Ванная слишком холодная. Кафель под босыми ногами ледяной, будто я стою не на полу, а на тонком весеннем льду, готовом треснуть в любую секунду. Сижу на краю ванны, сжимая в ладони маленькую пластиковую палочку. Упаковка валяется в раковине.
Три года. Тридцать шесть месяцев. Тысяча девяносто пять дней попыток, каждый раз — предательское красное пятно. И тишина. Она с каждым разом становилась все громче, пока не превратилась в ледяную стену между мной и мужем.
Тимур хочет наследника. Продолжателя дела, династии. Он строит дома, целые кварталы, но не может построить самую простую вещь – нашу семью. Его взгляд последнее время… Он скользит по мне, как по дорогой, но бесполезной вещи. Мы стали комнатными растениями в одном горшке, чьи корни переплелись, но больше не питают друг друга.
Закрываю глаза и молюсь. Пусть я в этот раз буду беременна. Очень хочу стать матерью. И ради своей мечты готова на все.
У меня задержки. Три дня надежды, которая с каждым часом становится все более невыносимой. Боюсь надеяться. Это больно — видеть отрицательный результат, когда уверен, что в этот раз получилось.
Но и не надеяться уже не могу.
Кладу тест на край раковины. Не смотрю. Отворачиваюсь. Сердце колотится где-то в горле, пульсирует в висках. Включаю воду, чтобы заглушить тишину и хоть чем-то себя занять. Мою руки, смотрю в зеркало на свое бледное лицо.
Мне всего лишь двадцать девять, а журналисты успели назвать меня бесплодной женой крупного бизнесмена.
Надеюсь, сегодня я, наконец, добьюсь своего и буду смотреть на всех с гордо поднятой головой.
Глубоко вдыхаю и поворачиваюсь.
Время замедляется.
Одна полоска. Яркая, такая четкая.
Смотрю, затаив дыхание.
И… там же есть вторая полоска! Бледно-розовая, но она есть.
Хватаю тест, подношу ближе. Не верю собственным глазам.
Сначала — ничего. Тишина внутри. А потом… горячая, сбивающая с ног волна, которая подкатывает от самого низа живота к горлу.
Я беременна!
Боже мой… Наконец-то!
Не нахожу себе места. Выхожу из ванной, беру телефон, хочу позвонить Тимура, но не могу… Потому что не так нужно сообщать долгожданную новость.
Занимаю себя ужином. Готовлю с улыбкой, понятия не имея, как дотерпеть до возвращения мужа. Да, три года — не сильно долго, но, если учесть желание Тимура скорее стать отцом… Эти годы для меня тянулись слишком долго. А исчезла свекрови о том, как сильно она мечтает стать бабушкой — это отдельная тема.
Решаю приготовить его любимое: жареную телятину с розмарином и картошку, томленую в сметане с укропом. Кладу на стол две тарелки, два прибора. Ставлю свечу. Все должно быть идеально. Сейчас, когда внутри меня бьется наше маленькое чудо, все должно стать другим. Он войдет, удивится, почувствует запах праздника. А я встану посреди этой красоты и просто скажу. Или, может, поднесу его руку к своему животу. Лучше просто скажу: «Тимур, у нас будет ребенок».
Может, ледяная стена рухнет в один миг.
Закончив с ужином, иду в ванную. Горячие струи смывают усталость, а я не могу перестать представлять его реакцию.
Улыбку. Объятия. Его взгляд, который снова будет смотреть на меня, а не сквозь меня. Тщательно сушу волосы феном, укладываю мягкие волны. Наношу макияж, одеваю платье. Оно чуть плотнее облегает грудь — или это мне уже кажется?
Накрываю на стол. Смотрю на часы. Семь. Он обычно в это время уже дома.
Семь тридцать.
Восемь.
Картошка в сметане давно перестала парить под крышкой, мясо остыло, затянувшись тонкой корочкой. Я не трогаю телефон. Не хочу звонить, не хочу спрашивать, почему задерживается. Этот вечер — мой ему подарок. Сюрприз. Он должен просто… прийти.
В девять выключаю свет на кухне. Сажусь на широкий подоконник в гостиной, поджав под себя ноги. Прижимаю лоб к холодному стеклу. За окном зажигаются огни, потом один за другим гаснут. Во дворе останавливаются машины, но его черный внедорожник не появляется. Ни звонка. Ни сообщения. Вся моя радость начинает покрываться инеем. Пытаюсь убедить себя, что Тимур на работе. Может у него срочное совещание, а потом застрял в пробках…
Но сердце шепчет совершенно другое... Глажу ладонью живот, не прекращая улыбаться.
«Папа задерживается. Но он обязательно придет. Узнает».
Полночь.
Час ночи.
От него ни слуху, ни духу. Тишина в квартире становится физической, она ужасно давит. Я больше не могу сидеть на подоконнике и смотреть в темноту. Слезаю, бреду к дивану. Падаю на него, не снимая платья и туфель. Накрываюсь первым, что попадает под руку — его вязаным пледом. Он пахнет им. Вдыхаю этот запах, зажмуриваюсь, пытаясь удержать внутри хоть каплю сегодняшнего счастья. Накатывает усталость и я не знаю, когда засыпаю.
Просыпаюсь от чувства, что в комнате кто-то есть.
Открываю глаза. В гостиной полумрак. Только слабый свет уличного фонаря пробивается сквозь щель в шторах. А напротив, в глубоком кресле, сидит Тимур.
Даже не снял пальто. Только пришел? Сидит, наклонившись вперед, упершись локтями в колени. Его лицо как бледное пятно в темноте, смотрит на меня в упор. Без выражения. Как будто он пришел не домой, а на чужую территорию и теперь изучает незнакомый, беспокоящий его объект.
Взгляд мужа сушит горло. Сейчас мне гораздо холоднее, чем несколько часов назад, когда я стояла босиком на холодном полу.
Медленно приподнимаюсь, спуская ноги.
— Тимур? — голос хриплый ото сна. — Который час? Что… что случилось?
— Нужно поговорить, Ксения.
Полным именем он меня называет крайне редко. Когда злится или же… хочет сказать что-то неприятное.
— Надо, да, — киваю. — Я ждала тебя весь вечер. Хотела кое-что сказать. Но так не дождалась… Почему ты так поздно? И… сними верхнюю одежду.
Тимур поджимает губы. Злится. А я не знаю, на что.
— У меня есть другая, Ксения. Я тебя больше не люблю.
Клянусь, если бы мне воткнули нож в грудь — такой сильной боли я не испытала бы, как от его слов.
— Что?! Не понимаю… У тебя… — язык не поворачивается спросить, но я заставляю себя: — У тебя есть любовница?
— У меня есть любимая женщина. И она беременна. Я, наконец, стану отцом. Не хочу, чтобы мой ребенок родился внебрачным. Поэтому… Нам срочно нужно развестись.
— Развестись, — повторяю с горькой усмешкой. — То есть… Ты уходишь r своей беременной любовнице?
— Да. Прямо сегодня. Подпиши документы, — кивает на папку, лежащую на журнальном столе. — Давай без истерики. Она меня ждет.
Сначала я не чувствую ровным счетом ничего. Лишь пустота, которая постепенно превращается в неприятную боль. Слова мужа как камень, брошенный в глубокий колодец. И он все летит, не достигнув дна, не издав звука. Только бешеный свист в ушах.
Тимур не может быть серьезен. Это бред. Ужасный, жестокий бред.
Медленно выдыхаю, стараясь привести мысли в порядок и не поддаваться эмоциям. Из горла вырывается короткий смешок.
— Хватит, Тимур. Хватит шутить. Это… совсем не смешно.
Ищу в его лице хоть намек — дрожь в уголке губ, сломанный взгляд, что-то, что выдаст этот жестокий фарс. Но там ничего нет. Абсолютно! Он настолько серьезен, что пугает меня своим каменным выражением лица.
— Ты думаешь, я стал бы шутить на эту тему? — его голос режет тишину. — Я говорю предельно ясно. У меня есть другая. Она ждет ребенка. Моего ребенка. Я ухожу от тебя, Ксения.
Тимур принял решение и ждет от меня смирения — именно это я понимаю.
Камень, брошенный в колодец, наконец падает. Падает и разбивает дно. А из разбитого дна поднимается ледяная волна ужаса и разочарования. Она заливает все внутри, вытесняя воздух из легких.
«Другая. Любимая. Беременна. Мой ребенок.»
Каждое слово — отдельный удар. Они выстраиваются в чудовищную картину.
Как я могла быть такой слепой?
Проклинаю себя. Потому что я же видела изменения в нем. Он пропадал, ссылаясь на срочные совещания. Приезжал глубокой ночью. Или же телефон всегда клал экраном вниз. А еще смотрел мимо меня. Постоянно отводил взгляд, что Тимуру не свойственно.
Хотя… Нет, я не была слепой. Моя психика предпочитала верить в более простую, менее болезненную ложь: он устал, у него срочные дела… Это моя вина, что нет ребенка. Потому что признать его измену означало разрушить все три года. Наши усилия и всю мою личность. Это был мой механизм защиты: проще винить себя, чем принять предательство.
Когда мы в последний раз занимались любовью? Недели три назад? И то, кажется, было не из-за огромного желания, а потому что я целовала, обнимала и прижималась к нему. Он не хотел меня. А, может, просто думал о ней, когда спал со мной…
Меня тошнит. Тошнит от мысли, что он был с ней, а потом приходил ко мне. Или же наоборот.
А самое главное… Тимур нашел то, что хотел. Наследника. Просто не со мной.
А мы? Мы три года пытались. Три года я глотала таблетки, сдавала анализы, лежала под ультразвуком, чувствуя себя сломанным механизмом. И все это время… все это время у него была запасная опция? Или я уже была запасной? Просто он еще не нашел ту, которая сработает?
— Как долго? — собственный голос звучит как скрип ржавой двери. Я даже не понимаю, что спрашиваю. Как долго он меня обманывал? Как долго она существует? Как долго они… смеялись надо мной?
Он отводит взгляд. Смотрит не на меня, а в темный угол комнаты.
— Это не имеет значения, Ксения.
— ИМЕЕТ! — вырывается хриплый, разрывающий горло крик. — Для меня имеет! Ты… ты что, спал с нами одновременно? Возвращался от нее ко мне? Целовал меня, когда…
Не могу договорить. Картина слишком отвратительна. Чувствую себя оскверненной. Обманутой. Впрочем, я и есть обманутая, ненужная жена.
Он молчит. Его молчание и есть ответ. Самый страшный.
Последние месяцы, когда я винила себя, свое тело и неполноценность… Дни, когда я думала, что он отдаляется, потому что устал ждать, разочаровался во мне…
Тимур просто переключился. Нашел другой, более плодородный проект.
Ирония такая горькая, что перехватывает дыхание. Сегодняшний день. Тест. Эта безумная, окрыляющая радость. Я готовила ужин, наряжалась, ждала… А он в это время, наверное, был с ней. Обсуждал, как сказать бесплодной жене, что она больше не нужна.
Смотрю на свой плоский живот в этом дурацком, красивом платье. Внутри меня растет его ребенок. Наш. Тот, о котором он так мечтал. Но он об этом не знает. И я теперь не хочу, чтобы он узнал.
Этот малыш только мой. Мое спасение и месть одновременно. Тимур уйдет к своей «любимой» и своему «законному» ребенку. А у меня останется тайна. И часть его, которую он никогда не получит.
Поднимаю взгляд на мужа. Слез нет. Их выжгло разочарование и боль. Я чувствую только пустоту и решимость.
— Ты прав, — говорю странно ровным голосом. — Нам действительно нужно поговорить. Но не сейчас. Сейчас ты уходишь. Возьми свои вещи и уходи. А о документах… и обо всем остальном мы поговорим завтра. Через адвокатов.
Тимур смотрит на меня с неким удивлением. Он ждал истерики, слез, униженных просьб? Однозначно не ждал спокойствия.
— Ксения…
— Уходи, Тимур. Прямо сейчас. Пока я не сделала того, о чем мы оба потом будем жалеть. Не заставляй ждать свою любовницу. Желаю тебе, чтобы однажды ты испытал ровно то же, что испытываю сейчас я.
Вижу, как он колеблется. Но Тимур уже принял решение. А мое внезапное согласие ему только на руку. Он медленно встает, поправляет пальто.
— Папка на столе. Посмотри. Я позвоню завтра.
— Мужчина, который бьет в спину — он вовсе не мужчина, Тимур. Я считала тебя самым честным, верным. Никогда не могла бы подумать, что ты до такого опустишься. И в то же время я понимаю, что ты, наверное, в чем-то прав. Ты хотел добиться своей цели любым путем, раз раздавил жену и лег с другой. Ты не виноват. Это я была слишком наивной. Ты открыл мне глаза.
Тимур кивает, поворачивается и идет к двери. Не оглядывается. Не говорит «прости». Просто уходит.
Дверь закрывается с тихим щелчком.
Сижу на диване, укутавшись в его плед. Смотрю на оставленную мужем папку. Внутри нее наш брак, превращенный в пункты и подписи. А внутри меня — его ребенок, превратившийся из мечты в оружие.
Тишина теперь другая. Она не давит. Она звенит. Звенит звоном разбитого стекла. И я знаю одно — сегодня умерла одна Ксения. Та, что верила в любовь. В чудо. И в то, что ледяная стена может рухнуть. Но родилась другая. Сильная, готовая наследника глотку каждому ради своего малыша.
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Обманутая жена", Лена Голд ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 1
Часть 2 - продолжение