Наташа открыла глаза и несколько секунд не понимала, где находится. Потолок был белым, пахло хлоркой и лекарствами, а в животе тянуло — всё напоминало о том, что случилось шесть часов назад.
Она родила.
Мальчик. Три килограмма двести, пятьдесят два сантиметра. Врачи сказали — здоровый, крепкий, десять баллов по Апгар. Муж будет счастлив.
Наташа повернула голову и посмотрела на пустую кроватку рядом с койкой. Малыша увезли на осмотр. Скоро привезут обратно, и она сможет его покормить.
В дверь постучали.
— Войдите, — хрипло сказала Наташа.
Дверь открылась, и в палату вошла свекровь. Валентина Петровна. В руках она держала небольшой пакет и букет хризантем. Увидев невестку, она улыбнулась, но улыбка вышла натянутой.
— Наташенька, поздравляю! — свекровь подошла к кровати, поставила цветы на тумбочку и чмокнула Наташу в щёку. — Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — ответила Наташа. — Устала только.
— А где малыш? — спросила Валентина Петровна, оглядывая палату.
— На осмотре. Скоро принесут.
Свекровь кивнула, села на стул рядом с кроватью и принялась разглядывать ногти. Наташа заметила, что пальцы у неё слегка дрожат. Странно. Обычно Валентина Петровна была спокойна, как танк. Никогда не нервничала, всегда знала, что делать и что говорить. А тут явно что-то не так.
— Что-то случилось? — спросила Наташа.
— Нет-нет, всё хорошо, — слишком быстро ответила свекровь. — Просто переволновалась за тебя. Роды — это серьёзно.
Наташа хотела сказать, что роды были не у неё, но промолчала. За семь лет брака она привыкла, что свекровь умеет перетягивать внимание на себя.
Прошло ещё минут десять. Валентина Петровна то вставала, то садилась, то открывала пакет, то закрывала. Наташа смотрела на неё и чувствовала, как внутри нарастает тревога.
Наконец дверь открылась, и в палату вошла медсестра с малышом на руках.
— Принимайте мамочка, — улыбнулась она, подходя к кроватке. — Ваш богатырь.
Наташа протянула руки, но вдруг свекровь вскочила со стула, подлетела к медсестре и буквально выхватила у неё ребёнка.
— Дайте посмотреть! — воскликнула она.
Медсестра опешила.
— Женщина, вы кто? Мать?
— Бабушка, — отрезала Валентина Петровна и уставилась на младенца.
Она смотрела на него долго. Очень долго. Наташа видела, как лицо свекрови меняется — сначала удивление, потом ужас, потом какая-то ледяная решимость.
— Что такое? — встревожилась Наташа. — Что-то не так?
Валентина Петровна медленно подняла голову. В глазах у неё стояли слёзы, но голос был твёрдый, как сталь.
— Я забираю его, — сказала она тихо, но отчётливо. — И ты мне не мать, если отдашь чужим.
Наташа замерла.
— Что? Что значит «забираю»? Валентина Петровна, вы в своём уме?
— Я в полном уме, — ответила свекровь, прижимая младенца к груди. — Этот ребёнок не может остаться с тобой. Ты не понимаешь.
— Чего я не понимаю? — Наташа попыталась сесть, но резкая боль внизу живота заставила её откинуться обратно на подушку. — Отдайте мне ребёнка! Это мой сын!
— Он не твой, — прошептала свекровь.
В палате повисла тишина. Медсестра, которая всё это время стояла в дверях, растерянно переводила взгляд с одной женщины на другую.
— Я сейчас вызову врача, — сказала она и вышла.
Валентина Петровна опустилась на стул, не выпуская малыша из рук. Ребёнок заплакал, но она начала его укачивать, и он затих.
— Рассказывай, — глухо сказала Наташа. — Только быстро. Пока врачи не пришли.
Свекровь посмотрела на неё долгим взглядом. Потом медленно, словно каждое слово давалось ей с трудом, начала говорить.
— У моего мужа, отца твоего мужа, был брат-близнец. Николай. Они родились с разницей в десять минут. Коля был младшим. Он умер, когда ему было два года. Утонул в пруду.
— Я знаю эту историю, — перебила Наташа. — Муж рассказывал. При чём тут мой ребёнок?
— При том, — голос свекрови дрогнул, — что у Коли была родинка на левой лопатке. В форме полумесяца. Я видела её тысячу раз, когда купала его. И сейчас я увидела её на твоём сыне.
Наташа смотрела на свекровь, пытаясь осмыслить услышанное. Родинка. Полумесяц. У мёртвого ребёнка, который умер тридцать лет назад.
— Вы хотите сказать... — начала она.
— Я хочу сказать, что это не ребёнок моего сына, — отрезала Валентина Петровна. — Это Коля. Он вернулся.
— Это бред, — выдохнула Наташа. — Генетика. Просто совпадение. У моего мужа могла быть такая же родинка, просто вы не заметили.
— У Серёжи не было, — покачала головой свекровь. — Я помню. Я всех своих детей помню. У Серёжи родинка на шее, сзади. А такая — только у Коли.
Наташа почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она вспомнила, как муж рассказывал о дяде, которого никогда не видел. Как бабушка плакала каждый год в день его смерти. Как они ездили на кладбище, и свекровь стояла у маленькой могилы, не говоря ни слова.
— Это не доказательство, — сказала Наташа, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Вы просто испугались. Увидели то, что хотели увидеть.
— Я ничего не хотела, — ответила Валентина Петровна. — Я хотела просто внука. Обычного внука. А получила...
Она замолчала, не закончив фразу.
В палату вошёл врач. Пожилой мужчина в очках, с усталым лицом.
— Что здесь происходит? — строго спросил он, увидев свекровь с ребёнком на руках.
— Ничего, — ответила Валентина Петровна, поднимаясь. — Я просто хотела подержать внука.
— Отдайте ребёнка матери, — потребовал врач.
Свекровь колебалась секунду, потом подошла к кроватке и осторожно положила малыша. Наташа тут же притянула его к себе, прижала к груди. Ребёнок завозился, но не заплакал.
— Я вынужден попросить вас покинуть палату, — сказал врач свекрови. — Пациентке нужен покой.
Валентина Петровна кивнула. Направилась к двери, но на пороге остановилась и обернулась.
— Наташа, — сказала она тихо. — Я не шутила. Если ты отдашь его чужим... ты мне больше не невестка. И не мать.
Она вышла, закрыв за собой дверь.
Врач посмотрел на Наташу.
— Всё в порядке? — спросил он.
— Да, — ответила Наташа, хотя внутри у неё всё дрожало. — Просто свекровь... переволновалась.
Врач кивнул и вышел.
Наташа осталась одна с ребёнком. Она смотрела на его маленькое личико, на крошечные пальчики, на тёмные волосики. Он был похож на мужа. Тот же разрез глаз, тот же подбородок. Но была ли у него родинка на лопатке?
Она осторожно перевернула малыша, завернутого в пелёнку. Левая лопатка. Там, прямо под кожей, темнело маленькое пятнышко. В форме полумесяца.
Наташа замерла.
«Этого не может быть, — думала она. — Это просто совпадение. Генетика. У моего мужа тоже могла быть такая родинка, просто он её не показывал. Или у его отца. Или у деда».
Но внутри неё зашевелился червячок сомнения. Она вспомнила, как муж рассказывал о своём дяде. Как он умер. Как бабушка сходила с ума от горя.
«А что, если...»
Она тряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Нет. Этого не может быть. Реинкарнации не существует. Это просто бред уставшей женщины.
Она решила позвонить мужу.
Сергей ответил после третьего гудка.
— Привет, родная! Как ты? Как малыш?
— Всё хорошо, — ответила Наташа. — Слушай, Серёж, тут такое дело... Твоя мама приходила.
— И что? — голос мужа стал напряжённым. — Опять что-то сказала?
— Сказала, — Наташа глубоко вздохнула. — Она увидела у ребёнка родинку на левой лопатке. В форме полумесяца. И сказала, что это такой же знак, как у её младшего сына. У Коли.
В трубке повисла тишина.
— Серёж? Ты здесь?
— Да, — голос мужа звучал странно. — Я здесь.
— Ты что-то знаешь? — спросила Наташа.
— Нет, — слишком быстро ответил Сергей. — Ничего. Мама просто переволновалась. У неё бывает.
— Ты уверен?
— Уверен. Ложись спать, Наташ. Завтра я приеду, и мы всё обсудим.
Он повесил трубку.
Наташа смотрела на телефон. Что-то здесь было не так. Муж говорил слишком быстро, слишком нервно. Он явно что-то скрывал.
Она положила телефон на тумбочку и снова посмотрела на сына. Малыш спал, посапывая во сне. Такой беззащитный, такой родной.
«Я никому тебя не отдам», — прошептала она.
Ночь прошла тревожно. Наташа почти не спала — всё прислушивалась к дыханию ребёнка, к шагам в коридоре, к каждому шороху. Ей казалось, что свекровь может вернуться. Может попытаться забрать малыша силой.
Утром пришёл Сергей. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени.
— Привет, — сказал он, целуя жену в лоб. — Как вы?
— Нормально, — ответила Наташа. — Серёж, нам нужно серьёзно поговорить.
— О чём?
— О твоей маме. О родинке. О том, что она сказала.
Сергей вздохнул, сел на стул.
— Наташ, я не знаю, что тебе сказать. Мама иногда бывает странной. Особенно когда речь заходит о Коле.
— Но она говорила так уверенно, — настаивала Наташа. — Она сказала, что если я отдам ребёнка чужим, то я ей не мать.
— Она просто испугалась, — повторил Сергей. — Забудь.
Наташа посмотрела на мужа долгим взглядом.
— Ты что-то скрываешь, — сказала она. — Я чувствую.
Сергей молчал. Потом медленно, словно принимая решение, достал из кармана телефон.
— Я должен тебе кое-что показать, — сказал он. — Только ты не пугайся.
— Показывай.
Он открыл галерею и протянул телефон жене. На экране была фотография старой, пожелтевшей бумаги. Письмо.
— Что это? — спросила Наташа.
— Письмо моего деда, — ответил Сергей. — Он написал его моей бабушке за день до смерти. Мама нашла его в старых вещах, когда разбирала чердак. И прислала мне сегодня утром.
Наташа начала читать.
«Дорогая моя, прости меня за всё. Я знаю, что ты никогда не простишь мне смерти Коли. Но я должен сказать правду. Коля не утонул. Я убил его. Я не хотел, это вышло случайно. Мы играли, я толкнул его, он упал и ударился головой о камень. Я испугался и бросил его в пруд, чтобы все думали, что он утонул. Прости меня. Я не могу больше жить с этой ложью».
Наташа подняла глаза на мужа.
— Твой дед убил своего сына?
— Выходит, что так, — глухо ответил Сергей. — И мама всю жизнь знала. Она не говорила, но знала. И теперь, когда она увидела родинку у нашего сына...
— Она решила, что это Коля вернулся, — закончила Наташа.
— Да.
Они сидели молча. Наташа смотрела на спящего малыша, и мысли путались в голове. Если свекровь считает, что ребёнок — это реинкарнация её младшего сына, она не отступится. Она будет бороться за него.
— Что нам делать? — спросила Наташа.
— Я не знаю, — честно ответил Сергей. — Но мы не отдадим его. Никому.
Наташа кивнула. Она чувствовала, что впереди их ждёт долгая борьба. Но она была готова.
— Мы справимся, — сказала она. — Вместе.
Сергей обнял её, и впервые за последние сутки Наташа почувствовала себя в безопасности.
Но она знала: свекровь не успокоится. И эта история только начинается.