Основные термины психологии в европейских языках
Кто может внятно сказать, что имеют в виду англосаксы, когда рассуждают о мышлении? Подозреваю, что именно в виду они ничего не имеют: говоря, они не видят…
Это так, краткое предисловие, скандальная затравка в качестве введения в тему.
Так о чём же тогда говорят наши братья по разуму? И как это соотносится по смыслу с русскими словами, которые мы так охотно замещаем иноязычными терминами? Собственно исследование этого вопроса лучше начать с живой речи, иначе именуемой ещё и «бытовой». Оставлю в покое тех, кто говорит на английском «свободно», лишь изредка заглядывая в словарь. Основное внимание здесь тем, кто владеет английским на уровне «чтения со словарём».
Дело в том, что для отдельно взятого слова словари предъявляют пользователю довольно большое количество значений, содержание которых раскрывается только «в контексте». При пользовании словарём, «контекст», как правило, пользователю неясен. Примеры контекстного использования можно, конечно, и рассмотреть, но кто же этим занимается, на бегу заглядывая в словарь?
Пресловутый «контекст», кстати, происходит от латинского contextus (сплетение). А тот из глагола contexere (ткать, сплетать). Короче, приставка «кон-» (с, вместе) плюс «ткать» и «плести». Это полезно помнить: «контекст» не просто «содержание», как это понимает большинство людей. Контекст – это то, что в тексте сплели воедино. Ещё раз: кому охота разбираться, что там в словаре «наплели»? Пользователь склонен воспринимать предложенное множество значений как «синонимы», в чём также не очень уверен. Однако, некритично принимает написанное в словаре, полагая, что умные люди за него давно всё продумали. Кстати, и тех, кто говорит свободно, не те ли же умные люди когда-то учили?
Возникающие сомнения у них отпадают именно при использовании живой речи, где «контекст» чётко обозначен содержанием фразы. Вот и посмотрим, к чему нас приведёт эта «возня» со словами, обозначающими важнейшие понятия психологии, пусть хоть и обыденно-бытовой. Да и научной тоже.
Английский язык
«Дума» и «думать» в живой английской речи
В работе использованы данные бот-переводчика. Ссылка на него считается «несолидной», но как бы то ни было, он содержит устоявшиеся общие мнения, которыми руководствуются и подрастающие поколения, и высоколобые учёные деятели. Оценим, что именно заложено в безмозглую машину создателями электронного словаря.
Для перевода с русского на английский предъявлялись типовые и широко распространённые высказывания:
- Сначала подумай, потом говори - First think, then speak;
- Даже не думай об этом - Don't even think about it;
- Тут надо хорошо подумать - We need to think carefully about this;
- Я хорошо подумал - I thought about it well;
- Да тут и думать не о чём - There's nothing to think about
В приведённых высказываниях, традиция перевода даёт устойчивый результат: «дума» и «думать» переводятся с помощью существительного thought и глагола to think. И нам, русским, можно в свою очередь подумать, что этими словами речь ведут именно о «думе».
Но, интересен перевод фраз, содержащих одновременно существительное «дума» и существительное «мысль». Равно как и глаголы «думать» и «мыслить». В русском языке это разные сущности, и передаются они словами от разных корней, чего в английском почему-то не наблюдается:
- Дума и мысль это разные вещи - А thought and a thought are two different things;
- Мыслить нелегко, а думать вообще не любят - Thinking is not easy, and people don't like to think at all
В первом предложении «дума» и «мысль» идут в переводе как thought два раза подряд. Во втором предложении «мыслить» и «думать» идут в переводе как thinking и to think. Видно, что смысловые различия исследуемых русских слов в переводах на английский отсутствуют. Стало быть, одного из понятий в английском языке просто нет? Неужели?
Если так, то интересен и важен вопрос: в английском нет понятия «дума» или же нет понятия «мысль»?
В этой связи рассмотрим дополнительно перевод слов «мысль» и «мыслить», в надежде получить ответ:
«Мысль» и «мыслить» в живой английской речи
- Как ты себе это мыслишь? - How do you imagine that? (но, imagine – воображаешь!);
- Это хорошая мысль! - That's a good idea! (но, точный перевод idea - вид, образ!);
- Навязчивая мысль покоя не даёт - An obsessive thought haunts me;
- Скульптура Родена «Мыслитель» - Rodin's sculpture «The Thinker»;
- Он тонкий мыслитель - He's a subtle thinker;
- Процесс мышления - The process of thinking;
- Чтение развивает мышление - Reading develops thinking;
- Историческое развитие мышления - Historical development of thinking;
- Психология мышления - Psychology of thinking;
- Механизмы мышления - Mechanisms of thinking
Первые два примера – исключение: они высвечивают неправильное употребление слов в новоанглийском языке, ставшее языковой нормой, проникшей и в русский язык. И даже, - что совсем плохо, – в русскоязычную научную психологию. «Помыслить себе» и «вообразить себе» считаются «одним и тем же процессом». Равно как и «представить себе», - это уж в дополнение к теме.
Данные шибко «учёных дискуссий» по этому поводу я опускаю, - они в изобилии представлены в учебниках психологии, в статьях и монографиях. К примеру, Выготский считал, что «мышление» работает отдельно, «воображение» - само по себе. Рубинштейн утверждал, что «воображение» - разновидность (форма) «мышления». Брушлинский «воображение» вовсе отрицал. Дружинин вообще не включил этот термин в свой «Учебник нового века». Писатель К. Г. Паустовский, вероятно знакомый с «проблемой», писал так: «Кто может провести резкую границу между воображением и мыслью? Её нет, этой границы». Писателю, конечно, простительно, он не учёный всё же. Но, невольно вспоминается и знаменитое «страшно далеки они от народа», у которого и «мышление» есть, и «воображение», и граница между ними, чётко обозначенная разнокорневыми словами. Это - «первый звоночек»: язык имеет «своё мнение», заметно отличающееся от «научного наречия». Основная черта последнего – нагнетание путаницы.
То есть, внятного итога учёные «дискуссии», как правило, не дают. Зато формируют представление читателя о том, что он ознакомился с темой и постиг нешуточную сложность «научной проблемы». То есть, - «грамотный» он теперь… Ещё и с английским знаком. А это у нас проходит как признак «блестящей образованности». В то время как английское imagine является прямым заимствованием и преобразованием латинского imagо, состоящего в смысловой связке с magia («магией»). То есть, не имеет ни к «мышлению», ни к «воображению» никакого прямого отношения и смыслового родства.
Равно как и древнегреческая idea (внешний вид, облик, образ). Отношение к мышлению, вообще-то, имеет: «образ» (idea) и «мысль» (она не идея!) крепко связаны посредством «слова». Но сама-то idea суть мышления собой не подменяет и через себя не передаёт настолько, что калька с «мышления» в виде «идея-ния» («ideaing») просто невозможна. Конечно, idea (образ) - «технический компонент» процесса мышления, но никак не само «мышление».
В остальных же примерах видно, что «мысль» и «мышление» в переводе на английский представлены всё тем же существительным thought и глаголом to think.
Вот и предварительный итог. В переводах «дума» устойчиво подаётся как существительное thought. Глагол «думать» проходит как to think. Видно также, что «мысль» тоже thought, а «мыслить» - тоже to think. Ещё раз отметим (к этому надо привыкнуть!): это возможно только в случае, если в английском языке их не различают и, стало быть, в отличие от русского, соотносительно друг к другу не знают. В общем, одного из понятий в их чудесном языке просто нет.
Бездоказательно отмечу как факт: настройки бот-переводчика осуществляются людьми-переводчиками, и если машинный перевод чего-то «не знает» или путает, то вероятно от того, что этого не знают сами люди, составители словаря. В итоге приходят к «переводу по договорённости», что и выступает потом как «норма перевода» для соответствующего «контекста». Нетрудно заметить, что выбор «думы» или «мысли» для «контекстного перевода» совершенно произволен. Выбирают «кому что больше нравится».
Отмечу также, что «контекст» более важен самому русскоязычному переводчику. Он-то чувствует, что «дума» и «мысль» это разные сущности, даже если не может их правильно толковать. И чувствуется также, что в английском языке это различие как раз и не важно. Англичане явно говорят о чём-то другом или, как говорится, «о своём». Тем самым, для русскоязычного читателя «дума» и «мысль» в переводе на английский и с английского уравниваются по смыслу и значению, отождествляются. Замечает ли он, что «понимая» английский, он начинает не понимать русский?
Однако, русскоязычному человеку всё же трудно отказаться от своеобразия «думы» и «мысли» (даже если он не может их правильно толковать) взамен на их неразличение в английском варианте. К тому же, здесь так и остаётся нерешённым вопрос: англосаксы не знают «думу» и «думание», или же они не знают «мысль» и «мышление»? Может, они не знают ни того, ни другого, и подразумевают нечто совсем иное?
Ответ, как ожидается, мог бы дать перевод отдельно взятых слов «дума» и «думать», «мысль» и «мышление».
Смотрим.
Дума - think, imagine, believe, suppose, expect, dream, suspect, reckon, deem
Таков типовой вид содержания любого словаря: здесь девять (бывает и больше) вариантов перевода одного единственного слова. Это – синонимы? По логике словаря, «в известном смысле», - да. То есть, всё будет решать «контекст употребления» слова. По сути, перед нами не «перевод», а именно толкование слова. Но мы уже ознакомились с вариантами перевода think и imagine: в любом «контексте» они плохо соотносятся с языковым чутьём русского человека; удовлетворительная ясность не возникает. Ожидается, что обратный перевод толкующих «синонимов» мог бы уточнить наше понимание о чём здесь идёт речь. Особенно если обратный перевод будет приводить именно к исходной точке, то есть к «думе». Однако, проверка показывает, что это не так. В подтверждение сказанному делаем обратный перевод предложенных «синонимов»:
- think – думать, придумывать, мыслить, размышлять, считать, полагать, вспоминать.
Плохо, что в переводе присутствует уже знакомое неразличение «думать» и «мыслить»: они в одном ряду «синонимов» think. Плюс к этому, в «перевод» добавлены и совершенно иные психические функции. Несомненно, логические операции (считать, полагать) и работа памяти (воспоминания) реально связаны и с раздумьем, и с мышлением, - последние без них просто не работают. Но они не отражают саму суть раздумья или мышления. К примеру, мы можем «так не считать», мы можем «полагать иначе», мы можем «не вспомнить нужное», - процесс раздумья и размышления от того не только не останавливается, но может даже и активизироваться. Но самое главное в другом: обратный перевод всех предлагаемых вариантов не выводит прицельно в исходную точку, - к «думе» как «think». Зато скрывает и размазывает в облаке неопределённости желаемую точность перевода. Это явление можно обозначить как «тангаж»1) и «рыскание» по курсу процесса познания. Следование такому курсу приводит к попаданию «мимо цели»: к памяти, к логике, к «мысли». Но к цели, - именно и только к «думе», - обратный перевод не выводит. Извольте получить ещё и «мысль» впридачу, - синонимы же!
1) Тангаж – отклонение носа летательного аппарата вверх-вниз относительно курса движения. Рыскание – отклонение носа летательного аппарата вправо-влево относительно курса движения. Именно так «рыщет» зверь в поисках пищи, обследуя местность и двигаясь «синусоидой».
Отрабатываем обратный перевод далее:
- believe - [верить(1), веровать, доверять], полагать(2), придавать большое значение(3), думать(4)
В ряду значений присутствует «думать»(4), но уже хорошо чувствуется, что оно вставлено в общий ряд искусственно, произвольно, безосновательно. С тем же успехом здесь могло бы стоять и «мыслить».
Далее. Безусловно, когда мы «верим»(1), - в справедливость, к примеру, – мы автоматически полагаем(2), что она вообще существует. Но полагать – это ещё не думать; слова – разные и говорят о чём-то разном! К тому же, мы можем «полагать» вообще не думая. Отчего нет? Когда-то я сам полагал (вообще не думая), что «думать» и «мыслить» – одно и то же. Когда-то я тоже полагал (вообще не думая), что переводы в словарях безупречно точны.
Мы придаём этому «большое значение»(3). И опять же: мы можем «придавать большое значение» буквально не раздумывая. «Дума» и «мысль» это разные вещи? – какая странная мысль… Вот нам и значение, большое. «Не придавай большого значения!», - могут порекомендовать такому «мыслителю».
То есть, словосочетание «мы думаем» обозначает здесь логические операции полагания и придавания значения. Но в равной степени это применимо и к «мы мыслим». К сути самой «думы», как отдельного явления, отличающегося от «мысли», обратный перевод believe не приводит. Так же, как и в случае с suppose (предполагать). Так же, как и с expect (ожидать). Или с dream (мечтать) и suspect (подозревать). Или с reckon (рассчитывать) и deem (считать). Здесь тот же тангаж и рыскание по курсу, попадание мимо цели в какие-то иные области языкового знания, одинаково совместимые и с «думой», и с «мыслью» («раздумьем» и «размышлением»).
Что даст рассмотрение перевода отдельно взятого слова «мысль»?
Мысль - think, thought, idea, mind
Первые три «значения» уже были рассмотрены и никакого внятного понимания не дали. Что именно «гонят по извилинам» англосаксы, говоря think, thought, idea? – бог весть, как говорится. Однако, в учебниках психологии выражение «мысль это идея» подаётся как знание. А «мышление есть процесс движения идей» - как объективное научное знание. Замечу, авторы учебников не слышат ни русское слово «мысль», ни греческое слово «идея». Крайне сомнительный перевод с русского на греческий проходит у них как … научное определение. Что с этим делать? - остаётся рассмотреть печально известный «майнд»:
- mind - [дух, душа, психика], [рассудок, разум, ум], внимание, взгляд, мнение, мысль
Таков типичный «перевод». Может ли хоть кого-то устраивать столь многозначное слово и столь же многозначное понятие? Здесь многозначность того критического уровня, когда исчезает само фиксированное значение (и смысл тоже). «Помойная яма», - говорят наиболее несдержанные критики. Тем не менее, устойчивый «перевод» действительно говорит, что «майнд» это «всё вот это». Что ж, «разболтанность» мышления англосаксов здесь представлена наглядно2).
2) У современных европейских политиков именно такое, разболтанное «мышление»: «война ради мира и безопасности»; «мир это война». «Фонд мира» у них создаётся для финансирования войны. Понятно, что здесь просто клоуны резвятся, умышленно жонглируя смыслами. Но, понятно не до конца: а вдруг у наших «братьев по разуму» здесь та же смысловая «болтанка», что и в случае с mind? Из материалов Вована и Лексуса видно, что многие деятели политики несут оголтелую чушь вполне искренне, они действительно так считают.
Что касается духовных сущностей и начал, то в современных русскоязычных учебниках психологии наличие у человека духа и души хотя и отрицается, но в совокупности с «психикой» они упоминаются, проходя как «синонимы». Воспитанные на этих текстах, мы тоже перестаём их различать. Рассудок, разум и ум вслед за англоязычными учителями у нас так же практически не различают. И легко соглашаются, что это и mind, и intellect, и даже brain, - все три значения «одинаково верны» в «переводах» для всех трёх русских слов. И уж конечно, никто даже не пытается отличать «думу» от «мысли». А что? – на Западе же этим не озадачиваются. Но, всё же, в русском языке различия есть.
Возможно, говоря thought или to think, англосаксы имеют в виду некую «внутреннюю работу», производимую ими «в уме», «про себя», без озвучивания в словах. Возможно. Точно ли это будет соответствовать русскому «думаю»? Формально – да: в русском традиционном мировоззрении есть чёткое представление о бессловесности думы. Когда мы думаем, то не произносим слова, мы думаем молча даже «в уме», т.е. «про себя». И если итогом обдумывания «в уме» появляется соответствующее слово, то это будет уже именно «мысль», которую, в отличие от «думы», можно послать вовне в виде «слова», и так поделиться ею с другими людьми. Ведь составное (двухкорневое) слово «мысль» у русских это местоимение «мы» плюс «посыл» (сокращённо – съл): мы+съл. Замечу, как очень важное: «мышление» - это не «получение новых знаний», нет! «Мышление» это действие сообщения, посыл другому человеку. Непривычно. Но так говорит русский язык. И говорит точно.
То же присутствует и в двухкорневом «слове»: «посыл» (съл) плюс древнее местоимение «ово» (некий): съл+ово. «Слово» - некий посыл (некой мысли, не думы). Непривычно. Но так русские, - из тех, кто привык и кто знает, - различают «думу» и «мысль». И так видят связь «мысли» и «слова». Они связаны настолько, что споры на тему порождает ли «слово» «мысль»; или же «мысль» - «слово», просто беспочвенны. Они подобны спору о первичности-вторичности курицы и яйца. А ведь споры на эту тему просто полыхают. При этом психологи и лингвисты так похожи на свифтовских «остро-» и «тупоконечников»! Указывают, что мыслить без слов невозможно, это верно. Указывают, что слово без мысли – просто звук, что тоже верно. Так что что порождает? – а давайте закатим дискуссию… И закатывают, да так, что конца и края не видать.
Психологи – ладно, но лингвисты? Впрочем, спорят преимущественно «не наши» лингвисты. Но наши, русскоязычные, что тут не видят и не слышат? – своего родного языка. Слово у них (в научной терминологии) – verbum, а мысль – cogitatio. Отсюда производятся словеса про «вербальное мышление» и «когнитивные функции». Иноязычный «агент влияния», засевший в сознании, надёжно «глушит» посыл (съл), одинаково присутствующий и в «слове», и в «мысли». Так «слово» и «мысль» разобщаются как связанные воедино понятия. И возникает «научная проблема». Хотите подискутировать? Только зачем? Уже сотню лет лучшие умы занимаются этим без вас. Безуспешно. «Научную проблему» иной раз любят больше, чем решение проблемы…
Это очень важно: точное знание уже зафиксировано в смысловой структуре русского языка. Слово и мысль связаны так воедино, что даже морфологически похожи как близнецы. А слово «дума» в этот ряд и не втиснуть, оно явно «про другое». Дума и мысль – не синонимы. Но это у русских…
Что же касается англосаксов, то невозможно понять, что именно (какой образ) они рассматривают в своём сознании когда произносят или пишут thought или to think. Их язык не позволяет выразить такую «тонкость». Только сомнительные «переводы» связывают эти слова то с «думой», то с «мыслью». Связывают, как видно, «на выбор», «по вкусу», «в контексте». Во всяком случае, в материалах устоявшихся «переводов» это подано именно так. В подтверждение сказанного, смотрим ещё раз обратный перевод:
think |θɪŋk| - [мысль, дума, размышление];
thought |θɑːt| - [мысль, дума, мышление], мнение, внимание, соображение
Если мы видим, что обратный перевод выводит то к «думе», то к «мышлению», то справедливо будет сказать «ни к чему не выводит». Здесь - тангаж и рыскание в работе разума; его нездоровое или спутанное состояние. Только случайно в ряд предлагаемых значений может затесаться слово, имеющее отношение к сути. Для thought это «соображение».
Как обычно, слово вставил сюда именно русскоязычный переводчик. Подозреваю, что в английском такого понятия просто нет (за ненадобностью?). В русской Традиции со-ображение означает сопоставление и соотнесение двух и более образов. Это не англ. consideration. В русском языке обозначены весьма интимные тонкости работы раздумья: оно работает с образами, со-ображая их. Итогом этой работы разума будет создание другого (нового) образа, расширяющего и уточняющего понимание связей (отношений) всех составляющих этого процесса. Со-ображение по необходимости осуществляется молча, без слов. Созерцание процесса со-ображения (интроспекция) безмолвно. Это в русской Традиции и называют «думой», «думанием», «раздумьем». Стоит только появиться слову, и со-ображение будет подытожено, станет «мыслью», - как говорится, «пришедшей в голову». Здесь русский язык изощрённо тонок: «дума» вникает, пре-образует и постигает, а «мысль» приходит. С той уточняющей поправкой, что приходит, конечно, разум - к мысли, после обдумывания и подбора нужного слова.
Интересен сюрприз от английской этимологии:
- слово thought происходит от think, далее от прагерм. *thankjan, от которого в числе прочего произошли: др.-англ. þencan и англ. think, др.-фризск. thinka, др.-сакс. thenkian, др.-в.-нем. denchen и нем. denken, др.-сканд. þekkja, готск. þagkjan и т. п. Использованы материалы Online Etymology Dictionary Дугласа Харпера.
Перерабатывая это сообщение для нас, чат-бот «Алиса» вносит свои информационные «три копейки»:
- корень þencan в древнеанглийском языке имел множество значений, что влияло на смысл слова, от которого произошло слово thought: «представлять в уме(1), обдумывать(2), вспоминать(3), намереваться(4), желать(4)». Таким образом, корень þencan придавал слову thought значение, связанное с различными аспектами умственной деятельности и намерениями.
Это и есть «сюрприз»: иностранное слово с «множеством значений» - это «бомба», уничтожающая всякий смысл и значение. Говоря точно, это языковой «блокбастер»3), сносящий напрочь сразу целый блок смыслов и значений родного языка. В лучшем случае множественность значений выводит «к чему-то» посредством неупорядоченного смыслового тангажа и рыскания. В Алиса-версии мы видим, что, говоря по-русски, thought от корня þencan это:
а) thought как представление(1) образов на «сцене сознания»; их созерцание внутренним видением;
б) thought как со-ображение(2), т.е. об-думывание, включающее в себя действия вывода (из состава одного образа) и заключения (в состав другого образа). С сопутствующими действиями пред-положения, полагания, утверждения и, при необходимости, довода. В итоге, из исходных образов во-ображение (не путать с со-ображением!) создаёт новый образ, отправляемый в хранилище памяти. То есть, здесь представлен перечень действий раздумья («логических операций»);
в) thought как использование хранилища памяти(3): сверка соображения с данными прошлого опыта;
г) thought как целеустроение в связи с намерениями(4) и желаниями(4) – целями познания («мотивация»). .
Но это всё, подчёркиваю, именно говоря по-русски. Так, между прочим, в русской Традиции описано получение знания: «процесс пошёл» именно в раздумьи. А мышление? – это потом, когда «процесс пришёл», и словом может быть передан другим, что и будет «мыслью». И всё это у англосаксов thought-þencan? – без детального и многостраничного толкования и объяснения это - понятие-химера, понятийный блокбастер.
3) Блок-бастер: авиационная бомба времён второй мировой войны, уничтожающая не отдельное строение, а сразу блок строений одним ударом, - аглицкое изобретение. Когда мы смотрим или читаем очередной блокбастер, неплохо бы понимать, что именно нам «сносят».
А, может, чат-бот Алиса просто «дурочка» с недокачанной базой данных? Может, но не уверен. Вот, ChatGPT, куда как более авторитетный, «реабилитирует» английский так:
- Различие «думать» и «мыслить» не исчезло из английского — оно перераспределилось;
- Для зоны думать в современном английском есть: to muse (длительное несфокусированное созерцание), to dwell on (пребывание при объекте с навязчивостью), to brood (длительная занятость с негативным аффективным весом), to wonder (длительная занятость с установкой неопределённости), to be preoccupied with (занятость сознания);
- Для зоны мыслить: to reason (структурированное выведение), to conceive (концептуальный акт допущения), to deliberate (взвешенное обдумывание к решению), to cogitate (книжный эквивалент мыслить по регистру), to reflect (самонаправленный когнитивный акт);
- Проблема не в том, что этих слов нет, а в том, что think стал гиперонимом, в котором все они тонут. Когда носитель русского спрашивает «как это сказать по-английски?», ответ «think» технически верен, но переводит различие в невидимость. Finish.
Так лучше? Дума и мысль, раздумье и мышление – утонули в thought и think, лежат на дне и не булькают. А все остальные обозначения – созерцание, пребывание, длительная занятость (для думы); структурирование и концептуализация, допущение и решение (для мысли) – уж так похожи на «сочинение на вольную тему». «Различия», так понимаемые, не стыкуются с сутью обозначаемых явлений. Вот же, в «зоне мысли» размещают «взвешенное обдумывание». А отчего же нет? Различия, когда-то ещё ведомые в староанглийском, переведены сегодня «в невидимость». И, конечно, нет никаких данных о разности работы с образами и связи со словом, - этот высший языковой пилотаж только в русском и есть.
В этой связи, уместно рассмотреть и некоторые основные понятия психологии, тесно связанные с «думой» и «мыслью». Самое время!
Вот, что происходит в «переводе» с языка на язык фундаментальных понятий русскоязычной традиционной психологии:
РАССУДОК – [mind, intellect, brain, brains], reason, pate, distraught
РАЗУМ – [mind, intellect, brain, brains], reason, understanding, sense, wit, nous, senses
УМ – [mind, intellect, brain, brains], intelligence, smarts, wits, wit, nous
Блок «супер-понятий» – [mind, intellect, brain], - одинаково представленных в переводах как единое значение совершенно различных духовных сущностей [рассудок, разум, ум] указывает на крайнее неблагополучие в мировоззрении англосаксов. Здесь неточность перевода? Убогая упрощённость их мировоззрения? – незряшные вопросы…
Рассмотрим подробнее обратный перевод этого множества значений:
- mind мы уже рассматривали;
- intellect (печально известный как «неопределимое») – здесь бот-переводчик опускается до того, что выдаёт в переводе собственно «интеллект» прописанный на кириллице. То есть, «интеллект это интеллект», как информация у отца кибернетики Норберта Винера: «информация это информация». Ну, ладно, плохой бот попался. Другой бот, который получше, пишет поумнее, но тоже глупость:
- Слово «интеллект» происходит от латинского intellectus — понятия рассудка(?), понимания, познания. Это существительное образовано от глагола intelligere — чувствовать, понимать, воспринимать чувством и умом(?). В средневековье слово intellectus стало научным техническим термином для обозначения понимания и было переводом греческого философского термина nous(?), ум(?). В русский язык слово «интеллект» было заимствовано в первой трети XIX века со значением «мыслительная(?) способность».
«Интеллект», как видно, это и рассудок, и ум, и мышление. А ещё это и восприятие, и понимание, и познание, и чувство. Семь русских слов от совершенно разных корней говорят о разных явлениях, ничуть не похожих друг на друга. Мудрые англосаксы обобщили их в одно понятие? А, может, они просто «без понятия»? В частности, разум как-то забыли, - они вообще его знают? А, может, это именно переводчики навтыкали тут колья отсебятины? Ещё и древнегреческий nous присовокупили, так «солиднее»;
- brain – мозг, в том точном смысле и значении, когда говорят о кулинарном блюде «мозги с горошком». Указано также, что brain - интеллект, ум, мозговой, умственный. К головному мозгу применим эпитет «умный»? – без комментариев, дело вкуса. В русском языке есть слово «мозговитый», как «сообразительный», но русский народ знает, что «соображает» всё же разум.
Примечательно, что англосаксы тоже «что-то такое» чувствуют. Например, фраза «Пуля засела в его мозгу», прозвучит на их языке ничем не возмущая: «The bullet lodged in his brain». А вот фраза «Мой мозг кишит идеями», прозвучит непременно с тангажем в более высокие материи: «My mind is buzzing with ideas». Как и почему переводчик возводит анатомо-физиологический орган (brain) на уровень духовного явления (mind)? Почему? – «по кочану!»: логика вульгарно-шутливого ответа в точности соответствует логике возвеличивания «брейна» в «майнд». И было бы совсем хорошо, если бы сами англосаксы могли сказать, что есть их «майнд», и ни в каком «контексте» не путали бы его с brain;
- reason – причина, основание, рассудок, соображение, рассуждать. Конечно, помимо заимствованного ими понятия «резон», здесь есть рассудок с рассуждением, и неназванный разум с соображением. И неупорядоченное рыскание по курсу познания тут тоже есть;
- pate – паштет, макушка. Славно настроен чат-бот!
- distraught – обезумевший, смятенный. Почему уж тогда не «безрассудный»? Потому что рыскание по курсу: куда прибило, - «обезумевший», - на том теперь и стоим.
- sense – чувство(?!). Вообще-то, sense, - «ощущение» из сферы «сенсорики». К чему оно здесь? Среди прочего для sense указано: значение, разум, чувствовать, - рыскание по курсу бешеной собаки;
- wit – остроумие, ум, остряк, тонкость. Это всего лишь хвалебная оценочная характеристика работы ума, не сам ум. К тому же равнозначная характеристике обратной по смыслу - «тупоумию» и «тупости». Равнозначная характеристике «быстрый» или «неповоротливый», «искромётный» или «угасший». Всё это – ум, только без указания чем именно ум занят;
- nous (от древнегреческого νόος) – ум, мысль, разум, ноо-, сметка. «Сметку», конечно, русскоязычный толмач вставил. Это «разметка на части» (метками) и «смётывание частей» (по меткам) в цельное изделие, - вот что такое «сметка», которую делает кто-то «сметливый». Работа, свойственная и рассудку, и разуму. Ум, кстати, над этим не трудится, он получает готовый продукт, уже «смётанный».
Что же касается nous, то это прямое заимствование древнегреческого «нус». И, справедливости ради, надо отметить, что мы не знаем о чём думали эллины, употребляя слово нус. В философии это и «разум» и «рассудок». Это и «интеллект». Это и «Божественный разум» у последователей Платона. Это и «здравый смысл». В общем, что понравится, то и можно назвать «нус» или «ноос». Звучит красиво и загадочно. Кстати, кому не нравится, тот «нус» и не употребляет. И правильно делает: стрельба из пушки по воробьям не очень умное занятие.
Термин Вернадского «ноосфера», лишь по договорённости соотносится с понятием «разум». Без уточнения, чем именно разум занят, и чем он отличается от ума и, тем более, от рассудка, уж коли он удостоен чести обозначать духовную оболочку планеты своим именем. Говоря иначе, если мы и «знаем» нус и ноо, то так же «точно» как и в случае употребления англосаксами thought и think;
- smart – «умный» (как дом? автомобиль? утюг?), интеллектуальный, элегантный, смарт. Smarts идёт как «сообразительность» (?) и … «жгучая боль». Одним словом – бардак (свалка понятий).
Подводя общий итог, можно констатировать: в русском языке «дума» и «мысль» отчётливо различаются не только разнокорневыми словами, но и детальным толкованием-описанием особенностей происходящих событий в сознании. Так же отчётливо различаются:
- «рассудок», выстраивающий ряды словесных суждений.
В переводе он пройдёт как «резон»: reason arranging rows of verbal judgments. Вариант перевода: reason organizing sequences of verbal judgments.
Ладно, примем: рассудок у них – резон;
- «разум», разбирающий (разымающий) ряды суждений (аналитика) для целей коррекции и последующего объединения заново (синтез).
В переводе звучит как «майнд»: mind analyzing series of judgments (analytics) for the purposes of correction and subsequent reintegration (synthesis).
Ладно, примем: разум у них – майнд. Похоже, островитяне их различают? – хорошо, молодцы;
- «ум» - средоточие всевозможных «умений», на почве полученных знаний.
В переводе выглядит, как и разум, – «майнд»: "mind" - the hub of all “skills” based on acquired knowledge.
А вот это плохо, рано похвалил: разум и ум – всё mind! Да что ж вы так, просвещённые… «Болеете?», - спросил бы старшенький персонаж из фильма «Брат».
А в русском языке присутствует ещё и строгая иерархия соотношений этих духовных начал (инструментов познания и деятельности):
- «рассудок» – под-лежащая основа над-лежащей работы разума.
В переводе: "reason" - the underlying basis for the proper work of the mind.
Рассудочные суждения - материал для работы разума.
В переводе: Rational judgments are the material for the mind's work.
Рассуждения питают разум. Рассуждения, кстати, это мысли, ибо они словесны. Рассуждения – пища для обдумывания разумом;
- «разум» – орудие анализа (разбора и разымания) образов; орудие сборки новых образов (синтеза). Орудие со-ображения и пере-ображения. Разум - источник духовной пищи для ума (воспитание).
Перевод: The mind is the source of spiritual nourishment for the intellect (education);
- «ум» – итоговое средоточие выработанных умений, иначе называемых «знаниями».
Перевод: The mind is the final focal point of developed skills, otherwise called 'knowledge'.
Это знание «мнений», «взглядов», «положений», «тезисов», «теорий» и «концепций». Это и знание «стратегий», «тактик», «способов», «методов», «приёмов» и «подходов». Стоящих над рассудком и разумом, и определяющих ценность человека в обществе.
Ну, что наскребли из переводов живой речи? Кое-что есть.
Рассудок – резон. Он же рацио.
Разум – майнд.
Ум – тоже майнд. Он же – интеллект. И снова – майнд. А интеллект не майнд? Нет, интеллект от нус. Так ум всё-таки майнд или интеллект? И так, и так! Понятно? – никак…
Если бы ученик средней школы вот так отвечал урок, какую оценку выставил бы учитель? Думаю, хилую троечку, - за то, что вообще старался. А то, что не понял, ну, ладно, ещё поработать надо… Англосаксы будут здесь «работать»? Не думаю, им как-то «всё ясно».
Частные выводы
Русскоязычная психология формировалась под огромным влиянием англоязычной литературы. Это хорошо видно по библиографии отечественных психологических трудов, где англоязычные источники абсолютно преобладают, доминируют. Это хорошо видно в текстах, где русские слова заменяются иностранными без всякой надобности. К примеру, чуть коснутся психологии чувства, так тут же заменят его в тексте на «эмоцию» или «аффект».
«Надобность», вообще-то хорошо понятна: чувства русскоязычная психология так и не познала, даже приблизительно, а вот с эмоциями и аффектами ей гораздо проще: там нейрохимия одна. Но, нейрохимия в принципе неспособна описать и объяснить чувства как таковые, - только их внешние, телесные проявления. Их даже количественно можно выразить. И на источник указать: гормоны, естественно. Это так легко и прочно усваивается читающей публикой! И в театр теперь ходят «за эмоциями». Рок-концерт и футбольный матч посещают, чтобы хапнуть «адреналина» или «драйва». Сказать, что ходят туда, чтобы чувства расшевелить и потешить - и в голову уже не приходит. Ну, да, ещё чего доброго, всплывёт вопрос и о качестве этих чувств. С «адреналином» и «драйвом» проще, - там никаких вопросов вообще не возникает… Слово – чужое, и русский вопрос к нему не приклеить.
Не этим ли обстоятельством объясняется дикое использование русских слов в отечественной психологии? Думаю, да. Наблюдается своеобразный феномен «глухоты на слова», когда русское слово физиологически слышат, но психологический смысл и значение не постигают. И, соответственно, не используют в работе своего собственного разума. Так в русскоязычной научной литературе отождествляются «представление» и «воображение». «Воображение» и «фантазия». «Творчество» и «работа» (труд). «Реальность» и «действительность» (и «окружающий мир»). И многое другое чему нет конца, - побочный эффект обогащения англосаксонской «сухой рациональностью» и «сумрачным германским гением» впридачу.
Научная логика при этом утрачивает всякую логичность. Так, «представление» может быть названо «знанием» («научные представления»). «Представление» может быть уподоблено окончательному «выводу» («Я представляю это так!»). «Вывод» может быть назван «заключением» («В заключение сделаем вывод…»). «Предположение» становится «утверждением», равно как и «представлением» или «доводом». Всё это – безобразное использование языковых данных о работе разума, о раздумье. О том, что это легко назовут «мышлением», можно и не говорить.
Планирование и сама постановка научно-психологических исследований начинают соответствовать именно понятийной путанице языкового происхождения. Исследуют психологию мышления, но не исследуют психологию разума. Ни одна из работ не посвящена исследованию ума. Нет отдельных глав «Психология образа», «Психология раздумья», «Психология Я» (будто и нет никакого «Я»). Нет «Психологии видения», будто и нет, кроме зрения, самого феномена внутреннего видения (Сеченов его «отменил»). Кто-нибудь видел исследования «психологии впечатления»? - оно гвоздями прибито к «процессу восприятия». А запечатление – к памяти. Это действительно так? – русский язык против.
Думаю, вся эта прелесть получена по наследству от англоязычных исследователей. В их языковой картине психики царствуют «интеллект» и «мышление». Однако, первое непереводимо на русский, а второе непереводимо на английский (дефектные переводы «по договорённости» можно во внимание не принимать).
В итоге «мыслят» на смеси языков, щедро сдобренной непонимаемой латынью и древнегреческим. Возможна ли на такой основе наука как таковая, строгая и серьёзная? – нет.
Однако, в русской культуре устойчиво сохраняются языковые знания, гораздо более похожие на психологические знания, чем теории и концепции, пришедшие к нам с Запада. Например, простецкое выражение «ум за разум зашёл» - прислушаемся! - высвечивает чёткое различение ума от разума и уж тем более от рассудка. Не говорят же «ум за рассудок зашёл» или «разум за ум», - так не бывает. Описано конкретное «затмение» ума разумом, когда аналитика обретает вид бесконечного «резонёрства», не завершая процесс познания, и ничего не давая уму. Ум как бы «меркнет», сокрытый разумом.
Это различение высвечивает отчётливые психологические знания, зафиксированные в языке. Весьма подробные знания, как в случае смыслового родства «образа» и «обреза». «Памяти» и «метки». «Знания» и «со-знания». «Ума» и «умения» и много-много чего ещё.
В этой связи, возникают совершенно неожиданные со-ображения о возрасте языковых культур. Со-ображаем и видим: русский язык изощрённо тонок, глубок, точен и подробен. Английский удручающе обобщён, вплоть до неразличения того, что в русском различается уже на уровне морфологии слова. Какой из языков исторически древнее, старше?
Отвечая на вопрос, я не склонен обращаться к естественнонаучным и историческим «источникам» для предъявления «доказательств». Я склонен обращаться к самому языку, как к «историческому свидетелю» и «источнику доказательств». В таком случае, возникает совершенно определённое впечатление-восприятие-понимание-знание:
- язык с бездонным океаном «занудных подробностей» - первичен. Именно сам язык, ведь не было у древних русов никаких «учёных психологов», разработавших традиционную культурно-историческую психологию (по факту). Однокорневые цепочки слов в русском языке умопомрачительны: знание – познание – дознание – узнавание – опознание – знак –ознакомление – знакомство – значение – значимость - значительность – знамя – знамение – знаменитый – знаменательный - ознаменование (и ещё пара десятков). Все они прошиты единым смыслом так, что множественность аспектов передаётся не «контекстом» употребления слова, а самим словом через видоизменение корня. Это обстоятельство создаёт грандиозную смысловую структуру языка в целом, передающую смысловое устройство Мира. Если связаны слова, то связаны и явления, обозначенные такими словами. Причём связаны так, как связаны слова. И наоборот: слова связаны так, как связаны явления. Отдалённо это напоминает периодическую таблицу химических элементов Д. И. Менделеева, передающую общее устройство мира химических явлений. Но, только именно отдалённо, - язык безмерно сложнее химии, как и сам Мир в целом.
Такая «проработанность» русского языка является достаточной основой для работы рассудка, разума и ума. Разумеется, если слова «слышат», а смысловые посылы «схватывают». Тогда язык выступает источником знания, не хуже постановочного научного эксперимента. Что имел в виду Тургенев, назвав наш язык великим и могучим? – вот это обстоятельство он и имел перед своим внутренним взором. Откуда узнал? – из писательской деятельности, больше неоткуда, он же не языковед. Правда, знал несколько европейских языков, ему было что с чем сравнить: «нам нечего брать у тех, кто беднее нас» (это о заимствованиях из европейских языков);
- язык со «сглаженными» подробностями, вплоть до обобщения, омертвляющего смыслы и значения – вторичен, продукт чаромутного искажения и утраты исходного смыслового богатства. Общей корневой структуры нет. «Застывшие» корни не связаны и никуда не ведут: от «ред» не выйти к «бьютифул», как в русском от «красного» выходят к «прекрасному» и «красоте». «Сокровище» на их языке не связано с «кровом» и «сокровенным». Таких примеров – сотни тысяч (точно никто не подсчитывал).
Язык разрозненных корней не предполагает со-ображения, - именно сам язык. «В уме» носители такого языка, конечно, со-ображают, т.е. думают – именно бессловесно, как и положено при «раздумье». Хуже с «мышлением», их посылы как-то понятны(?) им самим, но совершенно непостижимы для нас. Непостижимы не потому, что мы «тупые», а потому что общаемся с «косноязыкими». Что приобретаем? – вопрос. Но, теряем при этом своё! – таков главный ответ. Утрачиваем духовную суверенность, вступаем в духовное подчинение: О’кей? – оу, ес!
Пример научной психологии – яркий пример: видно, что англоязычные психологи сами, по сути, не разбираются в том, о чём пишут. Наши психологи, ими выученные, – тоже. Уж очень запросто они именуют вдохновение «инсайтом» или «инспирацией». Смысловое богатство русского слова при этом напрочь выветривается. Как и в случае замены «творчества» на «креативность». «Познавательного» на «когнитивное». «Восприятия» на «перцепцию». И «разума» на «майнд». «Майндальность» через влияния латинского переходит в «ментальность», и порождает «менталитет». И тут уж так «серьёзно» рассуждают… Это вполне подходит для того, чтобы «поумничать», не более. Но, так же и бездонный смысл русского «образа» превращается в обессмысленный «формат перцептивной мысленной репрезентации когнитивной информации». Звучит умно, и умников можно поздравить: по фене ботать – это круто. А как тут с познанием истины? – да никак.
Оставим чисто научные вопросы, продолжать можно очень-очень долго. Хуже, что на уровне обыденной речи наблюдается то же самое: мы делаем «луки», нас увлекает розыгрыш «мерча», мы наслаждаемся «бук-кроссингом» и «коворкингом». О всяких «стартапах», «хабах», «флешмобах» и «кэшбэках» я уж молчу, - им просто нет конца и края. Мы увлечённо осваиваем вторичный язык, удобный для словоблудия и манипуляций. И речь не о том, чтобы «вытравить» чужие слова из словооборота, - не удастся! Речь о том, чтобы в вопросах принципиальных слышать именно свой язык.
Если кто-то увидит здесь англофобию как «ответку» на их русофобию, я не стану ни обижаться, ни возмущаться. Замечу только, что «фобия» здесь не страх и ужас, а обоюдное, брезгливое неприятие. Цивилизационное противостояние проходит и по этой линии, - с их стороны непременно с покушением на уничтожение Русского Мира. Сегодня, в ответ, мы тоже можем их уничтожить, официально же сказано генералами: один «Сармат» - один поганый Остров. Два «Сармата» - и нету петушиной Галлии. Для всей коалиции желающих у нас найдутся мегатонны Света и Тепла. Мы болезненно не хотим это делать, что и трактуется ими как наша «слабость». А они знают, что нужно им делать со «слабыми». И мы знаем, что они «знают». Здесь – самая страшная особенность их умственной деятельности: мысль о нашей «слабости» может сподвигнуть их первыми нажать красную кнопку, - слабых они либо подчиняют, либо уничтожают. Добрые люди. Они сделают это не думая, им достаточно одного лишь мышления, ибо мышление у них это «их всё» ещё со времён Декарта. И никакой ответственности за «судьбы мира», - ещё чего!
То, что наша «слабость» есть брезгливое нежелание уподобиться им, - это выше их понимания. Отчего так? Здесь, случайно, не to think не срабатывает? Ведь мы-то исповедуем нечто совсем другое: Шекспира, Свифта, Диккенса, Кэрролла, Киплинга, Пристли, Моэма и прочих-прочих-прочих запрещать никогда не станем. Как не запрещали в Великую Отечественную войну немецкую культуру, язык, искусство и литературу. При лютой ненависти к оккупантам, ни в чьей голове даже мысли такой не булькнуло. Видать, думать и мыслить, всё же, не to think.
Сегодня это военный вопрос, вполне: русскоязычное сознание следует избавить от подчинённости чуждому Духу. Не от приобщённости избавить, - от подчинённости! Verstehen? Сomprenez-vous? Understand? Так, с иронией, у нас спрашивают «тормозящего» собеседника. Так держать, своё - дороже… Речь здесь не о своей рубашке, которая ближе к телу, речь о своей голове на плечах. О цивилизационном духовном суверенитете, когда живут своим умом.
*****
Примерно ту же картину мы увидим и в испанском языке. Наши люди, хорошо знакомые с жизнью испанского общества, подтверждают: от них только и слышно, что piensa, pensar да mente. Ну, и pensamiento. Эти словечки они употребляют вообще не задумываясь о чём слова говорят. Соответственно, испанцы не могут отчитаться, говорят они о «мышлении» или «раздумье». Не различают. А пресловутое «мьенте» - это у них вообще всё, что только можно подразумевать применительно к психике. Пытать их по части подробностей – пустая затея, настолько их представления повествуют «про вообще». Скорее всего, когда-то их язык, как и русский, был наполнен детальными различиями умственных действий. Но, сегодня лишь самые внимательные переводчики слышат только слабые (следовые) отголоски этих различий.
Примерно те же выводы справедливы и для матушки-латыни. В латинских текстах царствуют cogito, cogitare, cogitatio. И в переводах на русский ощущается ещё и магнетическое влияние декартовского cogito ergo sum, - я мыслю, следовательно, существую. Когда я думаю – не существую? «Каждый мыслящий человек обязан в этом разбираться», - так в русскоязычном обиходе звучат производные от cogito представления. Каждый думающий человек из круга обязанностей выпадает?
Примечательно, что сам Декарт в своих трудах толковал значение cogito, cogitare и cogitatio чрезвычайно широко. Это у него и воля, и чувство, и переживание, и желание, и страсть, и прочее-прочее-прочее. В переводах проходит ещё и как «мысль», и как «дума» (на выбор, естественно). «Под именем «cogitatio» я понимаю всё то, что в нас происходит. Так что не только познание, воление, воображение, но также ощущение здесь то же самое, что мы именуем cogitare», - так понимал дело Декарт. Блокбастер? – он самый. Вообще-то, постоянно упоминая душу, он под термином cogitatio разумеет всякое действие в сознании, или полный комплект деятельных актов человеческой души. То есть, он существует не потому, что мыслит; он существует потому, что он – лицо одушевлённое. И существует только до тех пор, пока душа в нём теплится. Так и тянет переиначить его афоризм: Ego animatus sum ergo existimo, - я есть одушевлённый, следовательно, существую. Иначе «Я» и не «Я» вовсе, а так, просто тело. По-научному – «организм».
Прочие европейские языки рассматривать не буду, это материал настолько огромный, что в краткую статью не втиснешь. Бездоказательно отмечу лишь, что в итальянском, французском и немецком всё та же каша-малаша. Чуть в лучшую сторону отличается немецкий, он более подробный, но в современном состоянии так же далёк от различения «думы» и «мысли» как и Декарт, который существует мысля и не думая.
Главный посыл здесь не в том, чтобы ругнуть европейцев, посыл состоит в другом: на свой родной русский внимание обратите! Он великий и могучий, его можно читать как книгу, в нём – изначальное знание. Сокровище у нас под ногами… Почему не на устах? Потому что уста молотят не думая, так уж сложилось на сегодняшний день. Применительно к психологии, когда сознание забито импортными комплектующими (терминами западной науки), думать и мыслить просто невозможно. Как бы ни хотелось нам думать, что мы думаем, за нас уже всё продумано. А мы, говоря на смеси разных языков, лишь имитируем процесс... По-русски: подражаем движению, стоя на месте.
Всем думающим и мыслящим - УДАЧИ!