Рассматривая старые пожелтевшие фотографии Максима Горького, я поймал себя на мысли. Мы привыкли видеть его суровым монументом, непогрешимым «буревестником революции». Но для меня он интересен прежде всего как живой человек со своими слабостями. Главный пролетарский классик был тяжелейшим, почти маниакальным курильщиком.
Что же на самом деле скрывалось за его знаменитыми пышными усами - копеечная махорка ради пролетарского имиджа или элитный табак лучших фабрик? Чем глубже я погружался в его письма и архивы, пытаясъ разгадать тайны его портсигара, тем яснее понимал, что привычка курить была для него не просто прихотью, а ключом к его противоречивому характеру и бурной эпохе начала XX века.
По 70 папирос в день вопреки запретам врачей: как табак уничтожал и одновременно спасал писателя
Алексей Пешков пристрастился к табаку еще в ранней юности, во время своих знаменитых скитаний по Руси. К тридцати годам эта привычка переросла в тяжелейшую, непреодолимую зависимость. Честно говоря, меня удивило, насколько огромными были масштабы его ежедневного потребления. По воспоминаниям домашних и секретарей, Горький выкуривал от 50 до 75 папирос в день. Он просыпался и сразу чиркал спичкой, непрерывно работал за столом и комната мгновенно погружалась в плотный сизый туман.
Папироса служила ему главным стимулятором творчества, помогая сосредоточиться и поймать рабочий ритм. Самое поразительное, что писатель практически всю жизнь страдал от тяжелейшей формы туберкулеза. Врачи буквально умоляли его остановиться, предрекая скорый и мучительный финал, но едва утихал очередной раздирающий грудь кашель, Горький снова тянулся к спичкам. На мой взгляд, это был осознанный, трагический компромисс. Он открыто выменивал драгоценное здоровье на возможность писать в привычном для него табачном угаре.
От копеечной махорки до любимой марки Сталина: что на самом деле пряталось в портсигаре классика
Вкусы писателя менялись вместе с его социальным статусом и географией. Когда я начал изучать биографию Горького, а именно его долгий каприйский период эмиграции, я наткнулся на весьма характерные бытовые детали. Итальянские сигареты Горький искренне презирал, язвительно называя их «сухой соломой» и «гнилой травой». Из солнечной Италии он слал на родину отчаянные письма, буквально умоляя друзей прислать ему посылки с посыпанными ароматным табаком русскими папиросами фабрик «Катык» или «Лаферм».
До революции пачка хорошего табака стоила около 15-30 копеек. Немалые деньги для простого рабочего, но Горький, став самым высокооплачиваемым автором империи, на качестве никогда не экономил. Именно здесь начинается самое интересное.
Вернувшись в СССР в статусе главного советского писателя, он получил доступ к лучшим спецраспределителям. Существуют четкие исторические свидетельства, что он предпочитал знаменитую «Герцеговину Флор», ту самую марку с мягким, богатым вкусом балканского ориентального табака, которую так ценил Сталин.
Большинство людей знает Горького только как писателя для народа, но в быту он оставался ценителем хорошего дореволюционного качества, хотя при дефиците мог спокойно, без лишнего снобизма курить и более простые марки фабрики «Дукат».
Символика дыма: зачем Максим Горький наделял своих героев привычкой к курению
Табачный дым присутствует во многих произведениях писателя, и здесь важно понимать, что для Горького это была не случайная бытовая декорация. Литературоведы сходятся во мнении, что через манеру курения и отношение к табаку автор мастерски раскрывал социальный статус и внутреннее состояние своих персонажей.
Например, в романе «Мать» революционерка Софья неоднократно появляется на страницах с папиросой. Современные исследователи часто рассматривают эту деталь как один из ярких признаков ее независимости, эмансипации и принадлежности к радикальной революционной среде того времени, где курение среди женщин было своеобразным вызовом обществу.
В пьесе «На дне» персонажи используют дешевый табак, и эта деталь подчеркивает мрачную, удушливую атмосферу ночлежки. А в рассказе «Челкаш» главный герой, заядлый босяк и контрабандист, крутит самокрутку из кисета, что подчеркивает его стихийную, дикую свободу в противовес крестьянскому быту его компаньона Гаврилы.
Свои собственные ощущения от табака Горький также переносил на бумагу. В его воспоминаниях о писателе Владимире Короленко зафиксирован точный и очень характерный диалог, когда старший товарищ укоряет молодого Горького за то, что тот от волнения слишком много курит. Горький заставлял своих героев тянуться к табаку именно в минуты наивысшего психологического напряжения, когда персонажу требовалось время на размышление или нужно было скрыть свои истинные эмоции.
Топорный дым в кабинете и тайные закупки секретарей: о чем шептались в кулуарах гости Горького
Чем глубже я изучал воспоминания современников, тем лучше понимал, в каком легком шоке бывали гости его знаменитого дома. Владислав Ходасевич вспоминал, что огромный рабочий стол писателя всегда тонул в пепле, а сам Горький во время беседы зажигал одну папиросу прямо от уголька предыдущей, оставляя после себя горы окурков.
Корней Чуковский тоже жаловался, что в кабинете Алексея Максимовича стоял такой плотный «топорный» запах, что у непривычных к табаку людей уже через десять минут начинала кружиться голова. Секретари писателя вели настоящую тайную войну.
Близкие умоляли их прятать папиросные коробки, чтобы хоть как-то спасти разрушенные легкие Горького, но стоило запасам подойти к концу, как писатель устраивал настоящую бурю. Поняв, что спорить бесполезно, окружение смирилось - лишить его папиросы означало полностью остановить его литературную работу.
В конечном счете, табачный дым стал неотъемлемой, фундаментальной частью его культового образа. За хрестоматийным псевдонимом скрывался уязвимый, сгорающий от колоссальной работы человек, который упрямо чиркал спичкой, создавая свои шедевры вопреки смертельной болезни, запретам врачей и здравому смыслу.