Коллектив патентного бюро, где я получил место, оказался довольно гармоничным. Сотрудники слыли профессионалами, ответственными и в меру весёлыми и компанейскими людьми. Через месяц с некоторыми из них я уже совершал пятничные вылазки в ближайший бар, чтобы расслабиться за кружкой пива. Но среди прочих особенно выделялся один человек – Дима Шумов. Не Дмитрий и не Дмитрий Сергеевич, а именно Дима. Причём для такой фамильярности Дима сам давал массу поводов.
Сидел он в дальнем углу общего кабинета за старым обшарпанным столом, заваленным документами. Только в редкие мгновения можно было увидеть торчащие из-за монитора клоки волос, толстые линзы очков и неряшливость мятой одежды. Если прибавить к этому неповоротливые ответы, ожидание которых длилось с минуту, во время которой Дима изучал собеседника, точно видел его впервые, то можно было сделать вывод, что Шумов – местный дурачок. Такие дурачки нередко встречаются в разных конторах, где их держат исключительно благодаря великодушию начальства.
Ни с кем из коллег Дима, кроме как по служебным делам, не общался. Тем удивительнее, что как-то после обеденного перерыва он обратился ко мне:
– Я хотел бы пригласить вас к себе на ужин в субботу. Придёте?
Предложение выглядело так нелепо, что я, растерявшись, согласился. Позже я корил себя за слабость и выдумывал благовидные предлоги для отказа, но доброта взяла верх. Дима был несчастен и одинок, и я решил уделить ему внимание, чтобы его блеклая жизнь стала хоть немного ярче.
По дороге к Шумову я представлял его пропитанное затхлостью жилище с выцветшими обоями, старой советской мебелью и болезненным тусклым светом пластмассовой люстры. Но я ошибался. На пороге меня встретил необыкновенно элегантный человек в белой сорочке и халате, в котором с трудом узнавался Шумов. Войдя внутрь, я очутился в чистой квартире с изящной мебелью, картинами на стенах и книжными шкафами, заполненными томами классической литературы. Всё говорило о том, что хозяин не только человек хорошего вкуса и образования, но и страстно увлекается культурой и искусством.
За ужином Шумов поразил меня ещё сильнее. Он открылся как человек широкого кругозора и тонкого чувства юмора. Я пытался уловить в его взгляде усмешку, дескать, ну, что, коллега, удивил я тебя? Но ничего подобного в его глазах не наблюдалось. Напротив, он вёл себя совершенно естественно, без тени желания произвести впечатление. Но под конец вечера я всё же спросил:
– Как? Что за игра? Зачем вы притворяетесь дурачком на работе?
Шумов улыбнулся и в привычной манере ответил не сразу.
– Быть дурачком в наше время выгодней, чем умным человеком.
– Это не так – горячо возразил я. – Умные нужны всегда и везде.
– Я тоже так думал. Я хорошо учился и мне пророчили светлое будущее. Но потом случился перелом. Где бы я ни трудился, я делал работу быстро и хорошо. Думаете, это шло мне на пользу? Ничего подобного! Начальству даже в голову не приходило, что данные мне поручения можно делать так скоро и легко. Они подозревали меня в безответственности, считали, что я их обманываю. Ведь по их недалёким представлениям только долгий и мучительный труд позволяет добиться хороших результатов. Глубина ума определяется не его сущностью, а тем, кто на него смотрит. Для дурака умный будет казаться тупицей лишь потому, что он его не понимает. Зато тупица может стать для дурака воплощением интеллектуальной вершины, так как его уровень дураку доступен. В ум можно только верить, иначе желание доказать его наличие будет похоже на попытки рассказать слепому о красоте заката. Заклинаю, будут у вас дети, не внушайте им, что надо стать умными. Пусть смотрят ролики в интернете, каждый из которых отнимет целый пласт в образовании. Иначе их постигнет моя судьба. Я продолжаю делать свою работу хорошо и быстро, но молчу об этом, чтобы с меня меньше спрашивали, а свободное время трачу на интересы. Пусть я слыву дураком, но это ничто. Раньше умников вообще на кострах сжигали...
30.08.24