Маргарита смотрела на маму и никак не могла взять в толк, что та говорит. Такие вещи происходили не в первый раз, но никогда еще ситуация не казалась Рите столь абсурдной.
— Мама, погоди. Я, конечно, уже давно привыкла, что в нашей семье Аллочка — это хрустальная ваза, а я — ломовая лошадь. Но на этот раз ты превзошла самое себя. То, что ты предлагаешь мне, находится за гранью реальности. Может, мне еще и почку Алле отдать? А что — пусть у нее будет запасная.
Зоя Валерьевна тяжело вздохнула, поправила очки и принялась заново перебирать в уме аргументы. Она была женщиной основательной, привыкшей все просчитывать наперед, и сейчас искренне не понимала, почему старшая дочь так бурно реагирует на вполне разумное предложение.
— Послушай меня, Рита, не спеши отказываться, подумай, это ведь самое логичное решение! Муж Ольги Владимировны работает, ему до пенсии еще несколько лет. Алла с Геной тоже весь день на работе. А обе сестры Геннадия вообще живут в Москве. Таким образом, остаешься только ты. Ты не привязана к работе и можешь сама распоряжаться своим временем, — продолжала убеждать Маргариту мать. — Так что ты сможешь спокойно заботиться об Ольге Владимировне с понедельника по пятницу. В выходные они будут справляться сами.
Маргарите на мгновение показалось, что ей снова, четырнадцать лет, когда мать таким же ровным, убедительным голосом объясняла, почему Рита должна помыть посуду, а потом пропылесосить и сбегать в магазин, пока Аллочка «отдыхает после школы».
— А ничего, что я в декретном отпуске и у меня на руках семимесячный ребенок? — перебила Зою Валерьевну дочь.
— Рита, ваш Егорка — самый спокойный малыш, которого я когда-либо видела. Твой Игорь перевезет в квартиру свекрови Аллы манеж, ты будешь сажать в него сына, пусть он играет, а ты в это время займешься Ольгой Владимировной, — сказала мама с таким видом, будто решала вопрос о перестановке мебели.
Рита ответила не сразу. В груди разрасталась знакомая, годами копившаяся обида. Она снова чувствовала себя невидимой, той самой крепкой, здоровой лошадью, на которую можно взвалить любой груз. А Алла — хрупкая, болезненная, требующая бережного обращения и вечной заботы.
— Нормально: я должна бросить своего ребенка и менять памперсы чужой тетке, которая весит чуть ли не вдвое больше меня. Нет, мама. Уволь! Ольга Владимировна — свекровь Аллы. Вот пусть Алла ею и занимается. Если считает нужным. Хотя на ее месте я бы этого не делала. У ее свекрови есть муж, две дочери и сын.
— Но они работают! — воскликнула Зоя Валерьевна. — Рита, ты же можешь...
— Мама, я тоже работаю. Каждый день, двадцать четыре часа в сутки, каждую минуту рядом с ребенком, без выходных и отпусков, — спокойно ответила Маргарита. — И зарплаты мне за это не платят. Потому что ребенок этот — мой. И я не собираюсь менять его на свекровь сестры.
Зоя Валерьевна поджала губы. Она явно не ожидала такого отпора. Обычно Рита соглашалась, покорно кивала, вздыхала и делала то, что просили. Может быть, дело в Игоре? Замужество сделало дочь самостоятельной, и теперь она совершенно перестала слушать мать.
— Хорошо, Рита. Я пришла к тебе с просьбой, я старалась объяснить, но ты не хочешь слышать. В таком случае я ухожу, — с достоинством произнесла Зоя Валерьевна и поднялась с дивана.
Мать ушла, очень недовольная результатами своего визита. Зое Валерьевне казалось, что Маргарита отказалась помочь сестре просто из вредности. Другой причины она не видела: Алла и вся ее семья заняты, Маргарита свободна. Почему бы не помочь людям?
Когда за матерью закрылась дверь, Рита обессиленно опустилась на диван рядом с проснувшимся Егором. Малыш протянул к ней пухлые ручки, и Маргарита прижала его к себе. Ей вдруг безумно захотелось защитить этого маленького человечка от всего мира, от бабушкиных манипуляций, от тетиных капризов, от несправедливого деления на «нужных» и «ненужных».
Вечером, когда Игорь вернулся с работы, Рита пересказала ему разговор. Муж выслушал внимательно, нахмурился, а потом усмехнулся:
— Рита, ты меня, конечно, прости, но у твоей мамы мозги наизнанку вывернуты. Я уже давно удивляюсь тому, как по-разному она к вам относится.
— А я уже давно не удивляюсь, — сказала Рита. — Привыкла. Всю жизнь слышала: «Ты, Рита крепкая, здоровая, высокая, а Аллочка — маленькая, худенькая, хрупкая, болезненная». Поэтому, когда вставал вопрос о том, кто будет убирать квартиру, мыть посуду, полоть грядки на даче, ответ был один — Рита. А когда у Аллы случился солнечный удар, потому что она весь день с деревенскими ребятами на речке проторчала, так мама за ней чуть ли не с опахалом ходить стала.
Игорь обнял жену за плечи.
— Знаешь, Рита, давай-ка я сам Зое Валерьевне позвоню и скажу, что я запрещаю тебе ухаживать за свекровью сестры в ущерб нашему сыну. А то ведь они от тебя не отстанут, — сказал муж.
Маргарита хотела возразить: мама не любит, когда в семейные дела вмешиваются зятья. Но усталость взяла свое, и она просто кивнула.
Игорь набрал номер тещи. Рита слышала его спокойный, уверенный голос:
— Зоя Валерьевна, я понимаю ваше желание помочь Алле. Но моя жена не может ухаживать за свекровью вашей младшей дочери. У нас маленький ребенок. Я запрещаю Рите заниматься этим.
Конечно, теща была очень недовольна, о чем и сообщила Игорю:
— Вообще, близкие люди должны помогать друг другу. Жаль, что вы с Ритой этого не понимаете, — сказала она и положила трубку.
Игорь лишь пожал плечами.
— Ну что, теперь отстанут?
— Хотелось бы верить, — вздохнула Рита
Но, как она и предполагала, этим делом не закончилось.
На следующий день ее атаковали сразу двое.
Первой позвонила Алла. Голос у сестры был обиженный, словно именно Риту, а не кого-то еще, угораздило создать проблему.
— Рита, ну что ты капризничаешь? Ольгу Владимировну через три дня домой привезут. Надо что-то решать… — протянула Алла.
— Алла, если надо, значит, решайте. Я вам не мешаю, — ответила Рита, стараясь говорить ровно.
— Мы, вообще-то, на тебя рассчитывали. У тебя опыт есть, ты ведь тогда за бабушкой ухаживала, когда она ногу сломала, — напомнила сестра.
— За бабушкой я ухаживала летом, во время каникул. К тому же у меня тогда ребенка не было. Но, честно говоря, за твоей свекровью я бы не стала ухаживать, даже если бы была абсолютно свободна, — сказала Маргарита.
— Почему? — искренне удивилась Алла.
— Потому что это не моя свекровь, а твоя. У вас там народу как в садке кроликов, но никто не желает ручки испачкать. Сами решайте. Всё! — ответила Маргарита и закончила разговор.
Егорка мирно сопел в кроватке, и Рита в который раз порадовалась, что у нее действительно спокойный ребенок. Но это не значило, что она может бросить его ради прихотей сестры.
Буквально через полчаса телефон ожил снова. На этот раз звонил муж Аллы — Геннадий. Он решил зайти с другой стороны — деловой, прагматичной.
— Рита, мы ведь не просто так тебя просим, мы готовы тебе платить. Ты будешь приезжать к восьми утра и работать до шести. Получается десять часов. Мы будем платить тебе тысячу. Плюс питание. Готовить будешь сама.
Маргарита усмехнулась. Она знала Гену как человека, который любил экономить на всем, но сейчас его предложение звучало почти оскорбительно.
— Гена, я насчет тысячи не поняла. Это в день или в час? — поинтересовалась Рита.
— В день, конечно. Это неплохо. В выходные ты приезжать не будешь, так что в месяц получится примерно двадцать пять — двадцать шесть тысяч. Соглашайся! — в голосе Геннадия слышалась уверенность, что сейчас Рита обрадуется и ухватится за это предложение.
— Дорогой родственник! Посмотри расценки на услуги сиделок. По нашему городу — это от пятисот рублей в час. Понимаешь: «от пятисот». Но ты не пугайся: даже если вы предложите пять тысяч в день, я все равно не соглашусь. Справляйтесь сами.
— Рита, столько платят чужим людям! А тебя просят о семейной помощи! — возмутился Геннадий.
— Вот именно — семейная. Ваша семья, вы и решайте, — отрезала Рита и снова повесила трубку.
Она чувствовала себя вымотанной до предела. Казалось, что все вокруг сговорились против нее. Мама, сестра, зять — они говорили на разных языках, но суть была одна: Рита должна, обязана, просто не может отказаться, не имеет права.
На следующий день ей снова звонила мама, потом еще раз Алла — они давили на жалость, обещали золотые горы, но Маргарита все равно не согласилась.
Алла чуть ли не рыдала в трубку:
— Рита, ну что тебе стоит? Я бы на твоем месте ни минуты не раздумывала!
— Вот и прекрасно, сейчас ты на своем месте, — отвечала Рита. — Никто тебе не мешает заботиться о свекрови. Ты же свободна по выходным.
— Но у меня работа! И планы — Гена обещал мне тур в Таиланд! — воскликнула сестра.
— Алла, твои планы меня не касаются, — устало говорила Рита. — Я мать. У меня ребенок. И я не собираюсь отказываться от своей жизни ради твоих путешествий.
Через неделю они с Игорем узнали, что муж и сын оформили Ольгу Владимировну в частный пансионат. Платить стали вскладчину, разделив общую сумму на четверых: муж, две дочери и сын.
Алла на Маргариту обиделась окончательно и бесповоротно. Она пришла к сестре, чтобы высказать свое недовольство.
— Из-за того, что приходится пансионат для свекрови оплачивать, мы с Геной в этом году никуда не поедем. А он обещал мне тур в Таиланд или во Вьетнам. Если бы ты согласилась нам помочь, я бы сейчас чемодан собирала. А так придется к маме на дачу ехать, комаров кормить, — заявила сестра, не скрывая обиды.
Маргарита посмотрела на Аллу. Худенькая, маленькая, с надутыми губками — в свои двадцать восемь лет она выглядела как капризная девочка, которой не купили очередную куклу.
— Алла, ты понимаешь, что я не обязана решать твои проблемы? — спросила Рита спокойно. — У меня своя семья. Свой ребенок. И я устала быть для всех бесплатной сиделкой, няней, уборщицей. У меня тоже есть своя жизнь, свои планы. И они связаны с моим сыном и мужем, а не с твоей свекровью.
— Но тебе же ничего не стоило! Ты все равно сидишь дома с Егоркой! — воскликнула Алла.
Рита почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. Сколько можно? Сколько можно слышать это «тебе же ничего не стоит»?
— Слушай, Алла. Когда к тебя будет ребенок, ты поймешь, стоит это чего-нибудь или нет. А пока просто прими то, что я не собираюсь быть вашей Золушкой. Ты взрослая женщина. Твой муж взрослый мужчина. Его сестры взрослые тетки. Решайте свои проблемы самостоятельно.
Алла обиженно поджала губы.
— Ну и пожалуйста, — фыркнула она. — Мы тебя больше ни о чем не попросим.
— Вот и славно, — улыбнулась Рита. — Очень на это надеюсь.
Она почувствовала, как с плеч спадает многолетний груз. Может быть, впервые в жизни она поставила себя и свою семью на первое место. И это ощущение было удивительным, почти невесомым.
Вечером, когда Игорь вернулся с работы, она рассказала ему о разговоре с сестрой.
— Знаешь, Игорь, — сказала она тихо. — Я ведь всегда думала, что люблю маму и сестру. И что они любят меня. А сегодня поняла: мы любим по-разному. Они любят меня как функцию, как удобный инструмент. А если инструмент перестал работать, то его выкидывают, как сломанную лопату. Я так Алле и сказала.
— Ты правильно ответила, — сказал муж, — и вообще, ты самая лучшая мама для Егорки. И самая лучшая жена для меня. А они пусть сами разбираются.
Автор – Татьяна В.