Меня зовут Кирика Александр Валериевич. Родился в 1989 году в Оленегорске, Мурманская область. Отец — гвардии старший прапорщик, борт техник дальней стратегической авиации Северного флота. Мама работала сначала в военторге, потом стала военной — стрелок вооружённой охраны. До шестнадцати лет мы жили в закрытом военном гарнизоне — холодный край, но очень родной.
Отец не любил громких наставлений. Главное, что он мне передал — отношение к слову и к делу. «Не обещай, если не уверен. А если дал слово — сделай, чего бы это ни стоило». Это стало для меня не правилом, а привычкой.
В гарнизоне же я впервые узнал, что бывает несправедливость. Дети офицеров иногда смотрели на меня свысока, но больнее всего цепляло отношение некоторых учителей — они часто были жёнами офицеров. Сын прапорщика — значит до них недотягивает. Я тогда не спорил и не жаловался. Просто понял: уважение не зависит от званий. Оно либо есть, либо нет. И зарабатывается оно делами, а не словами. С тех пор во мне сидит обострённое чувство справедливости: я не люблю, когда людей оценивают не по тому, что они из себя представляют на самом деле.
В 2005 году мы переехали в Старый Оскол. Там я окончил одиннадцатый класс и отправился в Москву — поступать в Горный университет на факультет открытых горных работ. Студенческая жизнь научила меня самостоятельности, а ещё дала первую настоящую проверку на прочность. Однажды на подработке со мной случился несчастный случай: конструкция упала на руку и перебила вены. Потерял много крови, скорая ехала сорок минут. Хирург потом сказал: «Родился в рубашке, артерия в пяти миллиметрах». В память об этом я набил татуировку. Она не для красоты — просто напоминание, что жизнь хрупка и откладывать важное на потом нельзя. Но, находясь на грани, у тебя ещё есть возможности, если будешь бороться.
После диплома я ни дня не проработал по специальности. Ушёл в проектирование зданий и инженерных систем и сразу получил два сложных объекта, которые уже находились в экспертизе. Опыта — ноль, а сроки горят. Сидел, разбирался, звонил, спрашивал, ошибался и исправлял сам себя. Через полтора месяца положительные заключения были получены. Потом пошли объекты серьёзнее: командно‑диспетчерский пункт в Анапе, реконструкция Рязанского училища ВДВ, «Лахта‑центр», Боткинская больница, заводы, школы, жилые комплексы по всей стране. Я с головой ушёл в работу, даже поступил в аспирантуру — тема была про добычу газогидратов со дна морей и океанов. Но учёбу пришлось оставить: университет реорганизовывали, учёный совет распустили, сроки зависли, да и работа не отпускала. Так кандидатский минимум я и не защитил. Не жалею — выбор был в пользу реального дела.
В 25 лет я принял решение пойти в армию. Не по призыву, а сам. Посчитал, что сын военного должен пройти этот путь. Служба была настоящей: учебка связи, войска, звание младшего сержанта, командир отделения, полтора месяца учений в лесах Ленинградской области. Жили в палатках, сами всё обустроили, топили буржуйку, ходил в наряд сутки через сутки. Там я узнал цену мужской взаимовыручке. Предлагали остаться на контракт с перспективой офицерского звания, давали отличные рекомендации. Но я выбрал гражданскую жизнь. Позже было предложение из ФСБ, но отказали из‑за той самой татуировки, что видна из‑под короткого рукава. Значит, так надо.
Сейчас я работаю техническим директором в компании «НПО ПИС». Мы начинали небольшой командой, а сейчас нас больше сорока человек и одновременно в работе больше ста объектов. Я отвечаю за сроки, качество и за то, чтобы каждый проект был выполнен без ошибок. Создали систему, при которой проблемы не замалчиваются, а выявляются и исправляются на раннем этапе. Это не какая‑то магия — просто контроль и личная ответственность каждого. Когда заказчик говорит: «Нам нужно вчера, но данных нет», — спасает только чётко выстроенный процесс и умение быстро принимать решения. Я привык работать в режиме «умри, но сделай» и знаю, что безвыходных ситуаций не бывает — бывают решения, которые тебе не очень нравятся.
Личная жизнь не всегда была гладкой. В 2010 году я женился, родились двое сыновей. Но брак не сохранился. Мы много лет жили с ощущением холода, и дом из места отдыха превратился в поле боя. Когда ты весь день решаешь сложные задачи на работе, а вечером приходишь и чувствуешь себя словно на допросе у прокурора — это разрушает. Мы развелись в 2024 году. Было тяжело. Я оставил бывшей жене квартиру, исправно плачу алименты, но самое трудное — потеря возможности видеть детей каждый день. Я забираю их по выходным, мы вместе путешествуем, стараюсь показать им как можно больше интересных и красивых мест. С бывшей супругой сохраняю ровные отношения, желаю ей только счастья и учу мальчишек уважать мать — это важно, что бы ни происходило. Мечтаю, чтобы они жили со мной. Хочу дать им правильные жизненные ориентиры и воспитать сильными духом с несломляемым стержнем и стальным характером.
Сейчас у меня новая семья. В 2025 году я женился, родился третий сын. Я многое переосмыслил. Понял, какой на самом деле должна быть семья — это тихая гавань, где ты отдыхаешь душой, а не тратишь последние силы. Это не идеальная картинка, а место, где тебя понимают и принимают. Я стараюсь, чтобы у моих детей было именно так.
За свою жизнь я понял несколько простых вещей. Что труд и честное отношение к делу рано или поздно дают результат. Что справедливость — не пустое слово, а то из чего складывается уважение людей друг к другу. Что любое дело можно наладить, если есть желание разобраться и отвечать за свои действия. И что самое ценное — это мир в доме и возможность каждый день видеть, как растут твои дети. Вот, наверное, и всё.