—Алёна, ты дома?
Я услышала щелчок замка и голос мужа. На часах было восемь вечера. Я как раз доставала из духовки курицу с картошкой. Запах запечённого мяса заполнял маленькую кухню, и я улыбнулась, услышав его шаги. Кирилл прошел в гостиную, даже не заглянув ко мне. Это было странно. Обычно он с порога начинал рассказывать о своём дне, о том, как его достал начальник, или как он чуть не опоздал на автобус. Сегодня он молчал. Я вытерла руки о фартук и вышла в коридор. Кирилл стоял у зеркала и снимал пальто. Его лицо было бледным, а глаза бегали из стороны в сторону.
—Ты чего такой? Что-то случилось?
Он вздрогнул, словно не ожидал, что я подойду так близко.
—Нет, всё нормально. Просто устал.
Я не поверила. Мы прожили вместе три года, и я научилась читать его настроение по тому, как он дышит. Сейчас он дышал часто и неглубоко, как человек, который готовится прыгнуть в холодную воду.
—Кирилл. Я тебя знаю. Говори.
Он прошёл на кухню, сел за стол и уставился в тарелку. Я пододвинула ему ужин, но он не притронулся к еде. Тогда я села напротив и сложила руки на груди. Молчание затянулось. Тишина в квартире стала такой густой, что я слышала, как тикают часы на стенке. Я купила эти часы на своём первом заработке. Я вообще всё здесь купила. Каждую ложку, каждую салфетку. Эта мысль пришла в голову почему-то именно сейчас.
—Алёна, завтра мама и Лена придут. Им нужно с нами поговорить.
Я нахмурилась. Свекровь Нина Ивановна и золовка Лена бывали у нас редко. И если они приезжали, то всегда с претензией. То ремонт сделан плохо. То я не так кормлю Кирилла. То у нас слишком маленький телевизор. Я старалась не обращать внимания на их слова, потому что Кирилл всегда заступался за меня. Всегда. Но сегодня в его голосе я услышала что-то другое. Он говорил не как муж, а как посыльный.
—Зачем им приходить? Мы же договарились, что будем отмечать выходные вдвоём.
—Они сказали, что это срочно. Это касается всех.
Я почувствовала холодок в груди. Я не знала, что они задумали, но внутренний голос шептал мне, что ничего хорошего в этом разговоре не будет. Я помнила, как Нина Ивановна смотрела на меня при нашей первой встрече. Она окинула меня взглядом с ног до головы, как будто оценивала вещь на рынке. Она никогда не скрывала, что я для неё чужая. И её дочь Лена была точной копией матери.
—Я не хочу с ними ссориться, Кирилл. Если они опять будут говорить, что я неправильно готовлю борщ, я просто встану и уйду в комнату.
—Это не про борщ, Алёна. Это серьёзнее.
Он взял вилку, поковырял картошку и отложил её обратно. Я видела, как дрожат его пальцы. Мне стало страшно. Не из-за свекрови, а из-за него. Он боялся. Он боялся их больше, чем меня.
—Что они хотят?
—Завтра узнаешь. Я не могу сейчас тебе сказать, потому что сам не до конца понял. Мама сказала, что у неё есть предложение, от которого мы не сможем отказаться.
—Предложение? Какое предложение может быть у твоей матери к нам? Она живёт в своей квартире, мы живём в своей. Мы им ничего не должны.
—Алёна, пожалуйста. Не заводись сейчас. Я устал.
Он встал и вышел из кухни. Я услышала, как хлопнула дверь спальни. Я осталась сидеть за столом, глядя на остывшую курицу. В моей голове проносились мысли одна страшнее другой. Может быть, они хотят попросить денег на лечение? Но Нина Ивановна не болела. Может быть, они хотят, чтобы мы переехали к ним? Но их квартира была меньше нашей. Наша. Хотя почему я говорю наша? Эта квартира была моей. Я купила её за год до того, как встретила Кирилла. Я брала ипотеку, я платила взносы, я делала ремонт. Кирилл появился в этой жизни, когда у меня уже была своя крыша над головой. Я тогда гордилась этим. Я думала, что в брак я вхожу на равных. Но сейчас я поняла, что эта гордость могла стать моей проблемой. Свекровь всегда косилась на эту квартиру. Она говорила, что мы снимаем её слишком дорого. Я поправляла её, говорила, что это моя собственность. Тогда она криво улыбалась и переводила тему. Я не придавала этому значения. Зря.
Ночью я не спала. Кирилл лежал рядом, отвернувшись к стене. Я смотрела в потолок и пыталась придумать, что я скажу завтра. Я репетировала ответы. Если они попросят денег, я скажу, что у меня нет лишних средств. Если они попросят переехать, я скажу, что в моей квартире нет места для двух дополнительных человек. Но в глубине души я понимала, что проблема не в деньгах и не в площади. Проблема в том, что они хотели чего-то большего. Они хотели часть моей жизни. Моей независимости.
В семь утра я встала, сварила кофе и села на кухне. Я смотрела в окно. За стеклом падал снег. Белый, пушистый. Обычно я любила зиму. Но сегодня всё казалось серым. Ровно в одиннадцать часов раздался звонок в дверь. Кирилл подскочил с дивана и побежал открывать быстрее, чем я успела встать. Он будто ждал этого звонка, как приговора. Дверь открылась, и в коридор влетели две женщины, закутанные в шубы. Нина Ивановна сняла шапку и с порога начала осматривать прихожую. Она провела пальцем по полке и посмотрела на палец, как будто проверяла чистоту. Лена, её дочь, сразу же прошла в гостиную и села на мой любимый диван. Она даже не спросила разрешения. Она просто села, положила ногу на ногу и начала крутить телефон в руках.
Я вышла к ним. Я была в джинсах и свитере, без макияжа. Я не хотела им угождать.
—Здравствуйте, Нина Ивановна. Здравствуйте, Лена.
—Здравствуй, Алёна, — холодно ответила свекровь. — Мы не будем отнимать у тебя много времени. Но разговор серьёзный.
Она прошла в гостиную, села в кресло напротив дочери и положила на стол большую кожаную папку. У меня внутри всё оборвалось. Я знала такие папки. В них обычно лежат документы на недвижимость. В них лежали мои документы, когда я покупала квартиру.
—Что это? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
—Садись, Алёна. Не стой над душой.
Я села на краешек стула. Кирилл стоял у двери, прислонившись к косяку. Он смотрел в пол. Я ждала, что он сядет рядом со мной и возьмёт меня за руку. Он не сделал этого. Он даже не поднял глаз.
—Мы с Леной всё обдумали, — начала Нина Ивановна, открывая папку. — Вы живёте в этой квартире, а мы там, в коммуналке. У нас трое соседей, и каждый день какой-то скандал. Лена не может нормально жить, у неё нервная работа. А у меня здоровье.
—Я понимаю, — сказала я. — Но какое отношение это имеет к нам?
—Самое прямое, — свекровь достала из папки какие-то бумаги и разложила их передо мной. — Ты должна оформить эту квартиру на нас.
Я замерла. Я слышала её слова, но мой мозг отказывался их воспринимать. Это было настолько абсурдно, что я даже не сразу нашлась с ответом.
—Что значит оформить на вас? Это моя квартира, Нина Ивановна.
—Это квартира, в которой живёт мой сын. Мы — его семья. А ты... ты здесь временный гость. Пока он тебя терпит, вы живёте. Но жильё должно остаться в нашей семье. Мы составили договор дарения.
—Дарения? Вы в своём уме? Я не собираюсь ничего дарить. Это моё единственное жильё.
—Алёна, — вмешалась Лена, — ты молодая, красивая. Ты ещё заработаешь. А маме нужна спокойная старость. Мы хотим переехать сюда, а тебе и Кириллу купим что-нибудь в области. Может быть, домик за городом. Мы уже присмотрели.
Я засмеялась. Это было нервно и громко. Они смотрели на меня с недоумением.
—Вы предлагаете мне обменять трёхкомнатную квартиру в центре на домик в области? Зачем мне это?
—Мы не предлагаем тебе обмен, — зло сказала свекровь. — Мы говорим о том, что ты должна переписать квартиру на меня, а потом мы решим, как помочь тебе с жильём. Кирилл, скажи ей!
Кирилл вздохнул и поднял голову. Я смотрела на него и молила, чтобы он сказал им, что они сошли с ума. Чтобы он встал на мою сторону. Но он прошептал, еле слышно:
—Алёна, может, не надо скандала? Они же старшие. Давай просто поговорим спокойно.
Мир рухнул в этот момент. Я смотрела на человека, с которым прожила три года, и не узнавала его. Моя душа наполнилась пустотой и болью. Я встала.
—Кирилл, выйди из комнаты. Мне нужно поговорить с твоей матерью наедине.
Он вышел, опустив голову. Когда дверь за ним закрылась, я повернулась к свекрови.
—Нина Ивановна, я скажу один раз, и очень чётко. Эта квартира принадлежит мне на праве собственности. Я купила её в 2019 году, за год до нашего брака. Это добрачное имущество. По закону оно не является совместно нажитым. Вы не имеете к нему никакого отношения. Я не буду ничего подписывать. Даже если я захочу, нотариус не пропустит такую сделку, потому что дарение между не близкими родственниками облагается налогом, и вы должны будете заплатить тринадцать процентов от кадастровой стоимости, а это около полутора миллионов рублей. Где вы возьмёте эти деньги?
Свекровь побледнела. Её лицо перекосилось от злости.
—Ты мне угрожаешь?
—Я не угрожаю. Я объясняю. Вы пришли сюда с незаконным требованием. Если вы не уйдёте сейчас, я вызываю полицию и подам заявление о вымогательстве.
Лена вскочила с дивана.
—Да как ты смеешь? Мы тебя в суд затаскаем! Мы скажем, что ты нас обманула, что мы делали в этой квартире ремонт и вкладывали деньги!
—Леночка, — я говорила спокойно, но внутри меня бушевал ураган, — у тебя есть чеки на стройматериалы? Ты привозила сюда хоть мешок цемента? Нет. Ты приходила пить чай и критиковать мои обои. Суд не примет твои показания без доказательств. А моё право собственности зарегистрировано в Росреестре. Идите домой. Пока я не пожалела, что предложила уйти мирно.
—Кирилл! — закричала свекровь. — Кирилл, иди сюда!
Он вбежал в комнату, испуганный и растерянный.
—Что случилось?
—Твоя жена выгоняет нас! Мы пришли с любовью, а она нас оскорбляет!
Я посмотрела на мужа.
—Кирилл, я прошу тебя в последний раз. Скажи им, чтобы они ушли. Или я вызову полицию прямо сейчас.
Он переводил взгляд с меня на мать. Он не знал, что делать. Он стоял как статуя, и я поняла, что он никогда не будет на моей стороне. Потому что он боится их больше, чем боится потерять меня. Я взяла телефон и набрала 102.
—Алёна, не надо, — закричал Кирилл и попытался выхватить у меня трубку.
—Отойди, — сказала я. — Я сейчас скажу диспетчеру, что в мою квартиру ворвались посторонние и отказываются уходить, угрожая расправой.
Свекровь вскочила с кресла и схватила свою папку.
—Ты об этом пожалеешь, — прошипела она. — Мы найдём адвоката. Мы отсудим эту квартиру. Ты нас ещё попросишь прощения.
Она схватила Лену за руку и потащила её к выходу. Я шла за ними по коридору, не выпуская трубку из рук. Когда дверь за ними захлопнулась, я повернулась к Кириллу. Он стоял у стены, бледный, с мокрыми глазами.
—Алёна, прости...
—Уходи, — сказала я тихо, глядя в его глаза. — Я хочу, чтобы ты тоже ушёл.
—Куда? Это же мой дом.
—Нет, — я покачала головой. — Это мой дом. И ты сейчас выбрал. Ты выбрал их. Иди к ним. Живи в коммуналке. Но здесь тебе больше не место.
Он попытался что-то сказать, но я открыла дверь и молча показала на лестницу. Он выдохнул, взял с вешалки пальто и вышел. Когда дверь закрылась, я прислонилась к ней спиной и сползла на пол. В груди саднило, но на душе было удивительно легко. Как будто с меня сняли тяжёлый груз. Я осталась одна. В моей квартире. Я услышала, как в кармане завибрировал телефон. Я посмотрела на экран. Золовка прислала сообщение: «Мы тебя уничтожим, сука».
Я заблокировала номер, поднялась с пола и пошла в гостиную. Я открыла паспорт, перечитала запись о регистрации права собственности. Всё было правильно. Всё по закону. Я села на диван, обняла подушку и заплакала. Потому что я потеряла семью, но сохранила себя. На следующий день я сменила замки. Я убрала вещи Кирилла в мешок и выставила на лестничную площадку. Я написала ему сообщение: «Твои вещи у двери. Забери до вечера, иначе я вынесу их на помойку». Он не ответил. Через месяц мне позвонил неизвестный номер. Я взяла трубку. Голос Кирилла был хриплым.
—Алёна, я был дураком. Мама больше не придёт. Мы можем попробовать сначала?
Я улыбнулась, вытерла пыль с подоконника и спокойно ответила:
—Извините, вы ошиблись номером.
Я сидела на полу в прихожей и смотрела на закрытую дверь. В ушах всё ещё звенел голос свекрови, её угрозы и крики. Сердце билось где-то в горле, а руки дрожали так сильно, что я не могла удержать телефон. Я положила его на паркет и просто сидела, прижав колени к груди. Я не плакала. Слёзы не шли. Внутри была пустота и холод, как будто кто-то выключил свет в комнате. Я слышала, как за стеной соседи включили телевизор, и оттуда доносились звуки какого-то ток-шоу. Люди смеялись, а я сидела на полу в собственной квартире и чувствовала себя чужой. Но это была моя квартира. Я сама её выбрала, сама платила за неё. Мои документы лежали в сейфе в спальне. Я могла встать, открыть их и перечитать, чтобы убедиться, что я не сошла с ума. Что это действительно моё. Я так и сделала. Я поднялась на ноги, хотя колени дрожали, и прошла в спальню. Я открыла шкаф, достала металлическую коробку, в которой лежали все мои важные бумаги. Свидетельство о регистрации права собственности было на месте. Я взяла его в руки и прочитала вслух. Алёна Сергеевна Васильева. Трёхкомнатная квартира, общая площадь шестьдесят восемь квадратных метров. Дата регистрации, 2019 год. Я провела пальцем по сухой печати, и мне стало чуть легче. Это был якорь. Это была моя земля. Я положила документы обратно в сейф и закрыла его на ключ. Я не знала, что делать дальше. Кирилл ушёл. Он вышел за дверь вместе с матерью, и я видела в его глазах страх. Он боялся её больше, чем меня. Он не защитил меня. Он не сказал им ни одного слова в мою защиту. Он просто стоял, как истукан, и смотрел в пол. Я села на кровать и обхватила голову руками. Воспоминания нахлынули волной. Я вспомнила, как мы встретились, как он ухаживал за мной, как он говорил, что я самая умная и красивая. Он знал, что у меня есть квартира, и это его не смущало. Сначала он предлагал снимать что-нибудь вместе, но я сказала, что нет смысла тратить деньги на аренду, когда у меня уже есть своё жильё. Он согласился. Он переехал ко мне с одним чемоданом. Я тогда смеялась, говорила, что у него мало вещей. Он отвечал, что главное — это я. Теперь я понимала, что главным для него была квартира. И для его матери тоже. Я встала с кровати и вышла в гостиную. На столе всё ещё лежала папка, которую оставила Нина Ивановна. Я подошла к столу и открыла её. Там были распечатки каких-то статей, которые я не поняла. Но я заметила один документ. Это был шаблон договора дарения, уже заполненный. Мои данные были вписаны карандашом. А в графе одаряемых стояли имена Нины Ивановны и Лены. Я прочитала текст. Они хотели, чтобы я безвозмездно передала им свою квартиру. Безвозмездно. Это слово резануло меня по глазам. Я схватила этот лист и порвала его на мелкие кусочки. Клочки упали на пол, как снег. Я смотрела на них и думала, что они действительно считают меня дурой. Они думали, что я испугаюсь и подпишу. Они думали, что я не знаю законов. Но я знала. Я работала в юридическом отделе небольшой компании, и я видела десятки таких попыток. Родственники пытались отобрать имущество друг у друга, и всегда это заканчивалось плохо для тех, кто не знал своих прав. Я знала свои права. Добрачное имущество не делится. Это было чёрным по белому в Гражданском кодексе. Я села на диван и закрыла глаза. В голове шумело. Я попыталась вспомнить, что говорила Нина Ивановна, когда требовала квартиру. Она сказала, что я временный гость. Это было унизительно. Она сказала, что я ещё заработаю. Она говорила обо мне, как о ребёнке, который не понимает ценности жилья. Она даже не предложила мне денег. Она просто потребовала, чтобы я отдала всё, что у меня есть. Я вспомнила, как она смотрела на меня в первый раз. Мы тогда сидели в кафе, и Кирилл был счастлив. Он представлял меня своей семье. А она смотрела на меня с таким пренебрежением, будто я пришла попрошайничать. Она спросила, где я работаю, сколько зарабатываю, есть ли у меня своё жильё. Я тогда подумала, что она просто заботливая мать. Теперь я знала, что она проверяла меня на пригодность. Она хотела знать, какой приданое я принесу в их семью. И когда она узнала про квартиру, она сразу переменила тон. Она стала более ласковой, говорила, что я умница и трудолюбивая. Я поверила в эту ложь. Я купилась на её лицемерие, потому что хотела быть хорошей невесткой. Я хотела, чтобы меня приняли. Я звонила ей на праздники, дарила подарки, помогала с продуктами. Она всегда улыбалась, но её глаза оставались холодными. А теперь она сорвала маску. Теперь я знала, что она всегда хотела эту квартиру. Она просто ждала своего часа. Она ждала, когда я привыкну к ней, когда перестану её бояться, когда расслаблюсь. И она решила, что настал тот самый день. Я открыла глаза и посмотрела на часы. Прошло два часа с тех пор, как они ушли. Я всё ещё сидела на диване и не могла пошевелиться. Мои мысли были как осколки стекла. Я пыталась собрать их воедино, но у меня не получалось. Я хотела позвонить подруге, но я не знала, что сказать. Как объяснить ей, что моя семья рухнула за один час? Как сказать ей, что мой муж, мой любимый муж, предал меня в ту самую минуту, когда я нуждалась в нём больше всего? Я взяла телефон и посмотрела на экран. Ни одного сообщения от Кирилла. Он даже не написал мне. Он просто исчез. Я знала, что он ушёл к матери. Он всегда уходил к ней, когда у нас были ссоры. Он не мог самостоятельно принимать решения. Он всегда ждал, что кто-то решит за него. И сейчас его мать решила за него. Она сказала ему, что я плохая, что я не люблю его, что я хочу выгнать его на улицу. И он поверил. Он не спросил меня, правда ли это. Он просто встал и ушёл. Я почувствовала, как внутри закипает злость. Она была такая горячая, что я вскочила с дивана и начала ходить по комнате из угла в угол. Я сжимала кулаки и дышала глубоко, чтобы не закричать. Я хотела разбить что-нибудь. Я хотела швырнуть эту папку об стену. Но я остановила себя. Это моя квартира. Мои вещи. Я не позволю им разрушить меня. Я остановилась и посмотрела на себя в зеркало. Я выглядела уставшей, волосы растрепались, глаза покраснели. Но я увидела в них искру. Это была не растерянность. Это была решимость. Я не буду ждать, пока они придут снова. Я не буду сидеть и бояться. Я должна действовать. Первое, что я сделала, это взяла телефон и сфотографировала все документы, которые остались в папке. Я сфотографировала шаблон договора, который я порвала. Я сфотографировала все листы, где были их каракули. Это может пригодиться. Если они попытаются подать на меня в суд, у меня будут доказательства их намерений. Я отправила фотографии себе на почту, чтобы они не потерялись. Второе, я достала блокнот и записала всё, что произошло. Каждую минуту. Каждое слово. Я записала, что Нина Ивановна сказала про временного гостя, что Лена угрожала судом, что Кирилл не вмешался. Я записала время и дату. Это был мой собственный дневник событий. Я не знала, зачем я это делала, но интуиция подсказывала мне, что это важно. Я помнила, как один из наших клиентов выиграл дело только потому, что вовремя записал все угрозы. Я решила не рисковать. Я хотела защитить себя. Я закрыла блокнот и убрала его в ту же коробку, где лежали документы. Потом я подошла к окну. На улице уже стемнело. Горели фонари, и снег продолжал падать. Я смотрела на падающие снежинки и думала о том, что моя жизнь разделилась на до и после. До этого дня я была женой, невесткой, человеком, который верил в семью. А теперь я была одна, и мне предстояло учиться жить заново. Телефон завибрировал в моей руке. Я посмотрела на экран. Пришло сообщение от Кирилла. Я не хотела читать его. Я боялась, что там будет ещё больше боли. Но я открыла. Там было всего два слова: "Извини меня". Я посмотрела на эти два слова и не знала, что чувствовать. Он просил прощения, но он не писал, что вернётся. Он не писал, что разобрался с матерью. Он просто написал "извини" и, наверное, успокоился. А я смотрела на экран и не отвечала. Я не хотела прощать его сейчас. Я не хотела ничего отвечать. Я просто выключила телефон и положила его на стол. Если он хочет вернуться, он должен прийти сам. Он должен сказать это в глаза. И он должен быть готов к тому, что я не открою дверь. Я пошла на кухню. На столе всё ещё стояла остывшая курица, которую я приготовила к их приходу. Я не хотела есть, но я понимала, что мне нужно что-то сделать, чтобы отвлечься. Я убрала тарелки в холодильник, вымыла посуду и протёрла столешницу. Мои руки двигались автоматически, пока мой мозг переваривал всё, что случилось. Я услышала звук открывающейся двери. Моё сердце подпрыгнуло. Я подумала, что Кирилл вернулся. Я выбежала в коридор, но никого не было. Я поняла, что это соседи захлопнули дверь на этаже ниже. Адреналин снова ударил в голову. Я вернулась на кухню и села на стул. Мои ноги тряслись. Я поняла, что не могу оставаться здесь одна. Мне нужно было поговорить с кем-то, кто меня поддержит. Я набрала номер своей подруги Ольги. Она ответила после второго гудка.
— Алёна, привет. Что случилось?
— Оль, у меня случилось что-то ужасное, — прошептала я.
— Ты плачешь? Говори быстрее, я волнуюсь.
— Ко мне пришли свекровь и золовка. Они потребовали, чтобы я переписала на них квартиру.
— Что? — Ольга закричала так громко, что я отодвинула телефон от уха. — Ты шутишь?
— Нет, Оль, я не шучу. Они принесли с собой договор дарения. Они сказали, что я временный гость в их семье.
— Алёна, а Кирилл где? Он что, позволил им это сказать?
— Он стоял и молчал. Он вообще ничего не сказал.
— Боже мой. Ты выгнала их?
— Я выгнала. Сказала, что вызову полицию, если они не уйдут. Они ушли.
— Молодец. Алёна, ты молодец. А Кирилл с ними ушёл?
— Да. Он ушёл вместе с ними. Он даже не попрощался.
— Слушай, я сейчас приеду. Не сиди одна. Я буду у тебя через сорок минут.
— Оль, не надо. Уже поздно.
— Алёна, ты что, с ума сошла? Ты не должна оставаться одна после такого. Я сейчас выезжаю. Сиди и жди меня. Если они вернутся, сразу звони в полицию, поняла?
— Поняла.
— Я люблю тебя. Держись.
Она сбросила звонок, а я положила телефон на стол. Мне стало чуть теплее. Ольга всегда была моим тылом. Она знала меня с детства, и она никогда не давала меня в обиду. Я снова посмотрела на телефон. Сообщение от Кирилла всё ещё висело на экране. "Извини меня". Я думала о том, что он мог бы написать сейчас. Он мог бы сказать, что мать перегнула палку. Он мог бы сказать, что он вернётся и всё исправит. Но он написал только два слова. И я поняла, что это не прощение. Это была констатация факта. Он извинился, но он не просил дать ему второй шанс. Он не пытался вернуться. Он просто снял с себя вину. В моей голове снова зазвучал голос Нины Ивановны. "Ты здесь временный гость". Я сжала зубы и выпрямила спину. Я не гость. Я хозяйка. И я докажу это им всем. Я встала из-за стола и подошла к двери. Я проверила замок. Он был закрыт. Я проверила цепочку. Она висела на месте. Я хотела убедиться, что никто не сможет войти без моего ведома. Потом я подошла к окну и задернула шторы. Я хотела изолироваться от всего мира. Я хотела, чтобы меня никто не трогал. Я села на диван и взяла пульт. Я включила телевизор, чтобы заглушить тишину. Но я не смотрела. Я смотрела в одну точку и думала о том, что самое страшное в этой истории — это не угрозы свекрови. Это не её жадность. Самое страшное — это предательство человека, которого я любила. Я дала ему всё. Я дала ему свой дом, свою любовь, свою веру. А он взял это и ушёл, даже не оглянувшись. Через полчаса я услышала звонок в дверь. Я подошла к глазку. На лестничной площадке стояла Ольга. Она была в пуховике, с большим пакетом в руках. Я открыла дверь, и она сразу обняла меня.
— Алёна, ты как? — спросила она, заходя в коридор.
— Я в порядке, Оль. Честно.
— Не ври мне. Я вижу твои глаза. Ты плакала.
— Я не плакала. Я не могу плакать.
— Это шок, — сказала Ольга, проходя на кухню. — Я принесла вино. Мы выпьем, и ты выговоришься.
— Спасибо.
— Не благодари. Садись.
Я села за стол, а Ольга открыла бутылку и разлила по бокалам. Она села напротив и посмотрела на меня.
— Рассказывай всё по порядку. С самого начала.
Я вздохнула и начала рассказывать. С того самого момента, как Кирилл пришёл с работы и сказал, что завтра придут его мать и сестра. Я рассказала, как я испугалась, как я репетировала ответы. Я рассказала, как они вошли, как свекровь провела пальцем по полке, как Лена села на диван без разрешения. Я рассказала, как они разложили документы и потребовали, чтобы я оформила квартиру на них. Я рассказала, как Кирилл стоял и молчал. Я рассказала всё, до последней детали. Ольга слушала внимательно, не перебивая. Она пила вино и смотрела на меня с сочувствием и гневом.
— И что ты сделала? — спросила она, когда я закончила.
— Я сказала, что это моя квартира, и что я не буду ничего подписывать. Я сказала, что добрачное имущество не делится. Я сказала, что вызову полицию.
— Умница, — Ольга постучала пальцем по столу. — Ты поступила правильно. А Кирилл просто вышел?
— Он ушёл с ними. Он даже не попрощался.
— Алёна, послушай меня. Я твоя подруга, и я говорю тебе как на духу. Если он не защитил тебя сейчас, он никогда не будет тебя защищать. Ты это понимаешь?
— Понимаю.
— Ты позволишь ему вернуться?
Я задумалась. Я смотрела на бокал с вином и думала о том, что сказать.
— Я не знаю, Оль. Я не знаю.
— Запомни мои слова, — она взяла меня за руку. — Если он вернётся, и ты его примешь, эта история повторится. Они поймут, что ты слабая. И они будут давить на тебя снова и снова.
— Я не собираюсь быть слабой.
— Тогда не пускай его обратно. Алёна, ты сама всё заработала. Ты сама купила эту квартиру. Ты вкалывала, как проклятая, а он просто пришёл и поселился. И теперь они хотят это отнять. Не дай им.
— Я не дам.
— Вот и молодчина. Давай выпьем за тебя. За твою свободу.
Мы подняли бокалы и чокнулись. Я выпила вино до дна, и тепло разлилось по телу. Я начала расслабляться. Ольга была права. Я не должна была позволять им управлять моей жизнью. Я не должна была позволять никому указывать мне, что делать с моей квартирой. Я хозяйка. И я решаю.
— Алёна, ты позвонила своему юристу? — спросила Ольга.
— Нет ещё.
— Завтра обязательно позвони. И сходи в нотариальную контору. Узнай, что ты можешь сделать, чтобы обезопасить себя.
— А что я могу сделать? У меня уже есть свидетельство о праве собственности.
— Я знаю, — Ольга нахмурилась. — Но они могут попытаться оспорить брак. Они могут сказать, что ты купила квартиру на совместные деньги. И хотя это неправда, судебные тяжбы могут вымотать тебя. Тебе нужен хороший адвокат.
— Ты думаешь, они пойдут в суд?
— Я не знаю. Но раз они принесли готовый договор дарения, значит, они советовались с кем-то. Возможно, они уже нашли адвоката, который сказал им, что это возможно.
— Как они могут выиграть, если закон на моей стороне?
— Они могут создать шум. Они могут затянуть дело. Они могут подать иск о признании брака фиктивным. Это долго и дорого. Они могут попытаться доказать, что ты приобрела квартиру за счёт общих средств.
— Но это не так! — воскликнула я. — У меня есть чеки, выписки со счетов. Я могу доказать, что платила за всё сама.
— Тогда ты должна готовиться к этому заранее. Собери все чеки. Возьми выписки из банка за 2019 год. Покажи, что на твоём счету были деньги до встречи с Кириллом. Это будет твоя защита.
— Ты права, — сказала я. — Я соберу всё завтра же утром.
— Я могу поехать с тобой, если хочешь.
— Не нужно. Я сама справлюсь.
Я посмотрела на часы. Было уже одиннадцать вечера. Ольга встала и начала собираться.
— Мне пора. Не хочу оставлять тебя, но завтра рано на работу.
— Оль, спасибо, что приехала.
— Всегда пожалуйста. Если что-то случится, звони мне сразу. Даже ночью.
— Обещаю.
Она обняла меня на прощание, и я закрыла за ней дверь. Я осталась одна. Но теперь я не чувствовала пустоты. Я чувствовала силу. Я посмотрела на телефон. Сообщение от Кирилла всё ещё было там. "Извини меня". Я взяла телефон и стёрла его. Затем я заблокировала номер Кирилла. Я заблокировала номер Нины Ивановны. Я заблокировала номер Лены. Я не хотела слышать их голоса. Я не хотела читать их сообщения. Я хотела, чтобы они исчезли из моей жизни навсегда. Я пошла в спальню и переоделась в пижаму. Я легла в кровать и выключила свет. Глаза слипались, но сон не шёл. Я лежала в темноте и думала о завтрашнем дне. Я думала о том, что мне нужно сделать. Я должна пойти в банк и взять выписки. Я должна пойти к нотариусу и проконсультироваться. Я должна защитить себя. Я услышала, как на первом этаже хлопнула дверь подъезда. Чьи-то шаги зазвучали на лестнице. Я напряглась. Шаги остановились на моей площадке. Я слышала, как кто-то тяжело дышит за дверью. Потом раздался тихий стук. Я затаила дыхание. Я не вставала. Я не подходила к двери. Стук повторился. Я слышала шёпот. Это был голос Кирилла.
— Алёна, открой. Пожалуйста. Я хочу поговорить.
Я лежала неподвижно. Я не отвечала.
— Алёна, я знаю, что ты не спишь. Открой дверь, умоляю.
Я сжала одеяло в кулаки. Я хотела встать. Я хотела открыть дверь. Но я вспомнила слова Ольги. Если я открою, он вернётся. И всё повторится. Я не хотела повторять эту боль.
— Уходи, — сказала я тихо, чтобы он не услышал.
Я лежала и слушала. За дверью было тихо. Потом я услышала, как он вздохнул и начал спускаться по лестнице. Шаги затихли. Я закрыла глаза. Я почувствовала, что я сделала правильный выбор.
Я проснулась от того, что за окном было светло. Я не помнила, когда я уснула. Мой телефон лежал на тумбочке, и я проверила его, хотя знала, что там ничего не будет. Я заблокировала всех. Я не хотела знать, что они пишут. Но когда я включила экран, я увидела пятнадцать пропущенных звонков с разных номеров. Я не стала их открывать. Я просто выключила звук и отложила телефон. Я встала с кровати и подошла к окну. Снег перестал идти. Город был белый и тихий. Я смотрела на этот снег и думала о том, что я должна начать новый день с чистого листа. Я не хотела больше думать о вчерашнем. Я хотела просто жить. Я сварила себе кофе и села за стол. На столе всё ещё лежала папка, но теперь она была пуста. Я выбросила все клочки бумаги в мусорное ведро. Я выбросила всё, что напоминало мне о них. Мне нужно было действовать. Я решила поехать в банк за выписками. Я оделась, взяла сумку и вышла из квартиры. Я проверила замок несколько раз, чтобы убедиться, что дверь закрыта. Я спустилась на первый этаж и вышла на улицу. Морозный воздух обжёг мои щёки. Я вдохнула его глубоко и почувствовала, как лёгкие наполнились чистотой. Я шла к остановке, и мои шаги были уверенными. Вчера я была сломленной. Сегодня я была воином. Я доехала до банка и взяла талон. Я ждала своей очереди и смотрела на людей вокруг. Они занимались своими делами. Они не знали, какая буря происходит в моей душе. Я вызвали к окошку, и я попросила выписку по счёту за 2019 год. Сотрудница удивилась, но сделала всё быстро. Она распечатала несколько листов и передала мне. Я посмотрела на них. Там было всё. Каждый мой перевод, каждый платёж. Я видела, как я платила за квартиру. Я видела свои сбережения. Я видела, что у меня были деньги до встречи с Кириллом. Я положила документы в папку и вышла из банка. Я чувствовала себя защищённой. Теперь у меня было доказательство. Я поехала к нотариусу. Я хотела узнать, что я могу сделать, чтобы обезопасить себя. Нотариус был пожилым мужчиной с добрыми глазами. Он выслушал меня и покачал головой.
— Вы всё правильно сделали, — сказал он. — Добрачное имущество не является совместно нажитым. Ваша квартира принадлежит вам. Но если они попытаются подать иск, вам понадобятся доказательства. Вы их собрали?
— Да, — я положила на стол выписки из банка.
— Хорошо. Также я рекомендую вам составить завещание. Если с вами что-то случится, эта квартира перейдёт к вашим ближайшим родственникам, а не к вашему мужу, если вы ещё не развелись.
— Разве мы не можем просто развестись?
— Вы можете подать на развод, но это займёт время. Пока ваш брак не расторгнут, он остаётся вашим наследником первой очереди. Если вы хотите обезопасить себя, я рекомендую вам написать завещание на вашу маму или вашу подругу. Это будет вашим страховочным вариантом.
— Спасибо, — я поблагодарила нотариуса и вышла из кабинета.
Я села в такси и поехала домой. Я думала о том, что нотариус сказал правду. Если со мной что-то случится, Кирилл получит мою квартиру. Я не хотела этого. Я хотела, чтобы моя квартира осталась у меня. Или у моей мамы. Но я не хотела умирать. Я хотела жить и бороться. Я решила, что я подам на развод. Я не хотела ждать. Я не хотела тянуть. Я хотела разорвать эту связь как можно быстрее. Когда я вернулась домой, я села за компьютер и начала искать информацию о том, как подать на развод. Я знала, что можно подать заявление через МФЦ или через суд. Но я не знала, какой способ быстрее. Я позвонила Ольге.
— Оль, привет.
— Алёна, как ты?
— Я в порядке. Я была в банке. Я взяла выписки. Я была у нотариуса.
— Молодец. И что он сказал?
— Он сказал, что я права. Что квартира моя. Но он посоветовал мне написать завещание, чтобы защитить себя.
— И ты написала?
— Нет ещё. Но я хочу подать на развод.
— Это правильное решение, — сказала Ольга. — Ты не должна ждать.
— Я знаю. Но я не знаю, как это сделать быстро.
— Тебе нужно подать заявление в мировой суд. Если у вас нет общих детей и нет спора о разделе имущества, развод будет быстрым.
— Но у нас есть спор о разделе имущества. Они хотят мою квартиру.
— Это их проблема, — усмехнулась Ольга. — Ты не обязана делить с ними то, что принадлежит тебе. Но лучше проконсультироваться с адвокатом.
— Ты права. Я найду адвоката.
— Я знаю одного хорошего юриста по семейным делам. Я скину тебе его номер.
— Спасибо, Оль.
— Держись, Алёна. Я горжусь тобой.
Мы попрощались, и я снова осталась одна. Я сидела за компьютером и смотрела на экран. Я чувствовала себя сильнее. Я знала, что я должна сделать. Я должна была разорвать все связи с Кириллом. Я должна была доказать им, что я не игрушка. Я не позволю им управлять моей жизнью. Я взяла телефон и набрала номер адвоката, который мне дала Ольга. Он ответил сразу.
— Здравствуйте, Алёна. Ольга мне рассказала вашу историю. Я готов вам помочь.
— Спасибо. Я хочу подать на развод.
— Я понимаю. Давайте встретимся завтра и обсудим все детали. Принесите все документы, которые у вас есть.
— Хорошо. Я приду.
Я записала адрес и время встречи. Я положила телефон на стол и выдохнула. Я сделала первый шаг. Я не знала, что будет завтра, но я знала, что я на правильном пути. Я встала из-за стола и пошла на кухню. Я была голодна. Я открыла холодильник и достала вчерашнюю курицу. Я разогрела её и села за стол. Я ела и думала о том, что моя жизнь меняется. Я не знала, будет ли она лучше, но я знала, что она не будет прежней. Я не хочу возвращаться в прошлое. Я хочу идти вперёд. Вечером я сидела на диване и смотрела телевизор. Я старалась отвлечься. Я включила комедию, но не смеялась. Мои мысли были далеко. Я думала о Кирилле. Я думала о том, что я его любила. Я думала о том, что я доверяла ему. Я думала о том, как он предал меня. Я злилась на себя за то, что я была такой наивной. Я злилась на него за то, что он не сказал им ни слова. Я злилась на свекровь за её жадность. Но я не хотела носить эту злость внутри себя. Я хотела отпустить её. Я решила, что завтра я встречусь с адвокатом и начну новую главу. Я закрыла глаза и начала дышать глубоко. Я пыталась успокоиться. Мне это удалось. Через некоторое время я услышала звук открывающейся двери. Моё сердце снова подпрыгнуло. Я подошла к двери и посмотрела в глазок. На лестничной площадке стояла Лена, золовка. Она была одна. Я замерла. Я не ожидала её увидеть. Я думала, что они больше не придут.
— Алёна, я знаю, что ты дома. Открой, — сказала она.
Я не отвечала.
— Алёна, я пришла не скандалить. Я пришла поговорить.
Я колебалась. Я не хотела открывать дверь. Но я также не хотела показаться трусливой. Я открыла замок и приоткрыла дверь.
— Что тебе нужно? — спросила я холодно.
— Можно мне войти?
— Нет. Говори здесь.
Лена вздохнула и скрестила руки на груди.
— Я пришла извиниться.
— Извиниться? — я удивилась. — За что?
— За вчерашнее. Мама перегнула палку. Я понимаю, что она была слишком грубой.
— Она не была грубой. Она была наглой.
— Я знаю, — сказала Лена. — Но она не специально. Она просто волнуется за своё будущее.
— Её будущее не связано с моей квартирой.
— Я знаю, — Лена опустила глаза. — Я хотела сказать, что я не поддерживаю её план. Я не хочу твою квартиру.
Я смотрела на неё и не верила. Она была похожа на мать. Она была такой же хитрой.
— Тогда зачем ты пришла?
— Я пришла сказать тебе, что Кирилл вернулся к нам. Он плачет. Он жалеет о том, что сделал. Он хочет вернуться к тебе.
— Он вернулся к вам, потому что он выбрал вас.
— Я знаю. Но он не хочет жить в коммуналке. Он хочет жить с тобой.
— Значит, он хочет мою квартиру, а не меня.
— Нет, Алёна. Он любит тебя.
— Если бы он любил меня, он бы защитил меня вчера.
Лена замолчала. Она смотрела на меня, и я видела в её глазах растерянность.
— Что мне передать ему? — спросила она тихо.
— Передай ему, что я подала на развод.
Лена побледнела.
— Ты серьёзно?
— Да. И передай своей матери, что если она ещё раз попытается прийти сюда с документами, я вызову полицию и напишу заявление о вымогательстве. У меня есть доказательства.
— Ты хочешь разрушить семью? — спросила Лена.
— Я не разрушаю семью, Лена. Это вы её разрушили, когда решили, что моя квартира принадлежит вам.
Я закрыла дверь и повернула ключ. Я стояла в прихожей и слышала, как Лена спускается по лестнице. Я чувствовала себя свободной. Я не собиралась больше терпеть их манипуляции. Я пошла на кухню и выпила воды. Мои руки не дрожали. Я была спокойна. Я знала, что я сделала правильный выбор. На следующий день я пришла в офис к адвокату. Это был строгий мужчина с проницательным взглядом. Он выслушал меня и изучил мои документы.
— Всё очень просто, — сказал он. — Ваша квартира — это ваше добрачное имущество. Она не подлежит разделу. Ваш муж не имеет на неё права. Если они подадут в суд, мы выиграем дело.
— А как насчёт развода?
— Если вы хотите развестись, вы можете подать заявление в мировой суд. Срок рассмотрения — один месяц. После этого брак будет расторгнут.
— А если они будут спорить?
— Вы не имеете общих детей. Вы не имеете совместно нажитого имущества, потому что вы всё приобрели до брака. Поэтому спора о разделе имущества нет. Они могут только подать иск о признании права собственности, но это будет долго и дорого. И они проиграют.
— Вы уверены?
— На сто процентов. Закон на вашей стороне.
Я вышла из офиса с чувством лёгкости. Я подала заявление на развод в тот же день. Я сделала это быстро и решительно. Я не хотела ждать. Я хотела закончить эту историю. Когда я вышла из МФЦ, я позвонила Ольге.
— Всё сделано, — сказала я.
— Ты подала на развод?
— Да. Через месяц я буду свободна.
— Алёна, я так горжусь тобой. Ты молодец.
— Спасибо, Оль. Это всё благодаря тебе.
— Нет, это ты сильная. Ты справилась.
Мы поговорили ещё несколько минут, и я пошла домой. Я шла по улице и улыбалась. Я чувствовала себя счастливой. Я не знала, что будет дальше, но я знала, что я справлюсь. Я вернулась домой и села на диван. Я открыла бутылку вина, которую оставила Ольга, и налила себе бокал. Я подняла его и сказала вслух:
— За новую жизнь.
Я выпила и почувствовала, как тепло разливается по телу. Я знала, что я всё делаю правильно. Я знала, что я победила. Я закрыла глаза и представила своё будущее. Я видела себя независимой. Я видела себя счастливой. Я видела себя свободной. И это было прекрасно. Я больше не боялась их угроз. Я знала, что я сильнее. Я была готова к любым испытаниям. Но я надеялась, что они больше не придут. Я хотела мира и спокойствия. Я хотела просто жить. Я услышала, как за окном проехала машина. Я посмотрела на улицу. Там было пусто. Я улыбнулась и выключила свет. Я легла в кровать и закрыла глаза. Я уснула спокойно.
Прошло две недели с того дня, как я подала заявление на развод. Я старалась не думать о Кирилле. Я старалась не вспоминать его голос, его глаза, его улыбку. Я хотела стереть его из своей жизни, как стирают ненужную запись. Но это было трудно. Особенно ночью, когда я оставалась одна в своей большой квартире. Тогда я включала свет во всех комнатах и смотрела телевизор до тех пор, пока мои глаза не закрывались сами собой. Я не хотела чувствовать пустоту. Я не хотела думать о том, что я потеряла. Ольга звонила мне каждый день. Она поддерживала меня, ругала Кирилла и его мать и говорила, что я всё делаю правильно. Я знала, что она права. Но в глубине души я всё ещё надеялась, что он вернётся и всё объяснит. Я надеялась, что он скажет, что его мать была не права. Я надеялась, что он выберет меня. Но он не звонил. Он не писал. Он просто исчез. Я не знала, что он делает. Я не знала, с кем он сейчас. Я не знала, жалеет ли он о том, что произошло. И я злилась на себя за то, что я ещё думаю о нём. Я решила, что мне нужно отвлечься. Я записалась в спортзал. Я начала ходить на йогу. Я стала больше общаться с подругами. Я хотела заполнить свою жизнь чем-то новым, чтобы забыть прошлое. Но прошлое не хотело забывать меня. Однажды вечером, когда я вернулась домой после работы, я увидела на лестничной площадке букет цветов. Белые розы. Они были огромными и красивыми. Я посмотрела на них и замерла. Кто мог их оставить? Я оглянулась по сторонам, но на площадке никого не было. Я взяла букет и открыла дверь. Я зашла в квартиру и поставила цветы на стол. Я посмотрела на них и почувствовала тревогу. Я не знала, кто их оставил. Я не знала, откуда они взялись. Я подошла к окну и посмотрела на улицу. Внизу никого не было. Я решила не думать об этом. Может быть, соседи ошиблись дверью. Я выбросила цветы в мусорное ведро. Я не хотела, чтобы они напоминали мне о чём-то. На следующий день утром я открыла дверь и увидела ещё один букет. Теперь это были красные розы. Я снова оглянулась, но никого не было. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Кто-то следил за мной. Кто-то знал, где я живу. Кто-то хотел, чтобы я знала о его присутствии. Я закрыла дверь и заперла её на все замки. Я позвонила Ольге.
— Оль, мне кто-то оставляет цветы. Два дня подряд.
— Цветы? От кого?
— Я не знаю. На них нет открытки.
— Может быть, это Кирилл?
— Он никогда не дарил мне цветы. Он не умел это делать.
— Тогда кто?
— Я не знаю, — сказала я. — Мне страшно.
— Алёна, успокойся. Это может быть просто сосед. Или кто-то ошибся дверью.
— Два дня подряд? Это не ошибка. Кто-то хочет напугать меня.
— Давай я приеду к тебе сегодня вечером. Мы будем вместе.
— Хорошо, — я выдохнула. — Спасибо.
Я повесила трубку и села на диван. Я пыталась понять, кто мог это сделать. Я вспомнила о Нине Ивановне. Она была способна на такие игры. Она хотела запугать меня. Она хотела, чтобы я чувствовала себя небезопасно. Она хотела, чтобы я сдалась. Но я не собиралась сдаваться. Я решила, что не буду открывать дверь никому, кроме Ольги. Я буду смотреть в глазок перед тем, как открыть. Я не буду рисковать. Вечером Ольга приехала с вином и пиццей. Мы сидели на кухне и разговаривали.
— Как ты думаешь, это они? — спросила Ольга.
— Кто ещё? — я пожала плечами. — У меня нет врагов. Только они.
— Но зачем им это делать? Они хотят тебя напугать?
— Наверное. Они думают, что я испугаюсь и уеду.
— Ты не должна уезжать. Это твоя квартира. Ты должна остаться.
— Я знаю. Но я хочу понять, что им нужно.
— Им нужно, чтобы ты чувствовала себя неуверенно. Они хотят, чтобы ты боялась.
— Я не боюсь. Я злюсь.
— Вот и правильно. Злись. Это поможет тебе бороться.
Мы выпили вина и пошли спать. Ольга осталась у меня ночевать. Она спала на диване в гостиной, а я в спальне. Мне стало спокойнее, когда я знала, что в доме есть кто-то ещё. На следующее утро Ольга ушла на работу, а я осталась одна. Я хотела выйти на улицу, но перед этим я решила проверить почтовый ящик. Я открыла дверь и на пол упал конверт. Я подняла его. На конверте было написано моё имя. Печатными буквами. Я открыла конверт и достала лист бумаги. Там было написано: "Уезжай, пока не поздно. Мы тебя предупредили". Мои руки задрожали. Я прочитала это сообщение несколько раз, чтобы убедиться, что я не сплю. Это была угроза. Я вернулась в квартиру и закрыла дверь. Я не знала, что делать. Я хотела позвонить в полицию, но я понимала, что у меня нет доказательств. Это просто листок бумаги. Это не было прямой угрозой. Это было предупреждение. Я позвонила Ольге.
— Оль, мне пришло письмо. Там написано: "Уезжай, пока не поздно".
— Что? — Ольга закричала. — Это уже не шутки. Алёна, звони в полицию!
— Но у меня нет доказательств.
— У тебя есть письмо. Это уже что-то. Звони сейчас же.
Я повесила трубку и набрала 102. Я объяснила ситуацию диспетчеру, и она сказала, что пришлёт участкового. Я ждала его почти час. Когда он пришёл, я показала ему конверт и письмо. Он посмотрел на них и покачал головой.
— Это не прямое угроза, — сказал он. — Но мы зафиксируем это. Если это повторится, вызывайте нас снова.
— Что мне делать? — спросила я.
— Поставьте камеру на лестничной площадке. Это поможет нам найти того, кто это делает.
Я поблагодарила его и закрыла дверь. Я поняла, что мне нужно защитить себя. Я заказала камеру в интернете и договорилась о её установке. Я не хотела рисковать. Я хотела знать, кто за мной следит. Через два дня камеру установили. Она смотрела на лестничную площадку и фиксировала всё, что происходило за моей дверью. Я чувствовала себя спокойнее. Я знала, что теперь я смогу увидеть лицо того, кто пытается меня запугать. Прошло ещё несколько дней. Цветы больше не появлялись. Письма тоже перестали приходить. Мне показалось, что всё закончилось. Я начала расслабляться. Я думала, что они оставили меня в покое. Но однажды вечером я проснулась от громкого стука в дверь. Я посмотрела на часы. Было два часа ночи. Стук повторился. Я встала с кровати и подошла к двери. Я посмотрела в глазок. Никого не было. Стук повторился снова. Я испугалась. Я не открывала. Я взяла телефон и начала снимать на видео. Я слышала, как кто-то смеётся за дверью. Это был женский смех. Я поняла, что это Лена. Я была уверена в этом. Я не открыла дверь. Я просто стояла и ждала, пока они уйдут. Через пять минут всё стихло. Я вернулась в кровать, но не спала до утра. На следующее утро я проверила запись с камеры. На ней было видно, как Лена и её мать стояли у моей двери. Они стучали, смеялись и что-то кричали. Я не слышала, что именно, но я видела их лица. Я видела их злобные улыбки. Я поняла, что они не остановятся. Они будут продолжать, пока не добьются своего. Я пошла в полицию и показала запись. Участковый посмотрел на неё и кивнул.
— Теперь у нас есть доказательства, — сказал он. — Мы вызовем их и предупредим. Если они ещё раз появятся у вашей двери, мы выпишем им штраф.
— А что насчёт письма?
— Мы тоже зафиксируем это. Но пока у нас нет их отпечатков. Мы возьмём письмо на экспертизу.
— Спасибо, — я выдохнула.
— Вы молодец, что установили камеру. Это сильно помогает.
Я вышла из полиции с чувством облегчения. Я знала, что теперь у меня есть защита. Но я также знала, что эта война ещё не закончена. Они не сдадутся. Они будут искать другие способы. Я должна быть готова. Я вернулась домой и села на диван. Я смотрела на камеру на стене и думала о том, как сильно я изменилась за последние две недели. Раньше я была мягкой и доверчивой. Теперь я была жёсткой и решительной. Я больше не позволяла никому унижать себя. Я больше не позволяла никому указывать мне, что делать. Через несколько дней мне позвонил адвокат.
— Алёна, ваш развод будет завтра. Суд состоится в десять утра.
— Хорошо, — сказала я. — Я приду.
— Ваш муж и его семья будут присутствовать. Вы готовы?
— Да. Я готова.
Я положила телефон и выдохнула. Завтра всё закончится. Завтра я стану свободной. Я не спала всю ночь. Я думала о том, что я скажу завтра. Я думала о том, как я посмотрю ему в глаза. Я думала о том, что я больше не буду его женой. На следующий день я пришла в суд. Я была одета в строгий костюм. Я выглядела серьёзно и уверенно. Я села на скамью и стала ждать. Через несколько минут вошёл Кирилл. Он был бледен и выглядел уставшим. Он сел на противоположную скамью и посмотрел на меня. Я не отвела глаз. Я смотрела на него с холодом. Я не чувствовала к нему ничего, кроме жалости. Он был жалким. Он был слабым. Он не мог защитить меня, и он не мог защитить себя. Он был марионеткой в руках своей матери.
— Алёна, — сказал он тихо. — Можно поговорить?
— Нет, — ответила я.
— Пожалуйста.
— Я сказала нет.
Он опустил голову и замолчал. Я смотрела на него и не чувствовала боли. Я чувствовала облегчение. Я знала, что я сделала правильный выбор. Судья вошла в зал. Мы встали. Она посмотрела на нас и начала зачитывать дело.
— Васильева Алёна Сергеевна подаёт заявление на развод с Васильевым Кириллом Петровичем. Есть ли общие дети?
— Нет, — ответила я.
— Есть ли спор о разделе имущества?
— Нет, — снова ответила я.
— Подтверждаете ли вы, что всё имущество, приобретённое до брака, является добрачным?
— Да, — сказала я. — Я купила квартиру в 2019 году, за год до заключения брака.
— Васильев Кирилл Петрович, вы согласны на развод? — спросила судья.
Кирилл поднял голову. Я видела слёзы в его глазах. Он колебался. Он смотрел на меня, потом на свою мать, которая сидела в зале. Нина Ивановна смотрела на него с требованием.
— Я... я согласен, — сказал он тихо.
— Развод будет оформлен, — сказала судья. — Срок рассмотрения — один месяц.
Я вышла из зала суда и почувствовала, как у меня выросли крылья. Я была свободна. Я больше не была связана с этим человеком. Я больше не была связана с его семьёй. Я шла по коридору и улыбалась. Я услышала за спиной шаги. Это был Кирилл.
— Алёна, подожди.
Я остановилась и повернулась.
— Что тебе нужно?
— Можно мне увидеть тебя? Просто поговорить?
— Мы уже поговорили. Суд вынес решение. Теперь нам не о чем говорить.
— Я люблю тебя, Алёна.
— Ты не любишь меня, — я покачала головой. — Ты любишь мою квартиру. Ты любишь удобства. Ты любишь, когда за тебя всё решают. Но ты не любишь меня.
— Это неправда.
— Это правда. Если бы ты любил меня, ты бы защитил меня в тот день. Ты бы сказал своей матери, что она не права. Ты бы встал на мою сторону. Но ты стоял и молчал. Ты позволил ей оскорблять меня. И ты ушёл вместе с ней.
— Я испугался.
— Я знаю. И это твоя проблема. Ты всегда будешь бояться. И ты всегда будешь выбирать её. Я не хочу жить с человеком, который боится своей матери больше, чем любит свою жену.
Я развернулась и ушла. Я не оглядывалась. Я вышла из здания суда и вдохнула свежий воздух. Я была свободна. Через месяц я получила свидетельство о расторжении брака. Я была официально свободна. Я не чувствовала грусти. Я чувствовала только облегчение. Я больше не носила чужую фамилию. Я была снова Алёной Сергеевной. Моя квартира была моей. Моя жизнь была моей. Никто не мог указать мне, что делать. Я решила отпраздновать это событие. Я пригласила Ольгу и ещё нескольких подруг. Мы заказали пиццу и вино, сидели в гостиной и смеялись. Я чувствовала себя счастливой. Вдруг раздался звонок в дверь. Я встала и подошла к двери. Я посмотрела в глазок. На лестничной площадке стоял Кирилл. Он был без своей матери и без Лены. Он стоял один. Он выглядел растерянным и грустным. Я открыла дверь.
— Алёна, я пришёл проститься, — сказал он тихо.
— Ты уже простился.
— Я хочу сказать тебе спасибо. За всё. За то, что ты была в моей жизни. За то, что ты была моей женой.
— Я была твоей женой, но ты не был моим мужем.
— Я знаю, — он опустил глаза. — Я жалею о том, что сделал. Я был дураком. Я предал тебя.
— Простить тебя? — я покачала головой. — Я уже тебя простила. Я не держу на тебя зла. Но я не хочу, чтобы ты возвращался в мою жизнь. Я хочу, чтобы ты ушёл.
— Я уйду. Я только хочу, чтобы ты знала. Я люблю тебя.
— Прощай, Кирилл, — сказала я и закрыла дверь.
Я повернулась к подругам. Они смотрели на меня с уважением.
— Ты молодец, — сказала Ольга.
— Я знаю, — я улыбнулась.
Мы снова сели за стол. Я подняла бокал и сказала:
— За новую жизнь. За свободу. За то, что я научилась говорить нет.
— За тебя! — закричали подруги.
Я выпила вино и почувствовала, как тепло разливается по телу. Я была счастлива. Я была свободна. Я больше не боялась их угроз. Я больше не боялась их шантажа. Я была сильной. Я была независимой. Я была Алёной. Через несколько дней я сменила замки. Я установила ещё одну камеру на площадке. Я не хотела, чтобы они возвращались. Я хотела, чтобы моя жизнь была спокойной. И она стала спокойной. Никто больше не стучал в мою дверь. Никто больше не оставлял цветы. Никто больше не угрожал. Я знала, что они сдались. Они поняли, что я не поддамся. Они поняли, что я сильнее. Я жила своей жизнью. Я ходила на работу. Я встречалась с друзьями. Я путешествовала. Я была счастлива. Я больше не думала о Кирилле. Я больше не думала о его семье. Я забыла их, как страшный сон. Я построила свою жизнь заново. И я была горда собой.