Задумывали её как беспилотный бомбардировщик, которому не надо возвращаться на аэродром.
Проект назвали SLAM, а сам аппарат прозвали "летающим ломом" за вид, длинная бескрылая труба с воздухозаборником снизу и стабилизаторами сзади.
Внутри реактор без всякой защиты, а сверху, в отсеке, связка водородных бомб. Ни кабины, ни человека внутри: команды аппарат принимал по радио, а к цели шёл сам, сверяя рельеф под собой с заложенной в память картой.
Как это должно было работать
Смысл был в дальности, которой не давал ни один самолёт и ни одна тогдашняя ракета. Реактор раскалял набегающий воздух, тот с силой вырывался через сопло назад и гнал аппарат вперёд, и так без капли горючего.
Расчётная дальность выходила около 182 000 км, больше 4 полных кругов вокруг Земли, причём без единой дозаправки.
В воздух ракету поднимали обычные пороховые ускорители, и только на скорости, когда появлялся напор встречного воздуха, включался реактор, подальше от людей. На старте он оставался холодным и выходил на полную мощность лишь после разгона, поэтому наземным расчётам не грозил ничем.
Запустить ракету можно было заранее, ещё до всякого приказа, и оставить кружить над океаном хоть сутки, хоть неделю: реактор молотил вхолостую, аппарат нарезал восьмёрки вдали от берегов и ждал.
По команде он опускался к самой воде, м на 300, разгонялся втрое быстрее звука и уходил под нижнюю кромку радаров, где его трудно засечь и почти нельзя перехватить.
Идя над целью, аппарат по одной выбрасывал бомбы вверх из люков, и каждая по навесной дуге падала на свой объект. На малой высоте и большой скорости он успевал отойти от места взрыва на те секунды, что спасали его самого.
Один аппарат мог обойти цель за целью, раскидать весь запас, до 16 зарядов, а потом ещё долго лететь дальше.
Двигатель, который правда заработал
Двигатель для этой ракеты собрали и запустили в железе. Работы шли с 1957 г. под названием "Плутон", по имени римского бога подземного мира. Реактор делали в ливерморской лаборатории.
Первый прототип поменьше завёлся ещё в 1961 г., а полноразмерный, тот самый, что дал почти 5 минут полной мощности, в мае 1964-го, мощность подходила к 500 мегаваттам. И это был ещё не итог: боевые ракеты собирались ставить на более мощный вариант двигателя, который так и остался на чертежах.
При работе сердцевина реактора раскалялась почти до 1400 градусов, металл при такой температуре плывёт. Поэтому топливные элементы, а их было около полумиллиона, тонких, как карандаш, лепили из керамики.
Заказ на них отдали фарфоровой фирме, выросшей из пивоваренной компании Coors, той самой, чьё пиво знала вся Америка. От жара плавились даже датчики, которыми мерили температуру внутри.
Краску, которой покрывали моторчики внутри реактора, чтобы те держали жар и излучение, инженеры заказали по объявлению из автомобильного журнала Hot Rod, обычную краску для выпускных коллекторов, какой красят гоночные машины. Материалы подороже жар не держали, а эта выдержала.
Испытывали всё это в пустыне, на площадке за много миль от жилья. Реактор ставили на радиоуправляемую платформу на рельсах и отгоняли подальше, а инженеры смотрели за пуском по телевизору из бункера.
Чтобы прогнать через двигатель воздух под нужным напором, собрали 25 миль трубопровода из нефтяных обсадных труб и закачали туда сжатый воздух, на одну заправку уходило 5 дней.
Почему его боялись сами создатели
Реактор стоял без всякой защиты, и в этом была вся беда. Прямо на лету он сыпал наружу радиоактивную струю, и за аппаратом тянулся отравленный след, ложился он на все страны, над которыми ракета шла к цели, в том числе на союзников.
Излучение грозило и собственной начинке: электронику наведения пришлось особо подбирать, чтобы та продержалась хотя бы те несколько часов, что нужны были на полёт.
Ещё до сброса бомб аппарат работал как оружие сам по себе. Труба длиной почти 27 м, идущая у земли втрое быстрее звука, била по земле ударной волной под 150 децибел, такой хлопок валит непрочные постройки и оглушает всё внизу.
И грохот, и радиоактивный выхлоп инженеры считали частью боевой работы, тем, что должно было разрушать землю в промежутках между сбросами бомб.
Аппарат бил без разбора, и по цели, и по всему, что попадётся на пути. Само название SLAM критики предлагали читать иначе: "медленный, низкий и грязный". За такой нрав его и назвали слишком опасным, чтобы вообще пускать в дело.
Деталь, которая всё решила
Испытать готовую ракету было негде. Над сушей её гонять нельзя, отравит всё под собой.
Предлагали держать аппарат на огромном тросе где-нибудь в невадской пустыне, будто собаку на поводке. Предлагали гонять его восьмёрками над Тихим океаном, а в конце топить в Марианской впадине, чтобы горячий реактор ушёл на 11 км вниз, на самое дно.
Отказ управления на испытании означал беду. Аппарат с работающим реактором мог понести над своей же землёй, а сбивать его значило засыпать заражением собственную территорию. Ответа, что с этим делать, так и не нашли.
К середине 60-х радиации боялись уже так, что даже мысль топить в океане десятки раскалённых реакторов, пусть и на своих полигонах, никого не радовала.
Чем всё закончилось
Аппарат успел устареть, ещё не поднявшись в воздух. Пока возились с реактором, на вооружение встали межконтинентальные ракеты, они летели к цели за минуты, а не за часы, стоили дешевле, обходились без радиоактивного шлейфа, и остановить их почти нельзя.
На их фоне медленный "лом", который вошёл бы в строй хорошо если к 1970 г., превратился в оружие без внятной задачи. Заодно подросли наземные радары, и прятаться у самой земли стало не так надёжно.
Проект закрыли 1 июля 1964 г., всего через 6 недель после того, как двигатель отработал свои 5 минут. За 7,5 года на него ушло около 260 миллионов долларов.
Руководитель устроил прощальный ужин в загородном клубе под Ливермором и раздал коллегам галстучные заколки в виде ракеты и бутылочки минералки с наклейкой "Плутон". Готовый реактор так и остался стоять в пустыне, разобрали его только в 1976 г.
В 2018 г. о крылатой ракете с ядерным двигателем и почти неограниченной дальностью заговорили снова, теперь в России, под именем "Буревестник".
Принцип тот же, что у похороненного "лома": реактор вместо бака с горючим и возможность держаться в воздухе сколько угодно долго. Разница в скорости, "Буревестник" идёт не втрое быстрее звука, а медленнее, дозвуком.