Просьба на пять минут
Галина жила на девятом этаже в новом доме в однушке со стандартной планировкой. Ей было пятьдесят два, она работала бухгалтером на удалёнке и любила, чтобы день шёл по порядку: кофе из фарфоровой чашки с тонкой золотой каймой, таблицы до обеда, прогулка до магазина, ужин без суеты.
Она была невысокая, подтянутая, с коротким каре на русых волосах, в которых ещё не слишком явно, но уже виднелась седина. Соседи считали её «нормальной женщиной»: не скандальной, не любопытной, но и не такой, чтобы сесть на шею. Как потом выяснилось, считали не все.
Людмила из квартиры напротив была полной противоположностью. Высокая, громкая, с крупными кольцами на пальцах и неизменной яркой помадой. Она любила говорить, что жизнь надо брать в свои руки, но не любила ходить по магазинам, а заказывала доставку до квартиры.
Собаку её звали Ричи. Маленький рыжий шпиц с важным видом директора рынка. На лестничной клетке он ступал так, будто проверял плитку после ремонта.
В тот вечер Галина как раз наливала себе кофе в любимую чашку и только потянулась за пакетиком со сливками, когда в дверь позвонили. На пороге стояла Людмила Фёдоровна, уже в пальто, с Ричи на поводке.
— Галочка, выручай. Мне срочно к подруге, давление у неё. Выведи Ричи на десять минут, а? Один разик.
Галина посмотрела на собаку. Ричи посмотрел на неё так, будто они давно договорились.
— Люда, я не очень с собаками…
— Да что там с ним! Он умница. Только до газона и обратно. Я бы сама, но человек ждёт.
Галина не любила, когда перед ней ставили чужую беду как готовый счёт к оплате. Но отказать в тот момент показалось мелочностью.
— Ладно. Только сегодня.
— Золотой ты человек.
Людмила вложила ей в ладонь поводок и почти сразу исчезла за дверью лифта.
Ричи оказался не умницей, а личностью. Он долго выбирал сугроб у дворовой лавочки, обошёл три урны, поссорился взглядом с мопсом и отказался заходить в подъезд, пока Галина не сказала ему строго:
— Ричард, у меня кофе остыл.
После этого он почему-то подчинился.
Иногда бывает часто
На следующий день Людмила постучала снова. На ней был спортивный костюм, в руках телефон, на лице выражение женщины, у которой всё решено заранее.
— Галочка, ты вчера так хорошо справилась. Я к врачу, буквально на полчасика. Ричи уже привык.
Галина замерла с керамической тарелкой в руке. На тарелке был бутерброд, аккуратно разрезанный по диагонали.
— Люда, я работаю.
— Так ты же дома. Я быстро.
Слово «дома» у соседки звучало как «ничем не занята». Галина хотела возразить, но Ричи уже просунул нос в прихожую и уставился на её тапки.
Она вывела его. Потом ещё через два дня. Потом в субботу утром, потому что у Людмилы «маникюр, запись за месяц». Потом вечером во вторник, потому что «такси уже приехало». Каждый раз это было «один разик», «сегодня исключение», «ты же рядом».
Ричи тем временем освоился. Он знал, где у Галины лежат пакеты для прогулки, умел подталкивать лапой дверь в кухню и однажды улёгся на коврик у балкона, пока Галина пила кофе со сливками. На столе стояла фаянсовая сахарница, и Ричи смотрел на неё так, будто сахарница тоже должна была выйти с ним во двор.
Галина стала замечать, что подстраивает день под чужую собаку. Совещание в десять? Надо вывести Ричи в девять двадцать. Дождь за окном? Значит, найти куртку с капюшоном. Ужин? Сначала поводок.
Однажды соседка снизу, худенькая Инга в коротком пуховике и неизменной термокружкой, встретила Галину у лифта.
— О, вы теперь с Ричи?
— Нет, я просто помогаю.
Инга понимающе улыбнулась.
— Ага. Мне Людмила Фёдоровна как-то фикус оставляла «на выходные». Три месяца поливала.
Галина тогда впервые почувствовала не злость даже, а ясность. Как будто ей включили свет в коридоре.
Поводок по расписанию
Через неделю Людмила уже не просила. Она писала сообщения.
«Галя, в 18:30 Ричи».
«Завтра утром сможешь в 8?»
«Я задержусь, покорми его, корм в шкафу».
Галина читала это за своим рабочим столом, где рядом с ноутбуком стояла белая фарфоровая кружка с надписью «Спокойствие». Надпись выглядела всё менее убедительно.
В пятницу вечером она вышла на площадку с мусором и увидела у своей двери поводок. Просто повешенный на ручку. Красный, с блестящим карабином. Ричи сидел рядом на коврике Людмилы и делал вид, что ничего странного не происходит.
Галина постояла молча. В подъезде мягко светили новые лампы, на стене висел экран домофона, где отражалось её лицо: усталое, удивлённое и уже не доброе.
Дверь соседки приоткрылась.
— Галочка, я на минутку к Оксане. Ты его выведешь, да?
Галина медленно сняла поводок с ручки.
— Нет, Люда.
Соседка моргнула. Так, будто слово оказалось иностранным.
— Что значит нет? Он же терпит.
— Значит, я его не выведу. Я сегодня занята.
— Чем ты занята? Ты же дома.
Галина поправила очки. Голос у неё был ровный, даже слишком.
— Я дома не для того, чтобы обслуживать ваш график.
Людмила нахмурилась. Кольца на её пальцах блеснули, когда она взялась за дверь.
— Ну надо же, какие слова. Я думала, по-соседски…
— По-соседски было в первый раз. Во второй тоже. А сейчас это уже работа, только без оплаты и без моего согласия.
Ричи тихо переступил лапами. Он, кажется, единственный не принимал происходящее близко к сердцу.
— Да что ты преувеличиваешь! Собачку вывести, не мешки таскать.
— Тогда вам будет легко найти человека, который этим занимается.
Галина открыла дверь своей квартиры, взяла с полки листок и протянула соседке вместе с поводком. На листке были три контакта догситтеров из районного чата: имена, телефоны, цены за прогулку.
— Вот. Я проверила отзывы. Марина живёт в соседнем доме, Андрей гуляет утром и вечером, а у Светланы есть опыт со шпицами.
Людмила Фёдоровна взяла листок двумя пальцами, будто это была квитанция с неприятной суммой.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Чужая забота
Пару дней Людмила не здоровалась. В лифте смотрела на табло этажей, будто там показывали новости о предательстве. Ричи при встрече тянулся к Галине, но она только кивала ему и проходила мимо.
Галине было не то чтобы легко. Она привыкла быть удобной, как многие женщины её возраста: не спорить из-за пустяков, помочь, потерпеть, войти в положение. Но однажды вечером она поставила на стол чайник, достала из шкафа маленькую фарфоровую чашку и поняла, что в квартире снова тихо по её правилам.
Через неделю у подъезда она увидела Ричи с молодой девушкой в зелёной куртке. Девушка держала поводок профессионально, коротко, но мягко. Ричи шёл бодро и уже не пытался командовать всем двором.
Людмила стояла у лавочки с телефоном.
— Галочка!
Галина остановилась.
— Да?
Соседка поджала губы, потом всё-таки сказала:
— Эта Марина, которую ты дала… нормальная. Дорого, конечно.
Галина посмотрела на неё спокойно.
— Зато по расписанию.
Людмила фыркнула, но без прежней силы.
— Ричи тебя вспоминает.
Галина взглянула на собаку. Тот радостно вильнул хвостом, но остался рядом с догситтером.
— Передайте ему привет.
Она пошла к подъезду, приложила ключ к домофону и впервые за долгое время не оглянулась, не проверила, не позвали ли её опять.
Дома Галина заварила кофе, добавила фарфоровую чашку изрядную порцию сливок и открыла книгу. За дверью кто-то прошёл по лестничной клетке, лифт коротко звякнул, в чате дома спорили про парковку.
А поводок больше не висел на ручке её двери.