Рассказ "На распутье"
Глава 1
Глава 61
Сжав челюсти, Лида очищала заляпанные землей стены, и слушала как Саша, находясь в соседней комнате, что-то бормочет себе под нос. Он возился с игрушками, изображая звук грохочущего мотора, свист тормозов, хлопок закрывающихся дверей: в этот момент мальчик хлопал в ладоши, когда в его воображении кто-то садился в кабину игрушечного грузовичка.
Лида держалась изо всех сил, чтобы не заплакать. Нельзя показывать свою слабость перед Сашей, надо быть твёрдой, как сталь, уметь сдерживать свои порывы. Всегда, когда ей хотелось пустить слезу, она вспоминала свою прошлую жизнь с отцом, и её губы сразу начинали синеть, потому что Лида сжимала их с необыкновенной силой. Плаксивое состояние сменялось на злость. Это и придавало сил Лидии.
Она отмыла стены, оставила ведро с водой в кухне и заглянула в комнату. Саша сидел на полу, обхватив колени руками и крутил колёсико машинки.
— Может, всё же расскажешь, как ты додумался разбить окно? — спросила Лида ласково, опускаясь на корточки перед сыном.
Саша не обращал внимания на мать.
— Сынок, хоть на пальцах покажи, чтоб я поняла.
— Вж-ж-ж-… — протянул он и хлопнул в ладоши.
Лида сглотнула ком, распирающий горло. В этот момент ей захотелось встряхнуть мальчишку, накричать, но пришлось перетерпеть. Лида не хотела быть похожей на своего отца Илью.
— Ты меня напугал, — тихо сказала она, и голос её дрожал, — когда соседка прибежала… Ну разве так можно, Саша?
В дверь стукнули, Лида нехотя поднялась и пошла встречать гостя. Надо же, несколько минут назад она вспоминала тетку Анфису, а эта уже тут как тут! Стоит в цветастом платке и с корзинкой в руках. Улыбается.
— Слыхала, Сашка набедокурил, — переступила порог женщина, держась за дверной косяк. — Вроде как разбил что-то. Ульянка, внучка Никаноровны, сказала. Сам-то цел?
— Цел, — вздохнула Лида, пропуская гостью в горницу. — Ох и хлопот же с ним. А ещё из садика пришлось забрать.
— Наслышана я и про садик, — Анфиса уселась на стул, поставила на стол корзину и развязала концы платка, выдохнув от усталости. – Лид, всякое бывает. На то они и дети. Мой Ванюшка тоже прытким был. Однажды молотком бутылки поразбивал, ссыпал в ведро, из которого я поросят кормила, а сверху травой сдобрил. Хорошо, что я подняла то ведро, а оно на вес с пустым не сходится. Ну трава и трава, какой в ней прибыток. Переворачиваю, а там… Так что, твое окно – пустяк.
Лида хотела возразить, рассказать о горшке, о земле, но слова застряли в горле. Анфиса постучала костяшками пальцев о корзину.
— Я тебе сметанки принесла, творогу. Ешьте на здоровье. А чего пришла-то, — она стянула платок с головы и разложила его на своих коленях, — если хочешь, я с твоим Сашкой посижу часок, а ты иди на работу. Лид, не бойся. Не такой он, как люди болтают. Просто душа у него такая… беспокойная. Вот подрастёт и станет смышлёней. А ты даром на него не кричи, не поможет. По себе знаю.
Лида слушала и чувствовала, как тяжесть с её плеч сползает потихоньку, и стало легче дышать.
— Спасибо вам, — прошептала она. — Большое спасибо.
Тётя Анфиса махнула рукой:
— Да что ты! Было б за что! В деревне друг без друга никак. Мы ж не чужие всё-таки.
Она замолчала. Между женщинами повисла минутная тишина. Затем Анфиса тяжело поднялась и махнула платком в сторону комнаты.
— Там он?
Лида ответила «да» коротким кивком головы. Анфиса, крякнув от болей в ногах, медленно подошла к Саше.
- На-ка, мамкин сын, — и протянула ему конфету в шуршащей обертке.
— Спасибо, — еле слышно ответил Саша и взял угощение.
Лида, стоявшая за Анфисой, замерла. Саша сказала новое слово! Не «жрать», не «дай», как обычно, а поблагодарил по-настоящему! У Лиды защипало в носу от накатившихся слёз. Она украдкой вытерла глаза и задержала дыхание.
— Вот видишь, — обернулась Анфиса, положив руку на плечо Лиды, — ему время нужно. И терпение. Он всё понимает, но по-своему. Нельзя тычками воспитывать, да шлепками. Только добром, девонька, только ласковым словом. Всему своё время. Заговорит Сашок, вот увидишь.
Саша уже развернул обертку и положил конфету в рот.
— Вж-жж-ж… — колёсико грузовика закрутилось с новой силой, как будто торопя события будущих дней.
Лида сквозь слёзы смотрела на сына, а Анфиса, покачивая головой, вспоминала, как сама намаялась со своим Ванькой, когда он был вот таким же маленьким, как Саша.
***
Первое сентября.
Лида всё утро готовилась к первому важному событию в жизни сына. Встав пораньше и погладив его школьную форму через влажную марлечку, Лида принялась собирать букет для учительницы. Она аккуратно срезала несколько георгинов бордового цвета и приложила к ним веточки спарагуса, который в народе называют «ёлочкой». Обернув всю эту красоту страницей свежего номера газеты, Лида принялась будить сына. Он просыпался неохотно, не любил вставать рано, умываться и ходить на занятия для дошкольников. Часто сбегал из школы, срывал занятия или просто прятался где-нибудь. Его не хотели брать в школу, говорили, что он отсталый и не может ясно выражать свою мысль, но Лида, по совету той же Анфисы, которая занималась с Сашей вечерами чтением и письмом, пожаловалась в гороно на самоуправство местного директора школы. После звонка от вышестоящего в кабинет директора, Саша был зачислен в первый класс.
Разбудив и накормив его завтраком, Лида принялась одевать мальчика.
— Как у папы, — неожиданно произнёс Саша, когда Лида застёгивала пиджак.
Женщина вздрогнула. Откуда ему известно? Он не мог знать своего папу, потому что никогда не видел его. Да и Лида никогда не рассказывала, кто его настоящий отец. Врала, как и все одинокие женщины: лётчик-испытатель, погиб при исполнении важного задания. Лида поправила ремень на брюках мальчика, и тот заулыбался, прищурив глаза.
— У папы тоже такой, — сорвалось с губ Саши.
Отпрянув от него, Лида задрожала всем телом.
— Ты что такое говоришь? Перестань. Ты никогда не видел папу.
— Видел, — ответил ей Саша, пригладив свои волосы.
— Где видел? – Лида почувствовала, как сердце рвется из груди.
— Тут. Он у калитки стоял.
— Когда???
— Вчера. И шоколадку мне дал. Только я её уже съел.