Еще каких-то пятнадцать-двадцать лет назад царевну Софью было принято изображать самодуркой, случайно оказавшейся на русском троне. Сегодня этот взгляд постепенно уходит в прошлое. Из бабы-мясничихи, какой ее представил на своей знаменитой картине исторический мистификатор Илья Репин, Софья превращается в умную и деятельную правительницу. Она вышла из терема, взяла в свои руки управление огромным государством и на равных играла с теми, кто привык считать политику исключительно мужским делом. Для женщины XVII века уже одно это было почти невозможным прорывом.
Но правила игры были сильнее самой Софьи. Женщина могла быть регентшей при малолетних государях, но стать полноправной самодержицей в Московском царстве той поры было почти немыслимо. Боярское общество воспринимало ее власть как временную: пройдет несколько лет, Иван и Петр, два брата-сопровителя, достигнут совершеннолетия, и регентство закончится само собой. О том, чтобы царевна заняла престол в собственном праве, едва ли кто-то всерьез думал.
Понимала ли это сама Софья? Сложно сказать. Так же сложно, как и обвинить ее в заговоре против Петра, который привел к первой опале царевны.
Официальная версия гласит: летом 1689 года прошел слух, будто сторонники Софьи готовят нападение на Петра. Испуганный 17-летний отрок ночью бежал из Преображенского в Троице-Сергиев монастырь. Именно там решилась судьба власти. К Петру один за другим стали переходить бояре, служилые люди, стрелецкие полки. Софья пыталась прояснить ситуацию: сначала отправила к брату патриарха, затем хотела приехать сама. Но ее не пустили.
Любопытно, что материалы сыскного дела не содержат убедительных доказательств подготовки военного переворота. Более того, тот самый слух о движении стрельцов на Преображенское оказался ложным. Но этой тревоги хватило, чтобы лишить Софью власти и отправить в Новодевичий монастырь — пока еще не монахиней, а почетной пленницей.
Насильно постригли Софью уже после второго стрелецкого бунта 1698 года. Петр был уверен, что за спинами мятежников вновь стоит сестра, и велел учинить грандиозный розыск. Через следствие прошли более 1700 стрельцов: их допрашивали, пытали, заставляли называть сообщников, искали письма и гонцов, которые могли бы связать бунт с бывшей регентшей. Но главного розыск так и не добыл. Историк Сергей Соловьев, изучивший материалы дела, писал, что следствие не смогло представить доказательств участия Софьи в заговоре. Он же приводит ответ царевны Петру: «Письма я никакого не посылала, но стрельцы могли желать меня на правительство, потому что прежде я была правительницей».
Но для Петра отсутствие прямых доказательств уже не имело большого значения. Он слишком хорошо помнил стрелецкие бунты своего детства и понимал: пока Софья жива, для всех недовольных она остается законным символом другой власти.
Казнить сестру он не мог. Поэтому выбрал для нее другую судьбу — своего рода гражданскую смерть. Осенью 1698 года Софью насильно постригли в монахини под именем Сусанна. С этого дня бывшая правительница перестала существовать для государства. Отныне не царевна, не регентша и не соперница царя, а безвестная инокиня, навсегда запертая в стенах Новодевичьего монастыря.
В них Софья прожила еще почти шесть лет. Когда-то от ее решений зависела судьба огромного государства, теперь же ее мир сузился до монастырской кельи. 3 июля 1704 года Софья Алексеевна умерла в возрасте 46 лет. Похоронили ее в Смоленском соборе Новодевичьего монастыря, рядом с сестрами — царевнами из дома Романовых. Так закончилась жизнь женщины, которая почти семь лет управляла огромной страной.