смог разорвать эту связь, ни три жены Алика, ни теща Васи, которая почему-то невзлюбила друга. Занимались всем, что приносило деньги, когда получалось жили сытно и привольно, а иногда и зубами щёлкать приходилось. В последние годы общий автосервис приносил неплохой доход, жить бы и радоваться, но к Алику прицепилась болезнь и стала высасывать жизненные силы. Сначала он исправно выполнял требования врачей, а потом устал и махнул рукой, мол всё равно помирать, если не в этом году так через десять лет, какая разница. Вася ругал и уговаривал, жена пыталась поговорить, взрослые дети приезжали, но он замкнулся и от всех отгораживался забором молчания.
- Смотри, Катька Седова - отвлек его Альберт, показывая пальцем на стройную даму в шляпке - старая уже, а всё такая же выпендрежная, намалевалась и на каблуках ковыляет. Помнишь как свысока на всех смотрела, а как же, как же, папа был директором ресторана, в то время блатной и всеми уважаемый дядя.
- А это что за зелёный бегемот - наконец развеселился Альберт, показывая на полную женщину, семенящую к лестнице - у нас вроде таких не было.
- Да уж, изменились наши девочки - вздохнул Вася, пытаясь понять кто это спешит на встречу одноклассников, обтянув сто тридцать килограмм зеленым шёлком.
- А мы прямо красавцы молодые - печально улыбнулся Альберт, недавно ему озвучили последние анализы и выводы опять были не хорошие - кто седой, кто лысый и с брюшком.
- А мы как Карлсоны, мужчины в расцвете сил - Вася вглядывался в расплывшееся лицо женщины, радостно улыбающейся им - и лет тоже. Черт возьми, кто же это всё-таки, не Фая Дубинина случайно, помнишь училась с нами до девятого класса, полная такая и прыщавая!?
- Алик, любовь ты моя первая!
Колобок диаметром в полтора метра на коротких ножках, завопила как резаная, вдруг бросилась на шею стоявшего на второй ступеньке мужчины. Ну, как бы на шею, Альберт Семёнович мужчина высокий, хоть и сутулится, ещё и стоит выше, поэтому круглое сияющее улыбкой лицо оказалось на уровне живота.
- Милашка, ты что ли?
С Людмилой они сидели за одной партой в десятом выпускном классе, так захотелось Нине Федоровне, классной руководительнице. Она рассадила всех по своему усмотрению, наверное, надеялась что меньше будут разговаривать и отвлекаться от уроков. Мальчики с девочками, а кому не хватило пары, тех по одному и строго так стукнула по столу кулаком, запрещая нарушать наведенный порядок. Ее никто не боялся, но любили и уважали, поэтому так и сидели парами весь выпускной год, радуя взор немолодой учительницы.
Если бы был приз за звание самой смешной пары в классе, его обязательно получили бы Альберт с Людмилой, он двухметровый худой и нескладный, а она миниатюрная девочка с русыми косами, глазастая и щекастая. Над ними подтрунивали, называли разными смешными кличками, вроде Жердяй и Кнопка, намекая на разницу в росте. Сначала ребята обиженно дулись на класснуху, не хотели даже смотреть друг на друга, но разве можно горевать долго в семнадцать лет. К концу дня Жердяй почти сложился вдвое в сторону девочки, а она сверкала глазками из-под его руки и хихикала над каждым словом.
Людмилу с чьей-то лёгкой руки прозвали Милашкой и кличка намертво приклеилась к ней неспроста. Она на самом деле была милашечкой, небольшого роста, с пухлыми ручками-ножками, ну и конечно щечками, веселая и заводная, со звонким смехом. Мила могла вывести на разговор любого, поэтому и к последнему уроку они стали хихикать и болтать, как будто всю жизнь сидели вместе.
А когда класснуха пригрозила их рассадить за разговоры, дружно замолчали и расставаться не захотели.
- Неужто прямо любовь первая?
Спросил Альберт, он неожиданно лихо соскочил с лестницы и прижал к груди крашеную темной краской голову.
- Теперь не стыдно признаться - залилась смехом Милашка - была, ещё какая любовь была. Я тебе стихи посвящала, глупые такие, детские, типа - "я люблю тебя, слышишь мальчишка", однажды даже положила в твой учебник признание. Написала печатными буквами, чтобы не узнал по почерку, и не вычислил меня.
Она заливалась смехом, вспоминая юность, а Альберт покраснел, словно уличенный в чем-то нехорошем, он помнил эту записку. Тогда решил, что в него влюбилась Катька Седова и пригласил ее в кино, но та фыркнула в его сторону. В неё были влюблены все мальчики, поэтому она могла выбрать кого-нибудь получше, чем Алик у которого папа с мамой работали на фабрике.
- Милашка ты моя - Альберт спрятал повлажневшие глаза в ее волосы - даже столько лет спустя приятно узнать, что и меня любили когда-то.
Она подняла голову и с тревогой вгляделась в его измождённое лицо с глубокими морщинами:
- У тебя жизнь не сложилась, почему говоришь так печально?
- Вроде бы и неплохо жил, но в последнее время стал задумываться о том, что не знал любви настоящей. Смешно же, правда? Взрослый мужчина, в третий раз женат, четверо детей от двух браков, и вдруг задумался о чем-то глупом.
- Зря ты так, и вовсе не глупости это, всем хочется быть любимыми и нужными, особенно с возрастом обостряются чувства.
В этот вечер они не расставались, сидели рядом как в десятом классе, хоть и выглядели ещё смешнее, чем в молодости. Она колобок с больными ножками-коротышами, а он как старое дерево, то и дело заваливающееся набок, прижимая руку-ветку к боку откуда шли беспокойство и боль. Но никто над ними не смеялся, все были увлечены воспоминаниями и радостью встречи, и даже надменная Катька Седова тихо сидела в углу, не отсвечивая. Она была изрядно помята, украдкой пропускала рюмку за рюмкой, прикрываясь старой шляпкой, и поспешно закусывала стараясь сбить запах алкоголя.
Лиза Моторина плакала на плече подруги, рассказывая шепотом о погибшем сыне, Аля с Костей спорили кто виноват в том, что они развелись, а Тихонов Володька звенел медалями и хмуро молчал.
Вечер удался на славу, они ещё долго не хотели расходиться, стояли на стоянке для автомобилей встречая рассвет, плакали и обещали обязательно собраться ещё раз.
Алик увёз Милашку на своем автомобиле к ее сестре, которая до сих пор жила в родительской квартире, в доме напротив школы. Под старым кустом сирени притулилась скамейка и они устроились на нем, не в силах справиться с наплывшими чувствами. Это была не страсть, не желание другого тела, а какая-то легкая грусть по безвозвратно ушедшему, но такая приятная и свежая, как советский лимонад в стеклянной бутылке. Не приторная как Кока-Кола, а с умеренной дозой сахара и лимонной кислоты, с щекочущими пузырьками в нос.
- Ты когда уезжаешь - спросил он надеясь, что она останется хотя бы ещё на несколько дней - мы могли бы погулять по берегу речки завтра. Там теперь не кусты и песок, а красивая набережная с кафе и пляжами, ты должна это увидеть обязательно.
- У меня самолёт в час дня - загрустила Милашка и вытерла глаза, то ли слёзы, то ли пыль от дороги, то ли туманятся от усталости - я бы с удовольствием осталась, но сам понимаешь, там меня ждут.
- Понимаю - Алика дома тоже ждала жена, она звонила несколько раз, спрашивала как он себя чувствует и волновалась за него - семья это святое! Я отвезу тебя в аэропорт, только скажи, во сколько приехать за тобой.
- Спасибо, не нужно, меня племянник обещал забрать по пути, он тоже летит по каким-то делам в наш город.
Они замолчали, понимая, что наговорились и пора расставаться, но так хорошо над городом разливалось утреннее тепло, что лень было даже шевелиться.
- Пойду я - Людмила поднялась, опираясь об его руку, было видно что ей это стоит усилий - со здоровьем не очень у меня, но стараюсь держаться. А после сегодняшней встречи так радостно стало на душе и силы как будто появились откуда-то, спасибо тебе большое.
- И тебе спасибо моя дорогая - Альберт встал, а потом почти сложившись вдвое, наклонился и галантно поцеловал руку Милашке - так тепло стало на сердце, будто солнышко зажглось внутри. Приехать надумаешь, позвони мне, встречу в аэропорту с шампанским и цветами, будешь как звезда Голливуда восхищенные взгляды ловить.
- Ага - залилась молодым смехом Милашка - покачусь по трапу и шлепнусь на землю, все будут желания загадывать, звезда же упала.
Они снова и снова прощались, опять забывали что хотели уйти, а потом спохватывались и пытались расстаться.
- Милашка - позвал ее Алик, когда она уже взялась за дверную ручку - ромашки в портфеле твоём помнишь, это я положил.
- Сейчас расплачусь - всхлипнула Людмила и закрыла за собой дверь, ей предстояло преодолеть лестницу до лифта, а ноги уже отказывали. Придётся на четвереньках, а ещё и слёзы текут ручьём, а дурацкое зелёное платье мешает наклоняться, шуршит как целлофан и липнет к телу.
А по улице шёл седой человек и улыбался, сегодня он решил жить и бороться, потому что нельзя сдаваться, пока ты кому-то нужен. А он нужен многим, Васе, жене, детям, даже бывшим женам, они искренне переживают о его здоровье, то и дело звонят и уговаривают не забрасывать лечение.
Не все и не всегда могут сказать о своей любви, так же как они с Милашкой сорок пять лет назад, постеснялись, промолчали и разъехались после школы.
Но как же, чёрт возьми, приятно понимать, что тебя любили, пусть вот такой, глупой, детской любовью, посвящали стихи рифмующиеся любовь и кровь.
- Ещё поживём, Милашка, я встречу тебя в аэропорту с самым огромным букетом - Алик рассмеялся навстречу теплому ветру, что шел от самого солнца - и пусть звезда падает, я поймаю.
А Милашка поднималась по грязным ступенькам, приходилось цепляться руками за всё, что могло дать опору и улыбалась в пол.
- Ну, надо же, а я гадала, от кого ромашки - шептала она сама себе - знала бы что от Алика, засушила бы в книжке на память.
От автора: Недавно встречалась с одноклассниками, такая вот Милашка одной фразой довела до слёз сурового мужчину с седыми усами:
- Ты же любовь моя первая!
И все вдруг вспомнили, кто в кого был влюблён, рассказывали свои детские секреты и смеялись от души.
У нас был очень дружный, но невозможно дурной класс, нас даже отселили в отдельное здание, так как мы своим ором срывали уроки всей школе.
"Это же надо было всем дебилам родиться в один год" , бурчал математик Григорий Васильевич, он единственный мог справиться с нами. Гиперактивных было 60-70 % от всего класса, мы дрались между собой на уроках, изводили учителей, к их приходу в классе сооружали баррикады из парт.
Ладно бы мальчики, у нас девочки были оторвы, а тех кто не хотел участвовать в боях, лупили и заставляли хулиганить.
Но из всего этого ужаса выросли нормальные люди, шестеро или семеро с высшим образованием, есть так называемые бизнесмены. Они нам устраивают встречу, оплачивая расходы, и готовы на всё, лишь бы приехали и пообщались. Когда вспоминаем школу, мы лежим от хохота на полу, нам немного жаль учителей, которые от нас натерпелись. Такого класса не было ни до нас, ни после, это нам говорили наши классные руководители, пока были живы, мы их приглашали на свои встречи.
Вот так вот! 😂
А Милашка моя соседка, мы с ней дрались в детстве в кровь, а потом нам попадало от родителей за порванную одежду, и мы плакали обнявшись. 🤦♀️
Спасибо большое-пребольшое за Донаты, это ваша награда за мой труд! 🙏
Если напишете в комментариях, кто прислал, поблагодарить смогу лично.