21:14. Вода в ванной шумела. На тумбочке завибрировали смарт-часы Вити.
Антонина: Капли мелкому купила. Скинь 850 рублей. Жду.
Чашка выскользнула из пальцев. Горячий чай залил ламинат. Керамика со звоном ударилась о плитку.
Я тупо смотрела на светящийся экран.
Антонина. Капли. Мелкий.
Мы женаты 12 лет. У нас нет детей. Мы платим ипотеку за двушку.
А у Антонины есть мелкий. И Витя скидывает ей на капли.
Вода в ванной выключилась.
Я схватила тряпку. Упала на колени. Стала судорожно вытирать лужу.
Дверь открылась. Вышел муж. Распаренный. В одном полотенце.
— Катя, ты чего на полу? — он вытирал волосы.
— Чай пролила, — ровным голосом ответила я.
— Осторожнее надо, Катюша, — он прошел мимо меня к кровати.
Он взял часы. Экран загорелся. Витя быстро смахнул уведомление.
— Кто писал? — спросила я, не поднимая головы.
— С работы, — бросил он. — Шеф завтра совещание собирает.
Совещание. За 850 рублей.
Я выжала тряпку в ведро.
— Ужинать будешь? — спросила я.
— Давай. Я голодный как волк.
Я пошла на кухню. Поставила сковородку на плиту.
Руки действовали механически. Внутри всё заледенело.
Два месяца назад мы продали дачу моей мамы. Выручили 2 миллиона 450 тысяч рублей. Деньги лежали на вкладе Вити.
Он копил на новую машину.
А капли покупала Антонина.
Я разбила два яйца о край сковородки, представляя его голову.
Утром Витя собирался в офис.
Я гладила его голубую рубашку. Утюг шипел.
— Сегодня задержусь, — сказал он, завязывая галстук.
— Надолго? — я не смотрела на него.
— Часов до десяти. Отчетный период, сама понимаешь.
Я понимала. Отчетный период требовал капель.
— Хорошо, — кивнула я. — Слушай, Витя.
— М-м?
— Мне надо зубы лечить. Импланты ставить. Давай снимем двести тысяч.
Он замер. Галстук повис криво.
— Кать, ну мы же договаривались.
— О чем?
— Деньги лежат под хороший процент. Снимем сейчас — потеряем доход.
— У меня зуб болит.
— Выпей таблетку. Потерпи до декабря. Зимой снимем.
Он взял портфель. Подошел ко мне.
— Не дуйся, Катька. Я же для нас стараюсь.
Он поцеловал меня в макушку. От него пахло дорогим одеколоном.
Хлопнула входная дверь.
Я пошла в спальню. Открыла шкатулку с документами.
Генеральная доверенность лежала на самом дне. Мы делали ее для сделки с дачей. Доверенность давала мне право распоряжаться всеми его счетами.
Я достала паспорт.
Набрала номер сестры.
— Светка, привет, — сказала я в трубку.
— Привет. Ты чего так рано? — голос сестры был хриплым.
— У Вити есть ребенок.
В трубке повисла тишина.
— Ты пьяная? — резко спросила Света.
— Вчера на часы пришло сообщение. Антонина просит денег на капли мелкому.
— Твою мать, — выругалась сестра. — Ты ему сказала?
— Нет. Он думает, я ничего не видела.
— И правильно. Деньги где?
— На его счету.
— Собирайся. Бери доверенность. Езжай в банк.
— Думаешь, отдадут?
— Обязаны. Снимай всё до копейки.
— Мне страшно, Свет.
— Страшно будет на улице остаться. Жду тебя у себя через два часа.
Я сбросила вызов.
Оделась за пять минут. Вызвала такси.
Сегодня у кого-то будет очень плохой отчетный период.
Отделение банка было пустым.
Кондиционер дул ледяным воздухом.
Я подошла к окну номер три.
— Добрый день. Я хочу закрыть вклад мужа, — сказала я.
Протянула паспорт и доверенность.
Девушка в белой блузке начала читать бумагу.
— Вы понимаете, что потеряете все начисленные проценты? — спросила она.
— Да. Закрывайте.
— Сумма большая. 2 миллиона 450 тысяч рублей. Нужно заказать наличные.
— Когда они будут?
— Если закажем сейчас, машина привезет к двум часам дня.
— Оформляйте.
Она застучала по клавиатуре.
— Мне нужно сделать контрольный звонок владельцу счета, — сказала операционистка.
Внутри всё оборвалось.
— Звоните, — сухо разрешила я.
Витя всегда выключает звук на совещаниях. И у Антонины.
Она включила громкую связь.
Гудок. Второй. Третий.
— Абонент временно недоступен, — сообщил механический голос.
Девушка пожала плечами.
— Хорошо. Подпишите заявление на выдачу.
Я расписалась. Рука не дрогнула.
Вышла на улицу. До двух часов нужно было убить время.
Пошла в строительный магазин.
Купила пять огромных черных мешков для мусора. Плотных. На 120 литров.
Купила новый замок для входной двери. Самый дорогой. За 6 тысяч.
Время тянулось медленно.
Я села в парке на скамейку. Достала телефон.
Зашла в банковское приложение Вити. Пароль я знала давно. Он ставил год нашего знакомства.
Открыла историю переводов.
Перевод: Антонина В. — 15000 рублей.
Перевод: Детский мир — 8400 рублей.
Перевод: Аптека — 850 рублей.
Всё за последний месяц.
А я ходила в старых зимних сапогах. Потому что мы копили на Тойоту.
Ровно в 14:00 я вернулась в банк.
Меня провели в кассу.
Женщина за бронированным стеклом долго считала купюры машинкой.
Красные бумажки мелькали с противным треском.
Она выдала мне тугую пачку.
Я сложила деньги в рюкзак. Застегнула молнию.
Рюкзак стал тяжелым.
Я вышла из банка и поехала к сестре.
Мои сапоги теперь будут стоить дороже его машины.
Света ждала меня на кухне.
— Привезла? — спросила она вместо приветствия.
— Вот, — я бросила рюкзак на стол.
Сестра открыла молнию. Присвистнула.
— Молодец, Екатерина. Теперь слушай меня.
Она налила мне кофе.
— Деньги положим в мою банковскую ячейку. Оформлена на меня. Он до них не доберется.
— Это же совместно нажитое, — тихо сказала я.
— Это деньги с продажи дачи твоей матери! — рявкнула Света. — Или ты хочешь половину Антонине подарить?
— Не хочу.
— Вот и помалкивай. Для суда ты деньги потратила. Проиграла в казино. Потеряла на улице. Поняла?
— Поняла.
— Дальше что делать будешь?
— Домой поеду. Вещи его соберу.
Света кивнула.
— Будет орать. Будет бить посуду. Полицией грозить.
— Пусть грозит. Квартира на мне.
— Ипотека общая.
— Ипотеку я со своей зарплаты платила. А он свои откладывал.
— Суд всё равно поделит пополам, — вздохнула сестра.
— Пусть делит. Долг по ипотеке тоже пополам поделим.
Я допила кофе.
— Я поехала, Свет.
— Держись, Катюша. Звони, если начнет руки распускать.
Я вернулась домой к четырем часам.
Вызвала мастера по замкам.
Мужик приехал через двадцать минут.
— Личинку менять? — спросил он, жуя жвачку.
— Весь замок полностью.
Он возился около часа. Искрила болгарка. Визжала дрель.
— Готово, хозяйка. С вас четыре тысячи.
Я отдала деньги. Забрала новые ключи.
Закрыла дверь изнутри.
Достала черные мешки.
Подошла к шкафу. Открыла дверцы.
Его костюмы. Я брала их прямо с вешалками. Кидала на дно мешка.
Его рубашки. Джинсы. Трусы. Носки.
Мешок быстро наполнился. Я завязала горловину тугим узлом.
Взяла второй.
Пошла в ванную.
Сгребла с полки его бритву. Гель для душа. Пену.
Дорогую туалетную воду, которую дарила на Новый год.
Зашла на кухню.
Достала его любимую пивную кружку. Бросила поверх бритвенных принадлежностей. Кружка глухо звякнула.
Собрала всё. Документы положила в отдельный пакет.
Вытащила три огромных черных мешка на лестничную клетку.
Поставила возле лифта.
Вернулась в квартиру.
Закрылась на все обороты.
Села на табуретку в прихожей.
На часах было 18:30.
Телефон завибрировал.
Еду домой. Купить что-нибудь к чаю?
Я посмотрела на экран.
Купи капли.
Я нажала кнопку отправки.
Чай сегодня отменяется.
В 19:15 в подъезде хлопнула дверь.
Загудел лифт.
Шаги на площадке. Уверенные. Быстрые.
Загремели ключи.
Металл скрежетнул по металлу. Ключ не входил.
Витя выругался вполголоса.
Снова попытался вставить ключ.
— Катя! — крикнул он через дверь. — У нас замок сломался!
Я сидела на табуретке и молчала.
— Кать! Ты дома?
Он начал стучать кулаком по железу.
Я встала. Подошла вплотную к двери.
— Я дома, — сказала я громко.
— Открой! Ключ не лезет!
— Он и не должен лезть. Замок новый.
За дверью повисла тяжелая пауза.
— В смысле новый? — его голос изменился. Стал настороженным. — Зачем ты замок поменяла?
— Поверни голову налево. К лифту.
Я слышала, как он сделал два шага.
— Это что за мусор? — спросил он.
— Это твои вещи.
Снова тишина. Только гудение трансформатора в щитке.
— Катя, ты с ума сошла? Открой немедленно! — он дернул ручку.
— Не открою. Забирай мешки и уходи.
— Куда я пойду? Что за цирк ты устроила?
— Иди к Антонине. Помоги ей мелкому капли капать.
Удар ногой в дверь заставил меня вздрогнуть.
— Ты лазила в мой телефон! — заорал Витя.
— На часы пришло. Вчера вечером.
— Дура! Это коллега! Мы скидывались на подарок!
— В Детском мире? И в аптеке? Я видела выписки с твоего счета.
Он замолчал. Крыть было нечем.
— Пусти меня в мой дом! — снова рявкнул он.
— Дом мой.
— Мы в браке 12 лет! Квартира общая! Ипотеку вместе платили!
— Ипотеку платила я. С моей карты все переводы. А ты откладывал.
— У меня на счету два с половиной миллиона! Это общие деньги! Я найму адвокатов, ты на улице окажешься! — он сорвался на визг.
Я прислонилась лбом к прохладной двери.
— На счету ноль рублей, Витя.
За дверью стало очень тихо.
— Что ты сказала? — прошептал он.
— Я сняла всё по генеральной доверенности. Два миллиона 450 тысяч рублей. Счета пусты.
— Ты не имела права…
— Это деньги с дачи моей мамы. Я их вернула.
— Ты воровка! — он снова начал колотить в дверь. — Я сейчас полицию вызову!
— Вызывай. Документы на квартиру у меня. Доверенность законная. Увидимся в суде.
Я развернулась и пошла на кухню.
Он стучал еще минут сорок. Орал на весь подъезд.
Обещал сгноить меня в тюрьме. Обещал переломать ноги.
Вышла соседка снизу. Пригрозила нарядом полиции за нарушение тишины.
Витя стих.
Я услышала, как он волоком потащил мешки к лифту. Пластик шуршал по бетону.
Двери лифта закрылись.
Я налила себе воды. Выпила залпом.
Телефон на столе разрывался от сообщений.
Ты ответишь за каждую копейку.
Я тебя по миру пущу.
Верни хотя бы миллион, мне жить не на что!
Я заблокировала его номер.
Пусть теперь Антонина его кормит.
Утром я проснулась от звонка.
Звонила свекровь. 8 раз подряд.
Я выключила звук и пошла умываться.
Свекровь не сдавалась. На девятый раз я взяла трубку.
— Екатерина! — завизжала Зинаида Петровна. — Ты что творишь, дрянь такая?!
— Доброе утро, Зинаида Петровна, — вежливо сказала я.
— Какое доброе?! Витенька ночевал в машине! Ты выставила мужа на мороз!
— На улице август. Тепло.
— Ты украла его деньги! Он копил на машину!
— Он копил на машину с денег от дачи моей матери. И параллельно содержал чужого ребенка.
— Он мужчина! Оступился! А ты бесплодная пустышка, даже родить ему не смогла!
Слова ударили наотмашь. Но боли не было.
— Раз я пустышка, пусть живет с плодородной Антониной.
— Верни деньги, воровка! Мы подадим в суд! Ты сядешь!
— Подавайте.
Я сбросила вызов и отправила номер в черный список.
Налила себе кофе. Села у окна.
Впереди тяжелый развод. Дележка ипотеки. Грязь, суды и нервы.
Я знаю, что по закону он имеет право на половину этих денег. Они лежали на его счету в период брака.
Но я не отдам ему ни копейки. Я спрятала их надежно. Буду врать в суде, буду тянуть время, буду платить адвокатам.
Он остался с пакетами мусора и кредитной картой. Я выкинула его без куртки, без денег и без шанса на прощение.
Света сказала, что я поступила слишком жестоко. Что надо было делить по-честному.
Но честность закончилась в 21:14, когда загорелся экран его часов.
А как бы вы поступили с человеком, который воровал вашу жизнь годами?