В Краснодаре в июле плавится даже асфальт, а в моем салоне красоты «Орхидея» кондиционеры работали на износ, как и я сама. Смена выдалась тяжелой: три сложных окрашивания, капризная невеста и внезапная проверка пожарных. Я мечтала только о душе и тарелке домашней пасты, которую заботливо приготовила утром.
Домой я вошла, едва переставляя ноги. В нос ударил запах чеснока и поджаренного фарша. Мой муж, Игорь, сидел за кухонным столом, вальяжно развалившись на стуле. Перед ним стояла моя тарелка с остатками ужина.
— О, пришла кормилица, — хмыкнул он, не отрываясь от телефона. — Паста зачетная, только остыла немного.
Я замерла, глядя на пустую кастрюлю.
— Игорь, это был мой ужин. Я просила тебя не трогать его, ты же говорил, что закажешь пиццу с ребятами.
— Да ну, пицца — это дорого, — отмахнулся он. — Слушай, Оль, ты заходила в «Табрис» по пути? Я же просил взять того крафтового хмельного, ну, помнишь, в жестяной банке с оленем?
— У меня не было сил заходить в магазин, Игорь. Я на ногах с восьми утра.
— Ой, началось… — Игорь картинно закатил глаза. — Труженица тыла. Денег куры не клюют, а банку пива мужу купить — жаба душит? Ну и жадина же ты, Оля. Мелочная, расчетливая жадина.
Он резко встал, задев локтем мою любимую фарфоровую чашку — подарок бабушки. Она с дребезгом разлетелась по кафельному полу, рассыпавшись на сотни мелких, острых осколков. Игорь даже не взглянул вниз.
— Убери тут, а то порежусь, — бросил он и ушел в комнату, громко хлопнув дверью.
Я стояла в тишине, глядя на обломки фарфора. Внутри что-то щелкнуло. Это была не просто чашка — это была последняя капля моего терпения в этом браке, который последние два года напоминал игру в одни ворота.
Я села на пол и начала собирать осколки. Руки дрожали. Игорь не работал полгода — «искал себя» после закрытия своего сомнительного стартапа. Всё это время он жил на мои доходы от салона, пользовался моей картой, привязанной к его телефону, и ни разу не спросил, как я себя чувствую.
Вместо того чтобы плакать, я достала ноутбук. Завтрак из осколков закончился, пора было переходить к десерту.
Зайдя в личный кабинет банка, я начала просматривать выписки. Доступ к моим счетам у Игоря был через дубликаты карт. То, что я увидела, заставило волосы на затылке зашевелиться. За последние три месяца с моего «неприкосновенного» счета на развитие второго филиала исчезло почти полмиллиона рублей. Транзакции шли мелкими суммами на какой-то счет, который я раньше не видела.
«Так вот куда уходили деньги на „поиск себя“», — подумала я.
Я тут же заблокировала все его доступы. Сменила пароли. А потом позвонила своей подруге и по совместительству лучшему адвокату Краснодара — Кате.
— Кать, прости, что поздно. Начинаем процедуру. Да, ту самую. И подготовь документы по хищению средств с бизнес-счета.
Утром Игорь проснулся в отличном настроении.
— Слышь, жадина, — крикнул он из спальни, — у меня карта в приложении «покраснела». Пополни баланс, мне надо в сервис заехать, там у машины что-то стучит.
Я спокойно пила кофе, глядя на чисто вымытый пол, где вчера лежала чашка.
— Твоя машина, Игорь, теперь твоя забота. Как и твой баланс.
— Что ты несешь? — он выскочил в коридор в одних трусах. — Ты что, доступ закрыла? Совсем с катушек съехала из-за банки пива?
— Нет, Игорь. Из-за полумиллиона, которые ты втихую вывел на счет своей мамы в Армавир. Думал, я не замечу?
Лицо мужа мгновенно сменило цвет с розового на мертвенно-бледный.
— Оля, это… это на дело было! Я хотел сюрприз сделать, вложиться…
— Сюрприз удался. Собирай вещи. У тебя есть час.
Скандал был эпическим. Соседи наверняка слышали всё: и обвинения в моей «черствости», и крики о том, что «салон — это наше общее имущество». Игорь уходил, выкрикивая проклятия и обещая оставить меня «с голым задом».
Судебный процесс длился четыре месяца. Игорь и его адвокат из кожи вон лезли, пытаясь доказать, что он принимал активное участие в управлении салоном. Он даже привел лжесвидетеля — своего друга, который якобы «консультировал нас по маркетингу».
Но у меня были козыри. Катя выстроила защиту безупречно. Мы предоставили выписки о том, что все инвестиции в салон были сделаны из моих личных средств, полученных от продажи наследственной квартиры еще до брака. А главное — мы доказали факт систематического нецелевого расходования семейного бюджета Игорем без моего согласия.
Тот самый перевод пятисот тысяч на счет свекрови стал гвоздем в крышку гроба его амбиций. Мы доказали, что это было сокрытие имущества.
Финальное заседание в Первомайском районном суде прошло на удивление быстро. Судья, строгая женщина в очках, долго изучала отчеты о движении средств.
— Суд постановил: признать салон красоты личным имуществом истицы. В удовлетворении требований о разделе имущества отказать. Взыскать с ответчика незаконно выведенные средства в полном объеме.
Игорь сидел, обхватив голову руками. В этот момент он выглядел не как грозный муж, а как побитый пес. Когда я выходила из зала суда, он догнал меня в коридоре.
— Оль… ну может, поговорим? По-человечески? Я же пропаду.
Я посмотрела на него, и впервые за долгое время мне не было его жалко.
— Купи себе пива, Игорь. Говорят, оно помогает от стресса. Только не забудь — теперь на свои.
Я вышла на улицу. Краснодарское солнце больше не казалось таким испепеляющим. Оно было теплым. Я поехала в магазин и купила самую дорогую, самую красивую фарфоровую чашку, которую смогла найти. Одну. Для себя.