— Милаша, давай быстрее, опоздаем в школу! — Агата торопливо застёгивала куртку дочери, стараясь не смотреть на её ноги.
Восьмилетняя Милана послушно сунула ноги в старые изношенные ботинки с треснутой подошвой.
— Мам, а когда мы купим новые? — тихо спросила девочка, опустив глаза.
— Скоро, солнышко, — Агата присела рядом и поправила дочке воротник. — Папа обещал.
Милана кивнула, но ничего не сказала. Она уже привыкла к этим обещаниям.
Аристарх появился в прихожей, застёгивая на ходу часы. Дорогие часы, которые он купил себе в прошлом месяце.
— Ты же помнишь, что сегодня ко мне коллеги придут? — бросил он жене, не поднимая глаз. — К восьми вечера. Накрой стол нормально, не ударь в грязь лицом.
— Аристарх, — Агата схватила его за рукав, — нам нужно поговорить об обуви для Миланы. Она уже не может так ходить, посмотри.
Муж машинально глянул на ноги дочери, поморщился.
— Да-да, купим на этой неделе. — Он выскользнул за дверь, оставив после себя шлейф дорогого парфюма.
Агата стояла, глядя на закрытую дверь. Две тысячи рублей. Всего две тысячи на детские ботинки. А у него на запонках больше денег, чем она видела за последний месяц.
*
Аристарх вернулся домой в семь вечера с бутылкой дорогого виски.
— Как дела с ужином? — спросил он, осматривая накрытый стол.
— Всё готово, — Агата вытирала руки о фартук. Она провела весь день на кухне, готовя из тех продуктов, что смогла позволить себе на еженедельную сумму, которую выделял муж.
В восемь раздался звонок. Четверо коллег Аристарха расселись за столом, восхищённо оглядывая квартиру.
— Да у тебя тут, братан, королевский дворец! — воскликнул один из них, Виктор, полноватый мужчина лет сорока. — Где такую люстру взял? Небось недёшево обошлась?
— Ну что ты, — Аристарх небрежно взмахнул рукой, — по знакомству достал. Вообще, если честно, сейчас только в Италии такие делают. Заказывал напрямую.
Агата принесла салаты, расставила тарелки. Её платье было старым, купленным лет пять назад, но она постаралась привести себя в порядок.
— А жена у тебя красавица, — заметила единственная женщина в компании, Светлана. — Наверное, вы часто в свет выходите?
— Агата домашний человек, — ответил за жену Аристарх. — Ей и дома хорошо. Я, конечно, предлагал ей съездить со мной в Париж в ту командировку, но она отказалась.
Агата замерла с блюдом в руках. Париж? Какой Париж? Он не предлагал ей никуда поехать уже три года. Она медленно поставила блюдо на стол и вернулась на кухню.
Из-за двери доносился голос мужа:
— Знаете, я считаю, что мужчина должен обеспечивать семью.
— Правильно, — поддержал Виктор. — А то сейчас многие скупятся, на мелочах экономят.
— Да что ты! — Аристарх наполнил бокалы. — Я на прошлой неделе ужинал с новым партнёром в ресторане на Тверской. Там счёт на двоих пятнадцать тысяч вышел. Ну и что? Я заплатил за всё, чтобы произвести впечатление. Так он мне так благодарен был.
Агата стояла у плиты, крепко держась за столешницу. Пятнадцать тысяч в ресторане. А она два месяца не может выпросить две тысячи на ботинки для дочери.
Она посмотрела в сторону прихожей, где на полу лежали Миланины старые ботинки. Девочка сейчас спала в своей комнате, и во сне, наверное, не знала, что её отец сидит в соседней комнате и врёт своим коллегам о том, как щедро он содержит семью.
Что-то изменилось в её взгляде. Она сняла фартук, аккуратно повесила его на крючок и вышла из кухни.
В гостиной Аристарх как раз рассказывал очередную историю:
— Представляете, еду я на прошлой неделе в командировку в Питер, бизнес-класс, конечно. А там...
Агата прошла мимо стола в прихожую. Взяла Миланины ботинки — маленькие, потёртые, с зияющей дырой на правом носке. Вернулась в гостиную и подошла к столу.
Гости замолчали, глядя на неё с любопытством. Аристарх обернулся:
— Агата, что...
Она не ответила. Просто подошла к его месту и положила детские ботинки прямо на стол, рядом с его тарелкой. Старые, изношенные, с торчащим носком.
Наступила абсолютная тишина.
— Что ты делаешь? — Аристарх попытался схватить ботинки, убрать их со стола, но Агата перехватила его руку.
— Это ботинки нашей дочери, — спокойно сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Новые я купить не могу, потому что у меня нет денег. А ты сидишь здесь и рассказываешь своим друзьям, что мы ни в чём не нуждаемся.
Лицо Аристарха стало пунцовым. Он попытался встать, но ноги словно приросли к стулу.
— Я... это недоразумение... я собирался...
— Собирался, — повторила Агата. — Два месяца собираешься. А дочка ходит в разорванной обуви, которую давно переросла, как и всю остальную одежду. Зато ты в ресторане на пятнадцать тысяч ужинаешь.
Светлана смотрела на ботинки с нескрываемым ужасом. Виктор отвёл глаза. Остальные гости изучали свои тарелки, словно там скрывалась тайна мироздания.
— Слушайте, может, мы пойдём? — пробормотал один из коллег, худощавый парень в очках. — Тут семейное...
— Нет, — твёрдо сказала Агата. — Оставайтесь. Вы должны знать правду. Мой муж постоянно рассказывает вам, какой он успешный, как хорошо обеспечивает семью. Но это ложь. Он выделяет мне на неделю столько денег, что едва хватает на еду.
Она подняла Миланины ботинки и повернула их так, чтобы всем была видна трещина на подошве.
— Посмотрите. Вот как выглядит "обеспеченная" жизнь в нашей семье.
Аристарх вскочил, попытался вырвать ботинки из её рук, но она отступила.
— Отдай немедленно! Ты позоришь меня!
— Я позорю тебя? — в голосе Агаты прозвучала сталь. — Ты сам себя позоришь каждый день, когда врёшь людям. Каждый раз, когда я прошу денег на дочку, а ты говоришь "потом". А потом покупаешь себе новые часы или идёшь в дорогой ресторан с кем-то из коллег.
— Агата, прекрати, — голос Аристарха дрожал. — Мы обсудим это позже.
— Нет, — она покачала головой. — Обсудим сейчас. При свидетелях. Потому что я больше не буду молчать и делать вид, что у нас всё прекрасно.
Светлана поднялась из-за стола:
— Аристарх, извини, но я, пожалуй, пойду. У меня завтра с утра совещание.
Остальные гости быстро подхватили эту идею. Через пять минут все они были уже у двери, торопливо одеваясь и бормоча извинения.
— Ребята, подождите! — Аристарх метался между прихожей и гостиной. — Это всё... это просто недопонимание...
Но дверь уже хлопнула за последним гостем.
Аристарх обернулся к жене. Лицо его искажала смесь гнева и растерянности.
— Ты понимаешь, что ты сделала? Я теперь посмешище для всего отдела!
— Хорошо, — спокойно ответила Агата. — Зато теперь они знают правду. И больше не будут слушать твои сказки о том, какой ты заботливый муж и отец.
Она положила ботинки на комод в прихожей, на самое видное место.
— Они останутся здесь. Чтобы ты каждый раз, выходя из дома, видел их и вспоминал сегодняшний вечер.
Аристарх открыл рот, хотел что-то сказать, но передумал. Развернулся и ушёл в спальню, громко хлопнув дверью.
Агата осталась стоять в прихожей. Руки немного дрожали, сердце колотилось, но внутри разливалось странное спокойствие. Впервые за много лет она сказала то, что думала. Впервые не промолчала.
*
На следующий день Аристарх ушёл рано утром, не позавтракав. А вечером в сообщении он спросил, какие размеры у Миланы. Вернувшись с работы, в руках у него был большой пакет из детского магазина.
— Держи, — буркнул он, протягивая пакет жене. — Ботинки. Две пары. И куртка.
Агата заглянула внутрь. Действительно — добротные зимние ботинки и тёплая куртка для девочки. Не дешёвые, качественные вещи.
— Спасибо, — тихо сказала она.
Аристарх кивнул и пошёл к себе в кабинет. У двери остановился, не оборачиваясь:
— Я буду переводить тебе часть зарплаты на твою карту. Будешь получать 50 тысяч ежемесячно.
Агата не сразу поняла, что услышала.
— Правда?
— Правда, — он обернулся. Лицо его было усталым, вымотанным за одни сутки. — Ты была права. Я... я вёл себя как эгоист. Извини.
Она не ответила. Просто кивнула.
Аристарх скрылся в кабинете. Агата осталась стоять посреди коридора с пакетом в руках, глядя на старые Миланины ботинки, которые по-прежнему лежали на комоде.
Она не стала их убирать. Пусть пока полежат. Как напоминание о том вечере, когда она наконец перестала терпеть и заговорила.