Я поняла, что в моей квартире творится неладное, ещё в тамбуре. Из-за двери доносился заливистый хохот золовки, натужный кашель свекрови и… запах. Резкий, дешёвый запах обойного клея, который ни с чем не перепутаешь.
Я прижала палец к сканеру замка. Щелчок. Дверь распахнулась, и я замерла на пороге.
В моей гостиной, где ещё утром красовались авторские итальянские обои цвета «пыльная роза», царил хаос. Мебель была сдвинута в кучу и замотана тонкой плёнкой. На полу валялись обрывки бумаги. А на стремянке, весело размахивая валиком, стояла Леночка, сестра моего мужа.
— О, Танечка пришла! — пропела свекровь, Галина Петровна, выходя из кухни с тазом жижи. — А мы тут решили сюрприз сделать. Обновить, так сказать, твою серость. А то заходишь — как в склепе, всё такое бледное. Мы вот весёленькие купили, с лилиями!
Я посмотрела на стену. Там, криво и с пузырями, красовались ядовито-зелёные бумажные полотна в огромных золотых лилиях. Мой дизайнерский ремонт, на который я пахала полгода, не вылезая из командировок по всему Югу России, был уничтожен.
— Кто вам разрешил? — голос мой прозвучал пугающе тихо.
— Танечка, ну что ты как неродная, — Галина Петровна поставила таз на мой паркет из белёного дуба. — Игорь сказал, что ты на работе зашиваешься, тебе не до уюта. Вот мы, как семья, и решили помочь. Леночке всё равно жить негде, она от мужа ушла, решили её к вам подселить. А в этой комнате ей будет в самый раз.
Я почувствовала, как внутри закипает тяжёлая, холодная ярость. Я — руководитель отдела продаж в крупном агрохолдинге. Я умею дожимать самых капризных фермеров и закрывать сделки на десятки миллионов. Но здесь, в собственном доме в центре Краснодара, меня пытались выставить гостьей.
— Где Игорь? — спросила я, стараясь не смотреть на изуродованные стены.
— В магазине, за добавкой клея пошёл, — отозвалась Леночка со стремянки. — Тань, ты не дуйся. Мы ж как лучше. И вообще, брат сказал, что в этой квартире он тоже право голоса имеет. Семья же!
Я прошла на кухню, чтобы смочить горло. И тут увидела её. Мою любимую чашку из тончайшего костяного фарфора — подарок отца, которого не стало в прошлом году. Она лежала в раковине, разбитая на три части. Видимо, в ней пытались развести клей или просто небрежно швырнули.
Дзынь.
Внутри меня что-то окончательно лопнуло. Это была не просто чашка. Это был символ моего пространства, которое эти люди решили перекроить под свои нужды.
— Галина Петровна, — я вернулась в гостиную. — Спускайте дочь со стремянки. У вас есть десять минут, чтобы собрать свои вещи.
Свекровь замерла, её лицо пошло красными пятнами.
— Ты как с матерью мужа разговариваешь, выскочка? Мы тут ремонт делаем, силы тратим!
— Вы не ремонт делаете, вы совершаете порчу имущества и незаконное проникновение, — я достала телефон. — Десять минут. Или я вызываю Группу Быстрого Реагирования. У меня объект на пульте охраны.
В этот момент в квартиру зашёл Игорь с двумя рулонами тех самых «лилий» под мышкой.
— О, Танюш, привет! А мы тут…
— Игорь, — я прервала его на полуслове. — Скажи своей маме и сестре, что их визит окончен. Навсегда.
— Тань, ну чего ты начинаешь? — Игорь заискивающе улыбнулся, пряча глаза. — Мама просто хотела помочь. Леночке действительно тяжело, ей надо где-то пересидеть. Квартира большая, три комнаты… Мы же семья, у нас всё общее. Мама говорит, по закону, раз мы в браке, то…
— По какому закону, Игорь? По закону твоей мамы? — я усмехнулась. — Ты, видимо, забыл одну маленькую деталь, когда пел им про «нашу» квартиру.
Галина Петровна подбоченилась, почуяв поддержку сына.
— Игорёша здесь прописан! Имеет право и родственников привести, и стены перекрасить! А ты, Танька, не зарывайся. Завтра же пойдём в МФЦ, будешь долю на мужа оформлять, а то ишь, единоличница выискалась. Мы уже и юриста знакомого спросили — положено!
Я медленно прошла к сейфу в прихожей, набрала код. Достала папку.
— Игорь, я просила тебя не доводить до этого. Но раз твоя мама привлекла «знакомого юриста», давайте почитаем документы.
Я вытащила свидетельство о праве собственности и договор дарения.
— Галина Петровна, читайте внимательно. Эта квартира была куплена моим отцом за пять лет до моего знакомства с вашим сыном. И оформлена на меня как дарственная. Это — моё личное имущество, которое не делится при разводе и не является совместно нажитым.
Я перевернула страницу.
— А вот — брачный контракт, который Игорь подписал перед свадьбой. Пункт 4.2: «Супруг не имеет права претендовать на жилую площадь, являющуюся собственностью Супруги, и обязуется освободить её в течение 24 часов в случае расторжения брака или по требованию собственника».
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как на улице шумит транспорт на Красной. Леночка тихо сползла со стремянки. Игорь побледнел.
— И последнее, — я посмотрела в глаза свекрови. — Игорь здесь не прописан. У него временная регистрация, которую я аннулирую завтра утром через Госуслуги.
— Как это… не прописан? — охнула Галина Петровна, хватаясь за сердце. — Сын, ты что, в примаках живёшь? Без прав? На птичьих правах?!
— Мам, я думал… — промямлил Игорь.
— Ты не думал, Игорь. Ты врал им, что ты тут хозяин, чтобы казаться значительнее. А они и рады были поверить, уже и комнаты распределили, и обои мои содрали, — я указала на дверь. — Лена, Галина Петровна — вон. Игорь, ты можешь остаться ровно на столько времени, сколько тебе нужно, чтобы упаковать чемодан.
— Ты не посмеешь! — взвизгнула золовка. — Мы уже обои содрали! Ты в обшарпанной комнате жить будешь!
— Я буду жить в чистой комнате. А за испорченный ремонт, за мой итальянский флизелин и разбитую чашку, Игорь заплатит из своих накоплений на машину. Либо я подаю в суд на вас двоих за порчу имущества. Выбирайте.
Через сорок минут в квартире стало удивительно тихо. Рулоны с золотыми лилиями так и остались лежать в луже клея на полу в подъезде — я выставила их следом за вещами Леночки.
Игорь сидел на чемодане в коридоре, глядя на меня с надеждой.
— Тань, ну может… поговорим? Ну погорячились они…
— Ключи на стол, Игорь. И иди к маме. Она там как раз хотела уют создавать — вот и займись.
Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В пустой гостиной со стен свисали лохмотья бумаги, пахло дешёвым клеем и чужой наглостью. Но мне было легко. Впервые за три года брака я дышала полной грудью.
Я достала телефон и набрала номер проверенной бригады строителей.
— Алло, ребята? Нужно срочно спасать стены. И да, замок на входной двери тоже поменяем.