Ангелина сказала мужу, что если он не хочет идти с ней на день рождения её подруги, то она тоже не пойдёт.
— Почему же ты тоже не пойдёшь, любовь моя? — с нежной грустью произнёс Василий.
— Потому что это нечестно с моей стороны так поступать, — ответила Ангелина. — Получится, что я буду там весь вечер и всю ночь веселиться, а ты здесь один с детьми останешься? Так, что ли? Нет. Я на такое не способна. Поэтому все выходные мы будем скучать дома вместе.
Василий посмотрел на жену широко открытыми глазами.
— Ты говоришь, что у подруги веселье будет длиться весь день и всю ночь?
— В том-то и дело, — ответила Ангелина. — Она ведь празднует свой день рождения на даче. А значит, все гости останутся там ночевать. И получится, что и ночью тоже будет весело.
«И ночью там тоже будет весело, — подумал Василий. — Что-то мне... Вроде как... Нехорошо что-то... Что-то вроде как дышать стало трудно. Она сказала «ночью»?»
И тут же множество разных беспокойных мыслей одновременно полезли Василию в голову.
«Вот он, шанс, — лихорадочно думал Василий, часто и жадно глотая воздух и выдыхая его обратно. — Вот он, тот самый удобный момент... О котором я мечтал... Которого так долго ждал... Что это? У меня, кажется, руки задрожали? И ноги тоже.
Спокойно, Вася. Главное сейчас — это сохранять хладнокровие. Не выдать себя раньше времени. Поэтому прекрати трястись! И спокойно продолжи с Ангелиной разговор! Понял? Тряпка! Я спрашиваю, понял?»
— Понял! — громко произнёс Василий. — Я всё понял. Только не кричи. Ты же знаешь, я не выношу крика. И я не тряпка!
— Я не кричу, — тихо и удивлённо ответила Ангелина. — И я не говорю, что ты тряпка. Я просто по себе знаю, как это непросто — оставаться с нашими детьми. Им ведь пять и шесть лет. А это самый опасный возраст.
И я никогда тебя на такое не обреку. А вдруг они с тобой здесь что-нибудь сделают? Я тогда себе этого никогда не прощу.
— А я? — грустно произнёс Василий.
— Что ты? — не поняла Ангелина.
— В какое же положение ты меня-то ставишь, Ангелина? Получается, что ты вся такая альтруистка, всю себя другим отдаешь, а я? По-твоему, я — эгоист, неспособный на поступок? Который думает исключительно о своём благополучии, а на счастье жены мне наплевать? Так, что ли? Ты так обо мне думаешь?
— Нет, Вася. Ты что? Я так не думаю.
— А если не думаешь, если любишь меня по-настоящему, если считаешь, что и я способен на нечто добродетельное, то очень тебя прошу, Ангелина, поезжай сегодня на дачу к своей подруге и веселись там сколько душе угодно.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Отпускаешь меня на всю ночь?
— А что делать, Ангелина? Как иначе я могу ещё поступить, чтобы показать тебе своё великодушие? Ведь и мои ключевые характеристики — это жертвенность и бескорыстие. Жертвенность и бескорыстие, Ангелина!
И вообще, если хочешь знать, то я — альтруист не меньше тебя. Так что спокойно поезжай к подруге на всю ночь и ни о чём не беспокойся.
— Ты отпускаешь меня на всю ночь? — задумчиво произнесла Ангелина. — Да как же это?
— А что такого? Да, я отпускаю тебя на всю ночь. Почему ты удивляешься?
— Удивляюсь, потому что у моей подруги, кроме меня, много незамужних подруг.
— И что? При чём здесь незамужние подруги твоей подруги?
— Притом, что на дне рождения будут неженатые мужчины.
— И славно, что там будут неженатые. Может, какой-то вашей незамужней подруге повезёт, и она наконец-то встретит того, за кого в дальнейшем выйдет замуж. Почему нет?
Мы же с тобой тоже не на научном симпозиуме познакомились. Я впервые увидел тебя на чьём-то дне рождения.
— Я поэтому и беспокоюсь, что мы познакомились на дне рождения. Обстановка и всё такое. Будет не только много съедено, но и... много выпито. Вдруг за мной станет кто-то ухаживать?
— Кто станет, Ангелина? Ты о чём вообще?
— Кто-нибудь из неженатых.
— А ты ему сразу скажи, что ты замужем и у тебя двое детей.
— Можно подумать, что неженатых это останавливает.
— А разве нет?
— Вронского это не остановило.
— Потому что Вронский — прохвост. А кроме того, у Анны был всего один ребёнок. К тому же сын. А у тебя двое. И обе дочери. Ну какой нормальный мужчина позарится на замужнюю женщину, да ещё с двумя дочерьми? Тем более когда одной дочери пять лет, а другой — шесть. Но главное не это, Ангелина.
— А что главное?
— Главное, что я тебе верю. Я нисколько не сомневаюсь, что в каком бы состоянии ты ни была, ты не способна на столь опрометчивый поступок. Ты — не Анна.
— Ты уверен?
— Никаких сомнений. А кроме того, Ангелина, сейчас не девятнадцатый век. И человек в своём развитии за эти сто пятьдесят лет поднялся на такую высоту, на которой уже просто невозможно совершать подобные глупости.
— Ты какую глупость имеешь в виду?
— Драматическую любовь замужней дамы и молодого светского жуира и повесы. Какую же ещё-то? Но сегодня такое в принципе невозможно.
— Думаешь, невозможно?
— Да-а-а! Сегодня о таком разве что мечтать можно.
Василий тяжело вздохнул и посмотрел куда-то вдаль.
— Сегодня таких, как Вронский, днём с огнём не сыщешь, — задумчиво произнёс Василий. — Да и таких, как Каренин. Ну где, скажи, где сейчас найдёшь такого мужчину, который бы выгнал жену, а сына себе оставил? Разве что где-нибудь в жёлтой жаркой Африке, в центральной её части. А у нас такое невозможно.
— Но Анна сама не особо-то стремилась забрать себе сына, — заявила Ангелина.
— Вздор, — уверенно заявил Василий. — С чего ты это взяла?
— С того, что в какой-то момент она перестала активно бороться за него. И если бы она действительно этого желала, то муж отдал бы ей сына.
— В таком случае Анна — ещё та интриганка и манипуляторша. Но таких, как она, сегодня уже почти не осталось. А скоро вообще не будет. Это всё проблемы развития женщины прошлых столетий. А сегодня... — Василий снова задумался и посмотрел куда-то вдаль. — Сегодня, Ангелина, современные женщины поднялись так высоко в своём развитии, так высоко... Что ещё немного (лет тысячу или две), и они уже нас догонят.
— Вас?
— Я имею в виду мужчин, — ответил Василий и серьёзно посмотрел на жену. — М-да, — многозначительно произнёс он. — И вот тогда, когда женщины догонят нас в своём развитии, действительно наступит он.
— Кто он?
— Конец.
— Чего?
— Света, Ангелина, света.
— Ты думаешь?
— А что тут думать? Когда женщина поднимется в своём развитии до уровня мужчины, от неё что угодно ожидать можно.
— Я поняла тебя.
— Ну вот и ты всё понимаешь. Поэтому, Ангелина, поезжай спокойно к подруге на день рождения на всю ночь и ни о чём не жалей. А за дочками я присмотрю.
— Тебе будет непросто, Вася.
— Я знаю, Ангелина, на что иду. Но я готов к этому.
И через два часа Василий провожал жену в прихожей.
— Я правильно понимаю, Ангелина, ты вернёшься завтра не раньше девяти утра? — спросил Василий.
— Правильно, — ответила Ангелина.
— Повесились там за нас двоих, — жалобно произнёс Василий и прослезился.
И Ангелина ушла.
***
А Василий тут же бросился собирать свои вещи. Он уже давно мечтал сбежать из дома, но всё не мог дождаться подходящего момента. И вот этот момент настал.
Василий метался по квартире, не замечая, как две пары внимательных глаз его дочерей (пять и шесть лет) наблюдали за ним.
Иногда, носясь по квартире и собирая всё самое ценное, Василий вспоминал про дочерей и прибегал к ним в комнату. Но каждый раз он заставал дочек спящими в своих постельках.
«Какие же они нежные, милые и очаровательные, когда спят, — думал Василий. — И такие беззащитные, что я сейчас не выдержу и заплачу. И даже не хочется с ними расставаться.
Но, увы. Сегодня не девятнадцатый век. И мы, я имею в виду мужчин, мы поднялись в своём развитии за это время ну просто на головокружительную высоту. Так что все эти: нежные, милые, очаровательные и беззащитные на нас уже не действуют».
И, поправив у дочерей одеяла, Василий продолжил собираться.
А ровно в половине девятого утра Василий погрузил в машину последний пакет с вещами, сел в неё сам и позвонил жене. Поговорив с Ангелиной, он завёл машину и уехал.
«За дочек я не волнуюсь, — думал он, — Ангелина через пять минут будет уже дома».
Василий был уверен, что удачно сбежал от жены и детей, забрав много дорогих вещей, пока не обнаружил, что случайно и детей с собой прихватил.
Это случилось уже через час. Василий тогда уже подъехал к дому, где была его новая трёхкомнатная квартира, которую он купил втайне от жены месяц назад.
И вот, когда он открыл заднюю дверь, чтобы забрать с задних сидений пакеты с вещами, он обнаружил под пакетами своих дочерей. Они спали. Но самое удивительное было не это. Не то, что они тихо и мирно спали. А то, что обе дочери сидели на своих детских креслах и были пристёгнуты.
— Да как же это? — растерянно произнёс Василий и огляделся. — Люди добрые! Как я мог не заметить, что здесь мои дети, и завалил их пакетами с вещами?
Но ответа не последовало. Потому что рядом никого не было, и Василия никто не слышал. А тут и Ангелина позвонила.
— Спасибо тебе, Вася, — сказала она.
— За что?
— За то, что ты всё понял и сам от меня ушёл. И я хочу, чтобы ты знал, я нисколько не сержусь, что ты забрал с собой самые дорогие вещи. Пусть это будет мой тебе подарок.
— Значит, ты не сердишься?
— Нет, Вася. Не сержусь. Я же всё понимаю. Мне скоро двадцать девять, а тебе уже сорок семь. К тому же ты профессор. Занимаешь высокое положение в научном обществе. Тебе со мной просто неинтересно. И я ценю, что ты сумел продержаться со мной так долго. Представляю, как ты мучился все эти почти 11 лет, которые мы прожили вместе.
— Это всё хорошо, Ангелина, что ты понимаешь. Но тут такое дело. Видишь ли... Не знаю даже, как и сказать... Так получилось, что я и дочерей с собой увёз.
Василий хотел сказать, что поступил так не нарочно, что это вышло случайно, и он прямо сейчас привезёт их обратно, но у него не получилось. Потому что слово взяла Ангелина.
— А за это тебе ещё большее спасибо от нас обоих, — сказала Ангелина.
— В смысле «спасибо»? — не понял Василий. — И от кого это от вас?
— От меня и от Алексея Кирилловича.
— Алексея Кирилловича?
— Да, Вася, его так зовут. И он не женат. Представляешь? Мы с ним познакомились сегодня ночью на даче. И сразу поняли, что это судьба. И приехали с дачи вместе, чтобы сразу во всём тебе признаться. Чтобы не было никаких тайн. А тебя уже нет.
И тогда, пройдя по квартире, я всё поняла, Вася. И оценила. Теперь я вижу, что ты действительно настоящий мужчина. И находишься на очень высокой ступени своего развития. И ты прав, Вася, мне до тебя ещё расти и расти. Тысячу лет. А может, даже и две.
А сейчас прощай. Нам некогда. Через час мы улетаем в Сочи. Будь добр, подай на развод сам. А позже мои адвокаты с тобой свяжутся. И можешь не волноваться, все необходимые бумаги на дочерей я подпишу. Они останутся с тобой. А Инге передавай привет. Да, Вася, мне всё про вас известно. И теперь я тебя не сужу.
Сказав это, Ангелина выключила телефон. ©Михаил Лекс (До встречи ⬇ )