Иногда в терапии происходит то, о чём клиенту может быть очень стыдно сказать. Он начинает ждать встречи. Начинает думать о терапевте между сессиями. Замечает, как терапевт смотрит, как говорит, как слушает. Ловит себя на фантазиях: «А что, если бы мы встретились не в кабинете?», «А что, если бы он был рядом со мной в жизни?», «А что, если это не просто терапия?»
И дальше может появиться испуг.
«Со мной что-то не так?»
«Я влюбился?»
«Это вообще нормально?»
«А если я скажу, терапевт меня отвергнет?»
«А если он подумает, что я странный?»
Мне кажется, эту тему важно доставать из стыда. Потому что чувства клиента к терапевту - в том числе тёплые, романтические, эротические, сексуализированные - не такая редкость, как может казаться. И это не всегда про «настоящую любовь» в привычном смысле. Но и не про «выдумку».
Чувство может быть совершенно настоящим. Тепло настоящее. Притяжение настоящее. Нежность настоящая. Желание быть особенным для терапевта - тоже настоящее. Вопрос только в том, к чему именно это чувство относится.
К реальному человеку, которого клиент на самом деле почти не знает? Или к тому опыту, который появляется рядом с ним?
Терапевт внимательно слушает. Не перебивает. Не высмеивает. Помнит важное. Выдерживает слёзы, злость, стыд, растерянность. Не требует быть удобным. Не убегает от боли. Не обесценивает то, что в обычной жизни могли много раз обесценивать. И если в жизни клиента сейчас много холода, грубости, равнодушия, одиночества или унижения, то терапевт может начать восприниматься почти как редкий источник тепла.
Не просто специалист. А тот, кто наконец-то видит. Тот, кто понимает, тот, кто не ранит, тот, рядом с кем можно быть живым. И тогда психика может сделать очень быстрый ход: «Вот он. Вот тот самый человек».
Хотя на самом деле клиент может быть влюблён не столько в терапевта как реального человека, сколько в возможность быть увиденным, услышанным, выдержанным, принятым.
В психоанализе это называют переносом. Клиент переносит на терапевта чувства, ожидания, фантазии, старые способы быть в отношениях. Иногда терапевт становится в переживании клиента заботливым родителем. Иногда идеальным партнёром. Иногда спасателем. Иногда тем, кто наконец даст то, чего когда-то сильно не хватило.
А иногда - человеком, которого хочется любить и которым хочется быть выбранным.
Фрейд в работе «Заметки о любви в переносе» писал: «Мы не имеем права оспаривать у влюблённости, возникающей в ходе аналитического лечения, характер подлинной любви».
Для меня это очень важная цитата. Она не обесценивает чувство клиента. Не говорит: «Это всё ненастоящее, Вы просто переносите». Нет. Чувство действительно может быть сильным, живым, телесным, эмоциональным.
Но терапевтическая задача не в том, чтобы это чувство реализовать. А в том, чтобы понять, что оно показывает. Потому что если клиент влюбляется в терапевта, там может быть очень много смысла.
Чего мне так не хватает?
Что я почувствовал рядом с терапевтом впервые или впервые за долгое время?
Какой образ я на него накладываю?
Какие качества я ему приписываю?
Что я хочу получить именно от него?
Что мне так трудно получить в реальной жизни?
Почему мне важно быть для него особенным?
Чего я боюсь, если он останется просто терапевтом?
И здесь начинается очень тонкая работа.
Потому что клиенту может быть стыдно. Особенно если он в отношениях. Особенно если терапевт другого пола. Особенно если в фантазиях появляется сексуальность. Особенно если клиент привык считать такие чувства «неправильными», «грязными», «неуместными».
Но в терапии важно не то, чтобы у клиента были только удобные чувства. Важно, чтобы с чувствами можно было работать.
Именно поэтому тему эротического переноса нельзя просто замять.
Если клиент молчит, ему приходится оставаться с этим одному. Он начинает следить за собой, стесняться, подбирать слова, скрывать фантазии, бояться реакции терапевта. Тогда часть энергии уходит не в терапию, а в удерживание секрета. А секрет в терапии часто начинает управлять процессом.
Клиент может приходить не столько исследовать себя, сколько понравиться терапевту. Может не говорить о злости, чтобы не испортить образ. Может соглашаться, улыбаться, быть «хорошим клиентом». Может ревновать к другим клиентам, к отпуску терапевта, к его личной жизни, о которой почти ничего не знает. И всё это становится важным материалом. Но только если есть возможность говорить.
С позиции терапевта здесь очень важна зрелость. Терапевту важно не стыдить клиента. Не пугаться, не флиртовать, не пользоваться этой уязвимостью, не делать вид, что ничего нет, если это уже явно присутствует в поле.
И, конечно, терапевту важно не отвечать на это действием.
Сексуальные или романтические отношения терапевта с клиентом - это не «красивая история любви». Это грубое нарушение границ и использование асимметричной позиции. Потому что клиент приходит в уязвимости, в зависимости, в доверии, в раскрытии. А терапевт отвечает за профессиональную рамку и безопасность процесса.
Фрейд писал: «Лечение должно проводиться в воздержании».
Это не только про физическое воздержание. Это про профессиональную позицию: не удовлетворять желание клиента прямым действием, не превращать терапию в личные отношения, не использовать перенос для собственного нарциссического или сексуального подтверждения.
В этом месте терапевт обязан выдержать. Не оттолкнуть клиента. Но и не соблазниться своей значимостью.
Потому что клиентская влюблённость может быть очень приятной для терапевта, если он сам неустойчив. Его идеализируют, им восхищаются, его ждут, ему придают особый смысл. И если терапевт не замечает свой контрперенос, он может начать незаметно подыгрывать: задерживать взгляд, давать больше времени, становиться мягче только с этим клиентом, ждать его сообщений, чувствовать себя спасателем.
Вот почему терапевту так важны личная терапия, супервизия и честность с собой.
Контрперенос - это не «плохая реакция терапевта». Это то, что поднимается в терапевте в ответ на клиента. Тёплое, защитное, раздражённое, спасательное, эротизированное, родительское, нарциссически приятное. И задача не в том, чтобы у терапевта ничего не возникало.
Задача - чтобы он это осознавал и не отыгрывал.
В гештальт-подходе мы бы смотрели на такую ситуацию через контакт и границу контакта.
Что происходит между нами прямо сейчас?
Как клиент смотрит на терапевта?
Что он хочет получить?
Где он начинает идеализировать?
Где он теряет реального терапевта и встречается уже со своим образом?
Где терапевт становится не живым другим, а фигурой надежды, спасения, любви, признания?
Перлз, Хефферлин и Гудман писали: «Опыт возникает на границе между организмом и его средой».
В терапии это очень видно. Влюблённость клиента не находится только «внутри клиента» и не находится только «в терапевте». Она возникает в поле между ними: в том, как устроен контакт, какую потребность он поднимает, какую старую нехватку освещает. И если это вернуть в осознавание, с этим можно работать очень бережно.
Например, терапевт может сказать: «Мне важно, что Вы смогли об этом сказать. Давайте не будем это обесценивать и не будем торопиться с выводами. Попробуем понять, что именно Вы переживаете рядом со мной».
Или: «Похоже, рядом со мной у Вас появляется чувство тепла и сильной привязанности. Давайте посмотрим, чего в этом чувстве больше - желания быть увиденной, желания быть выбранной, желания безопасности, нежности или чего-то ещё».
Или: «Я слышу, что у Вас есть фантазии обо мне. Я не буду это реализовывать в действии, но мы можем исследовать, что эти фантазии для Вас значат».
Вот здесь и появляется терапия. Не стыд, не отвержение, не соблазнение, а исследование.
Потому что влюблённость в терапевта может быть дверью к очень важным темам. К теме нехватки, к теме одиночества, к теме желания быть выбранным, к теме стыда за сексуальность, к теме идеализации. К теме того, как человек путает заботу с любовью, внимание с обещанием, безопасность с романтическим притяжением.
Иногда клиент впервые через терапевта узнаёт: со мной можно быть бережно. И это открытие может быть таким сильным, что психика сразу переводит его на язык влюблённости.
«Я хочу быть с ним».
А глубже там может быть:
«Я хочу, чтобы со мной так обращались».
«Я хочу быть важным».
«Я хочу, чтобы меня видели».
«Я хочу, чтобы рядом со мной не было страшно».
«Я хочу не выпрашивать тепло».
«Я хочу, чтобы моя уязвимость не вызывала отвращение».
И если терапия идёт хорошо, постепенно клиент начинает забирать эти смыслы себе.
Не «мне нужен именно терапевт как партнёр». А «мне важна такая форма контакта».
Не «только он может меня понять». А «я начинаю понимать, чего мне не хватает в отношениях».
Не «я хочу, чтобы он меня выбрал». А «я хочу научиться выбирать людей, рядом с которыми меня не надо постоянно заслуживать».
Лаура Перлз говорила: «Самые важные понятия - это граница, контакт и поддержка».
И в эротическом переносе это особенно точно. Есть контакт - потому что чувство живое. Есть граница - потому что терапия не становится романом. И есть поддержка - потому что клиенту нужно не стыдиться своего чувства, а иметь возможность его выдержать и исследовать.
Границы здесь не убивают близость. Они делают её безопасной.
Терапевт может быть тёплым, внимательным, живым, но при этом оставаться терапевтом. Он может выдерживать чувства клиента, но не становиться их объектом реализации. Он может признавать важность происходящего, но не давать ложной надежды.
И это иногда очень целительно. Потому что клиент получает новый опыт: сильное чувство можно принести в контакт - и его не высмеют, не используют, не уничтожат, не превратят в действие. Его можно выдержать, о нём можно говорить. Его можно понять, через него можно узнать себя.
В обычной жизни человек часто либо прячет такие переживания, либо сразу пытается что-то с ними сделать: признаться, соблазнить, проверить, получить ответ, приблизиться, отдалиться, разрушить, сбежать. В терапии появляется третья возможность - не отыгрывать и не подавлять, а исследовать.
Что это чувство говорит обо мне?
Какая моя потребность стала видимой?
Какой опыт я ищу?
Где я уже наделил терапевта тем, чего на самом деле не знаю о нём?
Что я хочу вернуть в свою жизнь за пределами кабинета?
В этом смысле эротический перенос - не помеха терапии, если с ним можно работать. Помехой он становится тогда, когда его стыдят, игнорируют или начинают реализовывать. Тогда терапия теряет безопасность. А клиент снова получает старый опыт: моё чувство либо нельзя, либо им воспользуются.
Но если терапевт выдерживает, границы становятся не стеной, а опорой. И тогда клиент может постепенно увидеть: мои чувства имеют смысл, но они не обязаны сразу становиться действием. Моё желание важно, но оно может говорить не только о человеке напротив, а обо мне самом. Моя влюблённость может быть не ошибкой, а языком моей потребности.
Возможно, клиент пришёл за тем, чтобы разобраться с отношениями, а обнаружил отношения прямо в кабинете. Не реальные романтические отношения. А то место, где вдруг стало видно, как он любит, идеализирует, ждёт, боится, хочет быть выбранным, стыдится, приближается, отступает, фантазирует и ищет подтверждения своей ценности.
И если всё это можно выдержать в терапевтическом контакте, появляется шанс вынести это дальше - в жизнь. К настоящим людям. К реальным отношениям. К тем, кто может быть не идеальным терапевтическим образом, а живым человеком рядом.
Наверное, поэтому влюблённость клиента в терапевта не стоит сразу пугаться. Её стоит бережно понять. Потому что часто за ней стоит не только сексуальность и не только романтика. За ней стоит очень человеческое:
«Я хочу быть увиденным».
«Я хочу быть желанным».
«Я хочу быть важным».
«Я хочу, чтобы рядом со мной было тепло».
И если терапия способна это выдержать, тогда это чувство становится не тупиком, а дверью.
Автор: Николай Кузьмин
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru