— Куда ты засунула ту заветную синюю жестянку из-под индийского чая? — Егор стоял посреди кухни, сердито разглядывая пустую верхнюю полку серванта, где обычно среди чехословацкого хрусталя покоились семейные заначки. — Мне срочно нужно тридцать пять тысяч, Наташке на юбилей тридцать лет исполняется, она присмотрела себе какой-то зеркальный смартфон с тремя камерами, спит и видит.
Рита даже не повернула головы, продолжая методично резать малосольные огурцы для холодного летнего супа на кефире. За окном плавился под июльским солнцем душный город, асфальт пах раскаленным гудроном, а в раковине сиротливо дожидалась своей очереди сковорода из-под утренней яичницы с помидорами.
— В Караганду, Егорушка, — ровным, слегка утомленным голосом отозвалась Рита, отправляя очередную порцию зелени в кастрюлю. — А если точнее, то эти деньги пошли на оплату двух семестров для твоей младшей дочери. Той самой Ирины, которая через месяц идет на первый курс. Или ты думал, что высшее образование у нас нынче выдают по талонам за красивые глаза?
— Рита, ну какая учеба, до августа еще целый месяц! — Егор возмущенно всплеснул бы руками, да вовремя вспомнил, что держит в руке грязную чайную ложку. — Подождала бы твоя учеба. А у Наташи тридцать лет раз в жизни бывает. Она уже всем подругам растрещала, что брат ей царский подарок сделает. Ты представь, в каком виде я перед родственниками предстану? Как нищеброд?
— Именно так и предстанешь, дорогой. Зато с чистой совестью и образованными детьми, — отрезала Рита.
Она аккуратно вытерла руки о кухонное полотенце с вышитыми петухами, которое повидало на своем веку еще дефицитные советские стиральные порошки. В свои пятьдесят пять лет Маргарита обладала редким даром — железобетонным спокойствием и абсолютным иммунитетом к семейному шантажу. За двадцать пять лет брака с Егором она четко уяснила: если в этой семье кто-то не включит режим жесткого экономиста, то все они дружно пойдут по миру с протянутой рукой, зато с последними моделями гаджетов у всей его многочисленной родни.
Ситуация в доме накалялась пропорционально летней жаре. На дворе стояло начало июля — самое тяжелое время для родительского кошелька. Старший, Витя, в свои двадцать лет умудрялся поглощать продукты со скоростью промышленного блендера, средняя Юля, восемнадцатилетняя студентка колледжа, требовала деньги на «летнюю сессию и скромные девичьи радости», а семнадцатилетняя Ирина только-только поступила на коммерческое отделение. Расходы росли как на дрожжах, а доходы мужа напоминали усыхающий от зноя ручеек.
Егор работал мелким начальником в ремонтной конторе, получал стабильно, но тратить обожал с размахом истинного купца Первой гильдии. Особой статьей его расходов всегда являлась младшая сестрица Наташенька — тридцатилетняя особа с повадками капризной принцессы, которая за всю жизнь не проработала ни одного полного года, зато твердо знала, что «брат обязан помочь».
— Папа, а можно мне полторы тысячи на кино и мороженое? — в кухню, шаркая домашними тапками, вплыла Юля. Она лениво потянулась к холодильнику, выудила оттуда кусок докторской колбасы и принялась жевать его прямо так, без хлеба.
— Спроси у нашей мамы, — буркнул Егор, обиженно усаживаясь на табуретку. — Наша мама теперь у нас главный казначей и министр финансов. У нее даже для родной тетки родного мужа копейки не выпросишь, не то что родной сестре на юбилей. Все в кубышку прячет, как Плюшкин.
— Юля, положи колбасу на тарелку и отрежь хлеба, не делай вид, что тебя воспитывали в лесу, — спокойно заметила Рита. — А насчет денег — полторы тысячи на мороженое в июле? Вы там что, позолоченный пломбир кушать собираетесь? Обойдешься пятисоткой. И вообще, Витя обещал подработать на разгрузке арбузов, где его носит?
— Витя спит, — подала голос из коридора Ирина, красившая ногти на подоконнике в прихожей, где свет был получше. — Он сказал, что от арбузов у него спину ломит, и вообще, это не его уровень интеллекта. Он ищет себя.
— Ищет он себя, — проворчала Рита про себя, намыливая губку для посуды. — Двадцать лет парню, лоб здоровый, а все себя ищет между диваном и компьютером. Настоящий кавалер ордена Святого Януария.
Егор тем временем не унимался. Смартфон Наташи стал для него делом чести. Всю следующую неделю он ходил по квартире мрачнее тучи, демонстративно отказывался от ритиных фирменных котлет из индейки, питаясь покупными полуфабрикатами сомнительного качества, за которые сам же и платил из своего карманного бюджета. Рита лишь иронично улыбалась, наблюдая за этим безмолвным протестом. Она-то знала, что ее личные сбережения — те самые, что она откладывала с премий и подработок последние полтора года — надежно спрятаны там, куда Егор не заглянет даже под страхом смертной казни. Никаких банальных мест вроде бельевого шкафа или книг с двойным дном. Рита использовала чисто женскую хитрость и советскую смекалку.
Конфликт перешел в открытую фазу в пятницу вечером. Наташа лично пожаловала в гости, якобы «просто на чай», а на самом деле — провести инспекцию и ускорить процесс получения вожделенного подарка. Она уселась на диване, изящно покачивая ножкой в босоножке, и принялась вздыхать, разглядывая свои старый телефон.
— Ой, Ритуля, совсем мой старичок сдавать начал, — завела она старую песню, прихлебывая чай. — Батарея держит полчаса, экран треснул. Девчонки на работе все с новыми моделями ходят, видео снимают красивые, а я как сирота казанская. Егорушка обещал, что поможет, да вот что-то задерживается наш дед мороз.
Егор за столом густо покраснел и уставился в свою чашку, усиленно размешивая сахар, которого там не было.
— Так времена нынче тяжелые, Наташенька, — с милой улыбкой ответила Рита, подвигая к золовке тарелку с простым галетным печеньем. — Инфляция, цены на коммунальные услуги растут, детям на учебу надо. Вот мы с Егором и решили в этом году обойтись скромными подарками. Я тебе отличный набор полотенец присмотрела, махровые, производство Узбекистан. Сносу им не будет, не то что этим твоим китайским игрушкам, которые через год сломаются.
Наташа на секунду потеряла дар речи. Ее холеные бровки взлетели вверх, а в глазах мелькнула такая гамма чувств, что Рита едва сдержала смешок. Полотенечки! Для тридцатилетнего юбилея! Это был удар ниже пояса.
— Полотенца? — переспросила золовка изменившимся голосом. — Брат, ты слышишь, что твоя жена говорит? Какие полотенца? Мы же договаривались! Ты же мужчина в доме, в конце концов, или кто?
Егор кашлянул, расправил плечи и попытался придать лицу строгое выражение:
— Маргарита, перестань палку перегибать. Деньги в доме есть, я знаю. Ты на прошлой неделе получила закрытие старого вклада. Где они? Выдай сумму, я сам куплю. Это мое окончательное решение как главы семьи.
В комнате повисла тишина. Дети, прослышав про назревающий скандал, потихоньку стянулись к дверям гостиной. Витя подпирал косяк, Юля доедала абрикос, а Ирина внимательно наблюдала за матерью. Все ждали, чем закончится этот бунт на корабле.
Рита не спеша встала, подошла к окну, поправила легкую шторку и повернулась к мужу. На ее лице играла легкая, почти пушкинская улыбка, какая бывает у укротителей тигров перед выходом на арену.
— Решение, говоришь? Ну что ж, глава семьи. Раз ты так ставишь вопрос... Деньги действительно есть. Но они лежат в таком месте, о котором ты даже не догадываешься. И если ты продолжишь в том же духе, то останешься не только без подарка для сестры, но и без некоторых привычных удобств. Например, без машины, на которую завтра нужно оформлять страховку, за которую, к слову, тоже плачу я из этих самых запасов.
— Да где они могут быть? — взорвался Егор, вскакивая с места. — Я всю квартиру проверил! В бачке унитаза нет, за картинами нет, в морозилке среди пельменей нет! Ты что, их в землю на даче закопала?
— Бери выше, дорогой, — усмехнулась Рита. — Они находятся в самом посещаемом и одновременно самом безопасном месте этой квартиры. И ключ от этого места — мое хорошее настроение. Наташенька, дорогая, бери печенье, а то остынет. А телефон... ну, телефон дело наживное. Может, найдешь себе мужа, он тебе и купит. А у моего мужа сейчас другие приоритеты. Правда, Егорушка?
Наташа оскорбленно фыркнула, подхватила свою сумочку и, не попрощавшись, вылетела из квартиры, громко хлопнув дверью. Егор бросился за ней в коридор, пытаясь вернуть, но вернулся один, тяжело дыша и глядя на жену как на классового врага.
— Ты... ты сорвала праздник! — прошипел он. — Ты опозорила меня перед сестрой! Я уйду от тебя, вот увидишь! Уйду к маме, а ты живи тут со своими огурцами и полотенцами!
— Скатертью дорога, Егорушка, — ласково ответила Рита. — Маме твоей как раз нужен помощник обои переклеить в коридоре, она уже три года просит. Заодно и телефон Наташе обсудите, может, из ее пенсии выкроите.
Суббота началась необычно тихо. Егор действительно с вечера собрал небольшой чемодан со своими шмотками и демонстративно отбыл к родительнице, надеясь, что Рита приползет на коленях просить прощения. Однако Маргарита вместо слез устроила генеральную уборку. Она включила на полную громкость старые песни советской эстрады и принялась весело отмывать кухню.
Дети, оставшись без отцовского прикрытия и карманных денег, притихли. Витя вдруг вспомнил, что на разгрузке арбузов действительно платят живые деньги каждый день, и часам к одиннадцати утра молча испарился из дома. Юля занялась глажкой белья, надеясь заработать мамино расположение, а Ирина усердно мыла полы в коридоре.
Рита наблюдала за этой трудотерапией с глубоким внутренним удовлетворением. «Вот что крест животворящий, то есть отсутствие отцовской заначки, делает», — думала она, протирая стеклянные дверцы серванта.
К вечеру жара немного спала, повеяло легкой прохладой. Рита сидела на балконе, пила прохладный квас и наслаждалась тишиной. В этот момент зазвонил ее мобильный. На экране светилось имя свекрови — Клавдии Васильевны. Рита вздохнула, сделала глоток и нажала на кнопку приема. Она прекрасно понимала, что сейчас начнется вторая серия марлезонского балета, ведь Егор наверняка уже успел обрисовать ситуацию в самых черных красках, выставив себя жертвой домашней тирании и финансового деспотизма.
— Ну здравствуй, Рита, — раздался в трубке строгий, дребезжащий голос свекрови, не предвещавший ничего хорошего для семейного мира. — Сын приехал ко мне весь на нервах, среди ночи. Рассказывай, что вы там опять не поделили, и почему родная сестра осталась без праздника из-за твоих капризов?
Рита только усмехнулась про себя, поудобнее устраиваясь в кресле-качалке. Настоящая битва за семейный бюджет только начиналась, и у нее в рукаве был главный козырь, о котором никто в этой семье даже не догадывался.
Егор сидел в углу у мамы на кухне, обиженно жуя сухую баранку, пока Клавдия Васильевна высказывала невестке всё, что думает о современной семейной экономике. Рита слушала этот монолог с олимпийским спокойствием, зная, что финал этой истории удивит абсолютно всех, ведь заветный тайник с деньгами находился вовсе не в квартире, а Егор, сам того не зная, каждый день держал его в руках.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...