А вот давайте про кризисы поговорим.
Только не про ту фигню, которая вокруг творится периодически – на эту тему всяких умных экономистов и прочих нобелевских лауреатов достаточно, я не стану у них хлеб отнимать.
А вот, например, про личные всякие кризисы.
Потому что тема эта запутанная как специально.
Вот случится, допустим, что человек на несколько лет (а то и на всю жизнь) застрял в одной должности. И при абсолютно одинаковом внешнем контексте для одного это – трагедия, ощущение тупика и глобальное уныние, а для другого – большое человеческое счастье, потом у как наконец-то стабильное место, понятные правила, один кабинет, одна дорога на работу, привычная и безопасная, и минимум неожиданностей.
Одно и то же событие для одного человека будет кризисом, для другого облегчением, а для третьего вообще ничем особенным, потому что ему и так, и так - норм.
А почему так?
А потому что мы всю жизнь, и дома, и на работе, играем какие-то определённые роли в каких-то определённых обстоятельствах. Увольнение, развод, переезд, смена профессии, потеря роли - это внешние факты, которые не обязательно – кризис. Увольняют иного сотрудника, а он от счастья светится. Потому что наконец-то у него есть повод не газопроводы строить, допустим, а совмещать театральную студию, таро и странное камлание в каком-нибудь ашраме (или где там они это делают?).
Ну, то есть кризис начинается не там, где снаружи человека всё наперекосяк пошло, а там, где человек не может больше жить внутри прежней картины себя.
Поэтому мы со своим объективным взглядом иной раз на человека смотрим и думаем: «Да с фига ли? Какой там у него может быть кризис?»
А вопрос должен быть другим: «Что для этого человека именно в этой ситуации стало невозможным?». И скорее всего ответ будет таким: «Невозможным стал прежний образ себя: успешного, нужного, любимого, незаменимого, перспективного…»
Как это работает?
Например, для одного сотрудника изменение структуры - катастрофа. Для другого - шанс. Для третьего это просто очередная презентация очередной идеи большого начальника, которую надо переждать. Поэтому-то корпоративные реформы буксуют не только из-за неправильно построенных процессов, но и из-за разных переживаний одной и той же реальности сотрудниками компании.
В семье то же самое. Меняется не ситуация, а то, кем человек мог быть в этой ситуации – «нужной», «главным», «опорой», «той, ради кого тут всё». И пока новой роли нет, а старая уже не работает, образуется та же дыра, что и в случае с должностью.
Жили себе люди и вдруг (внезапно) дети выросли и разъехались. Тишина, свобода, делай что хочешь. И для одной пары это обретённая наконец-то возможность путешествовать, заняться собой, вспомнить, как звали друг друга до того, как их стали звать «мама» и «папа». А для другой – тишина та же, но в ней отчётливо слышно, что общего, кроме детей, особо и не осталось, и роль «родителей» была единственной, которая ещё держала пару вместе.
Или партнёр вдруг начинает зарабатывать больше. Внешне – радость, бюджет вырос. А по факту у одного из двоих рушится привычная роль «того, кто решает» или «того, кто содержит», и человек не может сформулировать, что не так, потому что снаружи вроде всё хорошо, а внутри как будто всё стало неустойчивым.
Короче говоря, личностный кризис - это не когда у человека «что-то случилось». Это когда в рамках прежней роли у него уже не получается, а новой пока нет.
И тут, применительно к себе (потому как кризисы прочих людей нас всё-таки меньше затрагивают) стоит задать (себе, себе) вопрос не «куды бечь?!», а «как я пойму, что кризис закончился?»
Если ответ - «когда меня повысят», то бечь надо в одну сторону; если «когда я перестану чувствовать себя никем», в другую; а если «когда мир во всём мире победит», то бежать вообще никуда не стоит, скорее всего (ну или к психологу, на крайний случай).
#менеджмент
#психология
#куды_бечь
