Вводная
Когда я указываю на прямую ответственность И.В. Сталина за многомиллионные жертвы среди советских граждан, оппоненты часто апеллируют к авторитету А.И. Солженицына и его «Архипелагу». Однако, я обязан заметить: его методология статистического подсчета уязвима, и я ей не пользуюсь. Я отказываюсь от спора о точном количестве расстрелянных и умерших в ГУЛАГе, ибо эта дискуссия уводит в сторону от бесспорных, масштабных и задокументированных фактов гибели людей, где причинно-следственная связь с решениями Кремля прослеживается напрямую.
I. Коллективизация как осознанный выбор бедствия
Утверждение, что сталинская коллективизация была экономически необходимой ступенью к индустриализации, исторически несостоятельно. Кооперация, завещанная Лениным и развиваемая Кондратьевым и Чаяновым, бурно развивалась. К 1930 году треть хозяйств были охвачены добровольными формами кооперации. Однако Сталин и его окружение сознательно отказались от гибкой многоукладной системы в пользу грубой административной колхозной модели, которая тоже до этого присутствовала, но добровольно в сельхозартели (колхозы) вступило только порядка 1% крестьянских хозяйств. Это был не экономический, а политический выбор – создание государства-корпорации, тотально контролирующего деревню.
Результат этого выбора катастрофичен: валовое производство сельхозпродукции упало так, что уровень 1927 года был превзойден лишь в 1956-м. Колхозная система с МТС оказалась не донором, а реципиентом бюджета – она требовала дотаций, а не давала средств.
Сопротивление крестьян (от 13 до 19 тыс. вооруженных выступлений) по разным данным) было подавлено с чудовищной жестокостью.
Принудительная ссылка около 4 млн раскулаченных, где смертность в пути и на поселениях достигала не 50%, и голод 1932–33 годов (7 млн жертв по данным Госдумы) дают нам цифру безвозвратных потерь мирного населения, инициированных этим решением, порядка 9 – 10 млн человек.
II. Война как продолжение кадровой политики
Заявляя о 27 млн погибших в Великой Отечественной, я не складываю эти цифры с предыдущими, ибо война – явление иного порядка, но я утверждаю, что размер потерь был многократно увеличен именно действиями Сталина.
Внешнеполитический аспект: Доктрина Коминтерна, объявившая социал-демократов врагами №1 («социал-фашистами»), фактически расколола антифашистский фронт в Германии, что облегчило Гитлеру путь к власти. Это не субъективная оценка, а политический факт, признанный даже советскими историками позднего периода.
А сталинский режим стал пугалом для германской буржуазии, которая поэтому помогла А. Гитлеру занять место канцлера.
Внутренний аспект: Ключевая ошибка Сталина — в кадровых назначениях и стратегическом планировании. Он лично, вплоть до уровня дивизий, утверждал дислокацию частей, которая оказалась идеальной для окружения противника. Если сталинисты приписывают вождю гениальность в расстановке кадров, пусть они назовут его удачные назначения, повысившие боеспособность РККА. Я же назову Тимошенко и Жукова, назначенных вопреки их предвоенным провалам, а также утверждение устаревших уставов и линию укреплений, оставленную без прикрытия. Это и множество других ошибок И. Сталина стало причиной катастроф 1941 – 42 годов. Ответственность за неподготовленность к войне лежит исключительно на нем как на главе государства.
III. Послевоенный голод как логическое продолжение системы
Особого внимания заслуживает голод 1946–1947 годов. Это не «стихийное бедствие», а прямое следствие приоритетов экспорта: когда в Молдавии и на Украине умирали от дистрофии, эшелоны с зерном шли в Восточную Европу в нашим «друзьям» полякам, чехам и прочим. Это была осознанная государственная политика изъятия продовольствия у собственного населения ради внешнеполитических целей.
Вывод
Мой подсчет в 38 – 39 млн советских граждан (коллективизация + война + послевоенный голод) – это не математическая сумма строгих демографических потерь, а категория морально-политической ответственности. Убрав из этой суммы спекулятивные репрессивные цифры ГУЛАГа, мы все равно получаем, что прямая или косвенная вина Сталина лежит на трагедиях, в которых погибло не менее 35 млн советских граждан.