Любовницы мужей, как выяснилось, бывают разные.
Одни приходят в дом законной жены с высоко поднятым подбородком, ароматом дорогих духов и уверенностью, что чужая жизнь — это просто плохо убранная комната, которую сейчас переделают под их вкус.
Другие вваливаются на порог без шляпки, с порванным рукавом, царапиной на щеке и таким лицом, будто только что узнали: сказочный принц на самом деле числится в налоговой как транспортное средство для чужих амбиций.
Вианна Вайсар относилась ко второму типу.
Она рухнула на колени в холле, хватая воздух ртом, и первое, что сказала, было вовсе не “спасите” и не “простите”.
Она сказала:
— У вас очень злой дом.
Я посмотрела на люстру, которая тихонько звякнула, как дама, получившая комплимент.
— У него сегодня насыщенный день. Обычно он кусает только сквозняками.
— Он не пустил Каспара.
— Он разборчив.
За дверью тут же раздался удар.
— Ильда! — рявкнул мой живой покойник. — Открой!
Вианна вздрогнула так, будто голос Каспара ударил её по спине.
Лорд Аст шагнул к окну, оценил двор, ворота, серую плёнку защиты и положение Каспара на дорожке.
— Лорд Роэн вооружён?
— Обычно только самомнением, — сказала я. — Но оно у него тяжёлое.
Мэтр Велл аккуратно достал блокнот.
— Запишем: “покойный проявляет активность у входа”.
— Запишите ещё: “и раздражает вдову”.
— Это не юридический термин.
— А жаль. Сколько браков можно было бы спасти честной формулировкой.
Вианна попыталась подняться, но колени её подвели. Ливия первой подскочила к ней.
Я невольно нахмурилась.
Дочь. Моя добрая, глупая, смелая девочка. Ей бы ненавидеть эту юную красавицу из принципа семейной солидарности, а она уже поддерживала её под локоть.
Впрочем, в восемнадцать лет сердце ещё не успевает покрыться защитным лаком. Оно просто бросается туда, где больно. Иногда хочется его поймать и сказать: “Не надо, деточка. Мир грязный, испачкаешься”. Но потом вспоминаешь, что сама его таким вырастила.
— В гостиную, — распорядилась я. — Марта, чай. Коньяк. Пирог.
Вианна вскинула голову.
— Пирог?
— Да. В моём доме людей сначала кормят, потом допрашивают. Мы не варвары.
— Я не человек вашего дома.
— Пока нет. Но если будете истекать кровью на моём паркете, придётся занести вас в хозяйственную книгу.
Она моргнула.
— Вы шутите?
— Почти никогда. Просто жизнь завидует моему чувству юмора и постоянно подкидывает материал.
Лорд Аст подошёл ближе.
— Леди Вайсар, вы можете идти?
— Могу.
Она тут же пошатнулась.
— Впечатляюще, — заметила я. — Если это “могу”, то “не могу” у вас, наверное, с оркестром.
Вианна упрямо выпрямилась.
— Я не слабая.
— Милая, слабость — это не когда падаешь. Слабость — это когда падаешь и продолжаешь убеждать всех, что ты танцуешь.
Она хотела возразить, но Ливия уже потащила её в гостиную. Эдмунд шёл рядом, напряжённый, как натянутая струна. Он поглядывал то на Вианну, то на дверь, за которой бушевал отец, то на меня.
Я узнавала этот взгляд. Мужчины всегда так смотрят, когда мир перестаёт быть удобным: хочется кого-нибудь защитить, кого-нибудь обвинить и желательно не разбираться в документах.
Мы усадили Вианну в кресло у камина.
Она выглядела раздражающе красивой даже в полуобмороке. Бледная кожа, золотые волосы, глаза — огромные, испуганные и всё ещё гордые. Ненавижу такие лица. Им даже страдание идёт, как удачно подобранная вуаль.
Марта принесла поднос.
Яблочный пирог, чай, коньяк, горячая вода, чистая салфетка и маленькая баночка с мазью от порезов.
— Вы святая, Марта, — сказала я.
— Нет, миледи. Просто запасливая.
— Это выше святости.
Вианна дрожащими пальцами взяла чашку. Ливия села рядом, но я бросила на дочь предупреждающий взгляд. Она поняла и пересела чуть дальше. Хорошая девочка. Не глупая. Просто добрая. Это лечится жизнью, но лучше бы не до конца.
Лорд Аст остался стоять.
— Леди Вайсар, кто вас ранил?
— Дверь.
Я подняла бровь.
— У вас в семье двери с ногтями?
Она сжала чашку.
— Не ваша.
— Уже прогресс. Начали различать недвижимость.
Вианна резко посмотрела на меня.
— Вы всегда такая?
— Нет. Вчера была мягче. Потом мой муж умер, воскрес, не вошёл в дом, а вы упали мне в холл. Я расту над собой.
Эдмунд тихо сказал:
— Мама.
— Что “мама”? Я ещё никого не укусила. Хотя очередь формируется.
Вианна вдруг коротко, нервно хихикнула.
Сама испугалась этого звука. Прикрыла рот ладонью. Потом глаза её наполнились слезами.
— Простите.
— За смех или за моего мужа?
Она подняла взгляд.
И вот тут в ней впервые мелькнул не испуг. Огонь.
— За вашего мужа я отвечаю не больше, чем вы за мою семью.
— Укол засчитан.
— Я не хотела…
— Хотели. И правильно. Если уж пришли в мой дом спасаться, приносите с собой хоть какой-то характер. Бесхребетных у нас сегодня переизбыток, один у ворот стоит.
За дверью снова раздался голос Каспара:
— Ильда! Я знаю, что ты меня слышишь!
— К сожалению, да! — крикнула я в ответ.
Мэтр Велл поднял палец.
— Леди Роэн, прямое общение с покойным может осложнить протокол.
— Мэтр, если протокол хочет поговорить с Каспаром вместо меня, я с удовольствием уступлю.
— Протокол воздержится.
— Умный протокол.
Вианна смотрела на нас так, будто попала не в дом врага, а в сумасшедший театр с хорошей кухней.
— Почему вы его не впускаете?
Я повернулась к ней.
— Потому что дом не пускает.
— А вы?
Я взяла чашку.
— А я впервые за двадцать лет не спорю с домом.
Она опустила взгляд.
— Он привёл меня сюда.
Тишина сразу стала другой.
Более плотной.
Эдмунд шагнул ближе.
— Отец?
— Да.
Я медленно поставила чашку.
— Очень любезно со стороны покойного. Обычно он приносил домой только счета и запах чужих духов.
Вианна вспыхнула.
— Он спас мне жизнь.
— Не сомневаюсь. Каспар любит героические жесты, особенно после того, как сам поджёг сарай.
Ливия тихо сказала:
— Мама, дай ей рассказать.
Я посмотрела на дочь. Потом на Вианну.
— Рассказывайте. Только, прошу, без “мы любили друг друга чистой любовью”. У меня сегодня лимит на сказки исчерпан.
Вианна поставила чашку. Пальцы у неё дрожали, но голос стал твёрже.
— Я не знала о границе.
Лорд Аст мгновенно подался вперёд.
— Кто сказал вам о ней?
— Отец. Сегодня. После того как Каспара признали мёртвым.
— Ваш отец — лорд Вайсар?
— Дед. Настоящий глава семьи. Отец подписывает то, что ему дают.
— Как удобно, — сказала я. — У вас это семейное? Мужчины подписывают, женщины разбираются с последствиями?
Вианна болезненно усмехнулась.
— У нас женщины тоже подписывают. Кровью.
В гостиной стало тихо.
Даже Каспар за дверью на миг замолчал. Или дом перестал пропускать звук. Не знаю, что было приятнее.
Лорд Аст резко спросил:
— С вами заключили кровный брачный залог?
Вианна кивнула.
— Вчера ночью. Мне сказали, это стандартная подготовка к браку с пограничным родом.
— Нет, — сказал мэтр Велл.
Очень сухо.
Очень страшно.
Вианна закрыла глаза.
— Я поняла это позже.
— Что за залог? — спросила Ливия.
Лорд Аст ответил не сразу.
— Магический крючок. Через него род Вайсар может использовать леди Вианну как проводник к тому, с кем она связана брачным намерением.
— К Каспару? — спросил Эдмунд.
— К дому Роэн, если брак был бы завершён.
Вианна выдохнула.
— Когда Каспара признали мёртвым, связь оборвалась. Дед пришёл в ярость. Сказал, что я испортила всю работу.
— Конечно, — сказала я. — Во всём виновата женщина, даже если мужчина умер по бумажке.
Вианна посмотрела на меня благодарно. Не надо было. Благодарность любовницы мужа — вещь неудобная, как чужие туфли: вроде красивая, а идти невозможно.
— Потом он велел подготовить второй залог, — продолжила она. — С другим носителем.
— С кем? — спросил лорд Аст.
Она молчала.
Слишком долго.
Эдмунд вдруг побледнел.
— Со мной?
Вианна не подняла глаз.
— Да.
Ливия вскочила.
— Что?!
— Они хотели предложить вам помолвку, — быстро сказала Вианна. — Не сразу. Через пару месяцев. Когда всё уляжется. Дед сказал, если отец не годится, подойдёт сын.
Эдмунд застыл.
Я почувствовала, как внутри поднимается такая холодная ярость, что даже камин будто притих.
— Как хозяйственно, — сказала я. — У вас в семье мужчины по наследству передаются или с примеркой?
Вианна сжалась.
— Я не хотела.
— Вас бы не спросили, — сказал лорд Аст.
— Меня уже не спрашивали!
Вот теперь она сорвалась.
Не красиво. Не благородно. Не “юная леди страдает у камина”. Она стиснула кулаки, и голос её дрогнул от злости.
— Меня одевали, учили улыбаться, подсказывали, где стоять, когда смеяться, как смотреть на Каспара. “Мягче, Вианна”. “Нежнее, Вианна”. “Мужчины любят чувствовать себя спасёнными, Вианна”. Я думала, это просто семья хочет хорошего брака. Потом поняла, что я даже не невеста. Я ленточка на коробке.
— Золотая, — сухо сказала я.
Она резко взглянула на меня.
— Да. Золотая. Вам легче?
— Нет. Но точность важна.
Вианна вдруг улыбнулась. Криво.
— Теперь понимаю, почему он вас боялся.
— Каспар?
— Да.
Я моргнула.
— Простите?
— Он говорил, вы добрая. Мягкая. Разумная. Но когда злился, всегда добавлял: “Ильда всё видит”. Я думала, он преувеличивает.
— Он часто преувеличивал. Особенно собственные достоинства.
— Нет, — сказала Вианна тихо. — Это нет.
За окном снова ударили в дверь.
— Вианна! — крикнул Каспар. — Скажи ей, чтобы открыла!
Девушка вздрогнула.
Я встала.
— Дом, звук потише.
В холле что-то щёлкнуло.
Голос Каспара стал глухим, словно его накрыли одеялом. Приятная функция. Надо было открыть раньше, ещё на пятом году брака.
Лорд Аст подошёл к Вианне.
— Где знак залога?
Она медленно потянула ворот платья в сторону.
На ключице, почти у плеча, виднелся тонкий красный узор. Красивый, если не знать, что это. Три переплетённые линии, похожие на ветки или трещины.
Ливия ахнула.
Эдмунд выругался.
Я посмотрела на сына.
— Слово плохое, но ситуация поддерживает.
Мэтр Велл наклонился ближе.
— Свежий. Активный. Но не завершённый.
— Его можно снять? — спросила Вианна.
Мэтр Велл и лорд Аст переглянулись.
Вот как я не любила эти мужские переглядывания. Они всегда означали: сейчас скажут что-то неприятное, а перед этим проверяют, кто будет выглядеть умнее.
— Можно, — сказал лорд Аст.
— Но? — спросила я.
— Нужен разрыв со стороны рода, который сильнее наложившего.
Все посмотрели на меня.
Я подняла ладонь.
— Нет.
— Миледи, — начал мэтр Велл.
— Нет. У меня сегодня уже был подвал, ключи, зеркало, заговор, свекровь и юридически мёртвый муж у двери. Я не буду ещё и снимать кровную пакость с его невесты. У женщины должен быть предел. У меня он где-то между “коньяк в чай” и “не трогайте мои нервы”.
Вианна побледнела, но кивнула.
— Я понимаю.
Вот это было подло.
Если бы она заплакала, потребовала, закатила истерику — я бы спокойно отказала. Но она просто поняла. Села ровнее, закрыла ворот платья и приготовилась быть использованной до конца, потому что так её учили.
Я ненавидела это.
Не её. Это.
Марта тихо сказала:
— Миледи, яблочный пирог остывает.
Я повернулась к ней.
— Марта.
— Что? Девушка после кровной магии. Сначала сахар, потом подвиги.
Мэтр Велл осторожно сказал:
— С медицинской точки зрения сахар действительно…
— Мэтр, не мешайте экономке превращать жалость в приказ. Это наша семейная традиция.
Вианне поставили тарелку с пирогом.
Она посмотрела на него так, будто ей предложили не десерт, а перемирие.
— Я не хочу есть.
— Никто не хочет, — сказала я. — Мы просто делаем вид, что тело ещё участвует в нашей жизни.
Ливия придвинула ей вилку.
— Ешьте.
— Вы меня ненавидите, — сказала Вианна.
— Немного, — честно ответила Ливия. — Но вы всё равно ешьте.
Вианна посмотрела на неё, потом взяла вилку и отломила кусочек пирога.
— Странная вы семья.
Эдмунд мрачно сказал:
— Сегодня мы в ударе.
— Сегодня вы хотя бы семья, — бросила Вианна.
И этим попала.
Точно. Больно. Случайно или нет — не знаю.
Ливия опустила глаза. Эдмунд отвернулся. Я села обратно в кресло, потому что ноги вдруг решили, что хватит изображать колонны.
Лорд Аст нарушил паузу:
— Леди Вайсар, как вы сбежали?
— Каспар помог.
Я закрыла глаза.
— У него сегодня вечер искупления по расписанию?
— Он пришёл к дому Вайсаров требовать объяснений. Дед сказал, что с мертвецами переговоров не ведёт. Каспар ударил его.
Эдмунд резко поднял голову.
— Отец ударил лорда Вайсара?
— Да. Очень красиво.
Я вздохнула.
— Разумеется. Сначала участвовать в сомнительной сделке год, потом один красивый удар — и можно снова считать себя приличным человеком.
Вианна не стала спорить.
— Потом он вытащил меня через боковую галерею. Сказал, что только ваш дом может не пустить моих.
— Какая проницательность для покойника.
— Он сказал ещё кое-что.
Я напряглась.
— Что?
Вианна посмотрела на меня. Теперь в её взгляде было не только смущение и страх. Там была странная, почти взрослая жалость.
— Что если вы снимете залог, то получите доступ к тому, что Вайсары спрятали в моей крови.
Лорд Аст резко выпрямился.
— Повторите.
— Дед говорил, что я “запомнила карту”. Я не поняла. Но после ритуала мне снился север. Башня, чёрная река, семь огней. И дверь подо льдом.
Ключи на столе звякнули все сразу.
Даже я вздрогнула.
Марта перекрестилась.
Мэтр Велл уронил карандаш.
Лорд Аст стал таким неподвижным, что на миг перестал казаться человеком.
— Что это? — спросила я.
Он медленно повернулся ко мне.
— Седьмой замок.
— Тот, от которого седьмой ключ?
— Да.
— Который нельзя открывать без крайней нужды?
— Да.
— И, разумеется, крайняя нужда уже сняла пальто и стоит у нас в прихожей.
— Боюсь, она давно в доме, леди Роэн.
Вианна прошептала:
— Я не хотела приносить это сюда.
Я посмотрела на неё.
Юная. Испуганная. Глупая, возможно. Виноватая — частично. Использованная — безусловно.
А ещё она была единственной живой картой к тому, что Вайсары хотели открыть.
Я взяла чашку. Чай с коньяком давно остыл, но я всё равно сделала глоток.
Отвратительно.
Как жизнь, только с привкусом дубовой бочки.
— Ладно, — сказала я.
Ливия насторожилась.
— Что “ладно”?
— Снимем залог.
Вианна резко подняла голову.
— Вы же сказали нет.
— Я многое говорю. Не всё успевает устареть красиво.
— Почему?
— Потому что если вы умрёте в моём доме, Каспар решит, что это повод для разговора. А я сегодня не в настроении.
Вианна смотрела на меня.
— Это не причина.
— Причина, милая, в том, что я слишком хорошо знаю, каково это — быть женщиной, которую поставили в чужой план и сказали улыбаться. Но если вы кому-нибудь передадите, что я сказала это вслух, я стану отрицать до последнего пирога.
Глаза Вианны наполнились слезами.
— Не надо, — предупредила я. — Я плохо переношу благодарность от красивых девиц, с которыми мой муж целовался в нишах.
Она всхлипнула и одновременно рассмеялась.
— Вы ужасная.
— Нет. Я уставшая. Это почти одно и то же, но с правом на чай.
Лорд Аст подошёл к столу.
— Для снятия залога понадобится кровь хранительницы, родовой ключ и согласие носителя.
— Кровь, конечно, моя? — спросила я.
— Да.
— Как неожиданно. Никогда такого не было, и вот опять.
Эдмунд шагнул ко мне.
— Нет.
Я посмотрела на сына.
— Прости?
— Ты не обязана.
В этом “ты” было больше примирения, чем во всех извинениях мира.
Я мягко сказала:
— Обязана — нет. Но могу.
— Это опасно?
Лорд Аст ответил:
— Умеренно.
Мэтр Велл поднял голову.
— В переводе с императорского — да.
— Спасибо, мэтр. Умеете поддержать.
Вианна встала.
— Я не позволю вам рисковать из-за меня.
— Девочка, сядьте.
Она застыла.
— Я не девочка.
— Вчера, возможно, не были. Сегодня с царапиной на щеке, кровным залогом на ключице и куском пирога в руке — девочка. Сядьте, пока я добрая.
Вианна села.
Ливия вдруг сказала:
— Я буду рядом.
— Нет, — одновременно сказали я, Эдмунд и лорд Аст.
Она вскинулась:
— Я не фарфоровая!
— Нет, — сказала я. — Фарфор хотя бы молчит, когда его ставят на полку.
— Мама!
— Ливия, если ритуал пойдёт плохо, мне нужно знать, что ты не стоишь в радиусе “ой, а что это светится”.
— Я могу помочь.
— Можешь. Будешь держать коньяк.
— Это унизительно.
— Это стратегически важно.
Эдмунд тихо сказал:
— Я останусь.
— Ты тоже нет.
— Я наследник.
— Вот именно. Если нас всех красиво размажет по гостиной, кто будет ругаться с бабушкой?
Он открыл рот. Закрыл. Видимо, аргумент оказался тяжёлым.
Мэтр Велл сделал пометку.
— “Ругаться с бабушкой” как функция наследника. Любопытно.
— Не записывайте.
— Поздно.
Лорд Аст достал из внутреннего кармана тонкий нож в серебряных ножнах.
— Нам нужна малая гостиная. Меньше свидетелей, меньше родового шума.
Дом тут же глухо скрипнул.
— Он обиделся? — спросила Вианна.
— Он любит участвовать, — сказала я. — Старый дом, мало развлечений.
Люстра звякнула резко.
— Хорошо, хорошо. Очень достойный дом, просто с живым интересом к драме.
Мы перешли в малую гостиную.
И тут Каспар снова ударил в дверь.
На этот раз серый барьер пропустил не голос, а изображение: на внутренней стороне окна проступила его тень. Дом, видимо, решил, что аудиоверсия раздражает, но немой театр допустим.
Каспар стоял снаружи, злой, мокрый от начавшегося дождя, и смотрел прямо на меня.
Вианна побледнела.
— Он не должен видеть.
— Почему?
— Если он увидит снятие залога, связь может дернуться к нему.
— То есть покойника надо отвлечь.
Все посмотрели на меня.
Я посмотрела на Эдмунда.
Сын медленно побледнел.
— Нет.
— Да.
— Мама.
— Эдмунд, ты хотел помогать.
— Я думал, документы носить!
— Жизнь редко учитывает наши карьерные ожидания. Выйдешь на крыльцо, поговоришь с отцом.
— О чём?!
— О погоде. О смерти. О том, как некрасиво пытаться выдать сына за бывшую невесту. Тем много, не стесняйся.
Ливия вдруг подняла руку.
— Я с ним.
— Нет.
— Да, — сказала она упрямо. — Если отец начнёт давить, Эдмунд опять станет каменным. А я могу плакать.
Эдмунд возмутился:
— Что?!
— Очень полезный навык, — сказала Ливия. — Мужчины теряются.
Я посмотрела на дочь с неожиданной гордостью.
— Это правда.
Лорд Аст сухо заметил:
— Тактическая слеза применяется в дипломатии с древнейших времён.
Мэтр Велл добавил:
— Главное — не злоупотреблять. Иначе попадает в категорию эмоционального шантажа.
Ливия кивнула.
— Я аккуратно.
Эдмунд выглядел оскорблённым со всех сторон сразу.
— Прекрасно, — сказала я. — Дети отвлекают покойника. Мы снимаем кровную пакость. Марта держит дверь. Мэтр Велл пишет, но не мешает. Лорд Аст делает вид, что всё под контролем. Вианна не умирает. Я не кричу. План чудесный, почти без слабых мест.
— Почти? — спросила Вианна.
— Все.
Она снова нервно рассмеялась.
И почему-то от этого смеха стало легче.
Эдмунд и Ливия вышли в холл.
Через минуту я услышала, как открылась внутренняя створка двери. Барьер, конечно, Каспара не пустил, но поговорить позволил.
Голос сына прозвучал глухо:
— Отец.
Каспар ответил резко, но слов уже не разобрать. Дом держал звук, как подушку на лице. Уютный, заботливый дом.
В малой гостиной Вианна села в кресло. Лорд Аст поставил перед ней серебряную чашу. Мэтр Велл встал сбоку. Марта — у двери, сложив руки на животе, как главная жрица порядка.
— Согласие, — сказал лорд Аст.
Вианна глубоко вдохнула.
— Я, Вианна Вайсар, добровольно отказываюсь от кровного залога, наложенного родом Вайсар, и прошу защиты дома Роэн.
Дом ответил сразу.
Пол под ногами потеплел.
Марта тихо сказала:
— Принял.
Лорд Аст посмотрел на меня.
— Теперь вы.
— Конечно. Куда же без меня.
Он протянул нож.
Я взяла его и уколола палец. Капля крови выступила быстро, ярко. Странно, как мало иногда нужно телу, чтобы подтвердить то, к чему душа шла двадцать лет.
— Я, Ильда Роэн, хранительница дома, — начала я и запнулась.
Слова звучали нелепо. Слишком громко. Слишком не про меня.
Дом тихо скрипнул.
Не подгонял. Просто был рядом.
Я выдохнула.
— Я, Ильда, хозяйка этого дома, мать его наследников и женщина, которой сегодня окончательно надоело, принимаю просьбу Вианны Вайсар о защите.
Мэтр Велл едва слышно прошептал:
— Нестандартная формула.
Лорд Аст так же тихо ответил:
— Зато работает.
Кровь упала в чашу.
Красный знак на ключице Вианны вспыхнул.
Она вскрикнула.
Я шагнула к ней, но лорд Аст резко сказал:
— Не трогайте!
Разумеется, я тронула.
Потому что когда девушка кричит в твоей гостиной, а у тебя самой дочь за дверью разговаривает с юридически мёртвым отцом, инструкции мужчин становятся фоновым шумом.
Я схватила Вианну за руку.
И мир провалился.
Север.
Чёрная река подо льдом.
Башня без дверей.
Семь огней на снегу.
И голос. Старый, низкий, чужой.
“Ключ найден. Хранительница открылась. Вдову взять живой”.
Я очнулась на полу.
Надо мной склонилась Вианна. Бледная, заплаканная, но живая. На ключице у неё вместо красного узора осталась тонкая серебряная линия.
— Леди Роэн?
— Я жива?
— Да.
— Жаль. Так хотелось отменить остаток дня.
Марта поднесла мне коньяк.
Не чай с коньяком. Просто коньяк.
Умная женщина.
Лорд Аст стоял у окна. Лицо его было жёстким.
— Что вы видели?
Я села, опираясь на руку Вианны. Ирония ситуации была такой жирной, что могла бы сама себя подать на ужин.
— Башню. Реку. Семь огней. И голос.
— Что сказал голос?
Я посмотрела на него.
— Что меня надо взять живой.
Вианна побелела ещё сильнее.
Марта поставила рюмку на стол.
— Кто посмеет, того кот прокусит первым.
— Марта, боюсь, тут котом не обойдёмся.
— Тогда двумя котами.
Дверь распахнулась.
В комнату влетела Ливия.
— Мама!
За ней вошёл Эдмунд. Лицо каменное, глаза злые. Очень злые. Не отцовской злостью. Своей. Молодой, честной, ещё не испорченной удобством.
— Отец всё слышал, — сказал он.
— Что именно?
— Не ритуал. Но достаточно. Он сказал, что Вайсары уже идут сюда.
Лорд Аст резко повернулся.
— Кто?
— Люди лорда Вайсара. И, возможно, стража из Совета.
— У них нет права входить в дом Роэн, — сказал мэтр Велл.
Я медленно поднялась.
— Мэтр, я за последние два дня заметила, что людей с плохими намерениями право волнует примерно как цвет салфеток на пожаре.
Дом под ногами глухо загудел.
Не скрипнул. Не звякнул. Загудел.
Серьёзно.
Глубоко.
Как зверь, который до этого терпел гостей, но теперь понял, что к нему идут с ножом.
Лорд Аст подошёл к столу и взял прозрачный ключ.
— Леди Роэн, дом готов закрыться.
— Это хорошо?
— Это осада.
— А, прекрасно. Я как раз думала, что вечеру не хватает уюта.
Вианна поднялась.
— Это из-за меня.
Я посмотрела на неё.
— Милая, не обольщайтесь. В этом доме слишком много взрослых людей успели наделать глупостей, чтобы всё было только из-за вас.
— Но если я уйду…
— Сядьте.
— Леди Роэн…
— Вианна, — сказала я резко.
Она замолчала.
Я впервые назвала её по имени. Кажется, мы обе это заметили.
— Вы пришли под защиту моего дома. Это не гостиница с почасовой оплатой. Вошли — сидите, ешьте пирог и не мешайте спасать вашу красивую, плохо обученную голову.
Глаза её снова наполнились слезами.
— Вы не обязаны быть ко мне доброй.
— Я и не добрая. Я злая. Просто у меня злость прилично воспитана.
Ливия тихо сказала:
— Не всегда.
— Ливия.
— Что? Сегодня правда день честности.
Эдмунд вдруг усмехнулся.
Я посмотрела на детей, на Вианну, на Марту, на мэтра Велла, на лорда Аста, на ключи, на дом, который гудел под ногами.
И поняла, что боюсь.
Очень.
До холодных пальцев, до сухого горла, до странного желания снова стать той женщиной, которая занималась шторами, пирогами и делала вид, что муж задержался на переговорах.
Но прежней женщины больше не было.
Она умерла где-то между чёрным письмом Палаты и порогом, на который рухнула любовница её мужа.
Умерла — и, в отличие от Каспара, не собиралась воскрешаться.
— Лорд Аст, — сказала я. — Что нужно для осады?
— Закрыть контур. Расставить ключи. Увести незащищённых в центр дома. Не открывать двери никому, кроме тех, кого признает хранительница.
— А если придёт императорская стража?
— Особенно им.
Мэтр Велл вздохнул.
— Это будет сложно оформить.
— Мэтр, оформляйте как семейный вечер.
— С вооружённой попыткой вторжения?
— У нас семья большая. Вечера разные.
Марта уже двигалась к двери.
— Я предупрежу кухню и прислугу.
— Зачем кухню?
Она обернулась.
— Миледи, если нас осадят, людям понадобится горячее.
Лорд Аст посмотрел на неё с уважением.
— Вы служили в армии?
— Хуже. В большом доме.
Он кивнул.
— Понимаю.
Дом загудел сильнее.
Где-то далеко, за стенами, в дождливом вечернем городе, к нам уже ехали люди Вайсаров.
За дверью стоял мой мёртвый муж.
В гостиной сидела его бывшая невеста с моей защитой на крови.
Мои дети впервые за долгое время смотрели на меня не как на проблему, а как на центр.
И я, женщина, которая ещё вчера спорила с пирогом, теперь должна была закрыть родовой дом на осаду.
Я взяла связку ключей.
— Что ж, — сказала я. — Раз уж мой траурный период превращается в государственный кризис, давайте хотя бы проведём его с приличным меню.
Марта одобрительно кивнула.
Лорд Аст взял второй ключ.
Мэтр Велл открыл блокнот.
Вианна вытерла щёки.
Ливия подняла подбородок.
Эдмунд встал рядом со мной.
А дом Роэн наконец-то перестал притворяться недвижимостью.
Все окна первого этажа вспыхнули серебром.
Двери закрылись сами.
Где-то наверху проснулись портреты.
И из глубины стен раздался низкий старческий голос:
— Хранительница названа. Дом заперт. Гостей больше не принимаем.
Пауза.
Потом тот же голос добавил, уже заметно ворчливее:
— Особенно идиотов с брачными договорами.
Я медленно повернулась к лорду Асту.
— Это кто сейчас сказал?
Он смотрел на портрет над камином.
— Полагаю, ваш дом.
— У моего дома голос старого дворецкого?
Марта поджала губы.
— Очень приличный голос.
За дверью Каспар заорал:
— Ильда, что ты натворила?!
Я подошла к окну, отодвинула край занавески и посмотрела на него через серебряное сияние защиты.
— Наконец-то, дорогой, — сказала я, — занялась домом.
И серебро на окнах вспыхнуло так ярко, что его возмущённое лицо исчезло в этом свете.
