– Светлана Игоревна, мне снова нужно на больничный, врач сказал – минимум неделя.
Ирина Сергеевна, стоя у окна своего кабинета с чашкой остывшего кофе в руках, медленно повернулась и посмотрела на свою заместительницу. За окном моросил летний дождь, а через два дня компания должна была сдавать годовой отчет крупнейшему клиенту – без Светланы это было почти невозможно.
– Опять? Светлана, у нас через два дня презентация для "Меридиана", ты же знаешь.
– Я понимаю, Ирина Сергеевна, но здоровье важнее. Температура, слабость, голова кружится с самого утра.
Ирина кивнула, хотя внутри у неё что-то сжалось. Это был уже четвёртый больничный Светланы за полтора года, и каждый раз он совпадал с самым напряжённым периодом работы. Совпадение? Возможно. Но интуиция подсказывала иначе.
Ирина Сергеевна руководила отделом маркетинга в среднего размера компании, занимающейся поставками строительных материалов, уже шесть лет. Она пришла сюда простым менеджером, выросла до руководителя, знала здесь каждого человека и каждую особенность работы. Светлана пришла позже, три года назад, и быстро стала незаменимой – грамотная, исполнительная, с хорошим почерком в составлении договоров. Поначалу Ирина была от неё в восторге.
Но потом начались странности. Каждый раз, когда наступал квартальный отчёт, важная презентация или подготовка к проверке, у Светланы случался очередной приступ болезни. То простуда, то спина, то "что-то с желудком". Больничные были официальные, с печатями поликлиники, всё выглядело законно. Но Ирина не могла избавиться от ощущения, что её обманывают.
– Хорошо, поправляйся, – сказала она тогда, скрывая раздражение за вежливой улыбкой. – Я попробую распределить твои задачи между остальными.
Светлана кивнула, забрала сумку и ушла, оставив Ирину одну с горой документов и нарастающим чувством усталости. В тот вечер она засиделась на работе до десяти, разбирая отчёты, которые должна была готовить Светлана.
Дома муж Игорь, заметив её измотанный вид, спросил:
– Опять Светлана заболела?
– Опять. И опять именно сейчас, когда самый завал.
– Слушай, может, действительно проблемы со здоровьем у человека? Не у всех железное здоровье, как у тебя.
Ирина задумалась. Может, она действительно слишком подозрительна. В конце концов, у Светланы были справки, реальные диагнозы, реальные печати. Придраться было не к чему. И всё же что-то царапало изнутри – слишком уж точно совпадали даты.
Презентацию для "Меридиана" Ирина провела сама, без Светланы, доделав за две ночи всё, что та не успела. Получилось неплохо, клиент остался доволен, но цена этой победы – бессонные ночи и испорченное здоровье самой Ирины – казалась несправедливой.
Светлана вернулась через неделю, бодрая, посвежевшая, и сразу включилась в работу, будто ничего не произошло.
– Как презентация прошла? – спросила она с порога.
– Нормально, справились, – коротко ответила Ирина, не желая вдаваться в подробности того, сколько сил это стоило.
Прошло ещё несколько месяцев. Ирина старалась не зацикливаться на подозрениях, занималась текущими делами, но в начале лета случилась ещё одна авральная ситуация – компания готовилась к большому тендеру, от которого зависело финансовое благополучие отдела на ближайший год. И снова, ровно за три дня до сдачи документов, Светлана появилась в кабинете с виноватым лицом.
– Ирина Сергеевна, мне очень неловко, но опять плохое самочувствие. Давление скачет, голова кружится.
На этот раз Ирина не сдержалась.
– Светлана, это уже пятый раз за полтора года, и каждый раз именно перед важным событием. Тебе не кажется это странным?
Светлана сжала губы, в глазах мелькнула обида.
– Вы хотите сказать, что я притворяюсь? У меня официальные справки, Ирина Сергеевна. Я могу показать вам все документы, если хотите.
– Я не сомневаюсь в справках. Я говорю о совпадениях.
– Совпадения бывают, – тихо ответила Светлана и, не дожидаясь дальнейшего разговора, вышла из кабинета.
Тендер компания всё же выиграла, снова ценой сверхусилий со стороны Ирины и ещё двух сотрудников отдела – Маши, недавно устроившейся специалистом, и Артёма, аналитика, который тоже начал замечать закономерность.
– Ирина Сергеевна, можно я скажу честно? – подошёл к ней Артём как-то вечером, когда офис почти опустел. – Мне кажется, Светлана берёт больничные специально. У меня сестра врач, она говорит, что иногда такие справки покупают или получают по знакомству, если найти "своего" терапевта.
– У тебя есть доказательства?
– Нет, только наблюдение. Слишком всё совпадает.
Ирина задумалась. Доказательств действительно не было, только цепочка подозрительных совпадений, которая росла с каждым месяцем. Увольнять человека за "подозрения" она не имела права, да и не хотела поступать несправедливо, если Светлана действительно болела.
Лето в тот год выдалось особенно жарким и насыщенным работой. В июне компания запускала новую линейку продукции, и весь отдел маркетинга трудился над рекламной кампанией без остановки. Светлана, как назло, снова взяла больничный – на этот раз почти на две недели, сославшись на серьёзное недомогание, требующее постельного режима.
Ирина уже не удивлялась, лишь молча перестроила график работы, взвалив часть обязанностей Светланы на себя и на Машу, которая, несмотря на молодость, проявляла удивительную ответственность.
– Как думаете, она правда болеет? – спросила как-то Маша, заваривая чай на общей кухне.
– Не знаю, Маша. Хочется верить в лучшее в людях.
В тот вечер, после очередного долгого дня, Ирина сидела дома и листала ленту в социальной сети, отдыхая от рабочих переписок. Среди знакомых лиц мелькнул профиль одной общей подруги – Светланы Соколовой, не той самой Светланы из офиса, а просто однофамилицы, с которой Ирина пересеклась на каком-то мероприятии года два назад и которую добавила в друзья.
Пролистывая дальше, Ирина вдруг наткнулась на отметку "друзья также подписаны" и увидела знакомое лицо – её Светлана, заместительница, числилась в подписчиках у малоизвестного аккаунта путешественницы, который вела явно не сама Светлана, а скорее кто-то из её родственников. Аккаунт был закрытым, но иконка профиля показывала свежее фото – море, шезлонг, белый песок, а на подписи под одной из старых открытых публикаций мелькала дата и геометка: Бали.
Сердце Ирины забилось чаще. Она присмотрелась внимательнее. Аккаунт принадлежал, судя по всему, племяннице Светланы, девушке лет двадцати пяти, которая выкладывала совместные фотографии с тётей. На одном из снимков, размещённом буквально три дня назад, была подпись: "Отдыхаем вместе с тётей Светой, две недели рая позади, но как не хочется домой!"
Ирина застыла, не веря своим глазам. Две недели "рая". Те самые две недели, что Светлана числилась на больничном с "серьёзным недомоганием, требующим постельного режима". Дрожащими руками Ирина пролистала аккаунт ещё дальше и нашла ещё несколько фотографий – Светлана на фоне водопада, Светлана за обедом в ресторане у моря, Светлана с бокалом сока, улыбающаяся в камеру совершенно здоровым, отдохнувшим лицом.
Она сделала скриншоты каждого снимка, аккуратно сохраняя даты публикаций, и почувствовала, как внутри поднимается волна негодования, смешанного с горьким разочарованием. Все эти годы, все эти авралы, все бессонные ночи, которые проводила она сама, пока Светлана якобы боролась с очередной болезнью – оказывается, заместительница просто отдыхала за границей, прикрываясь поддельным недугом.
На следующее утро Ирина не сразу пошла к руководству. Она решила убедиться окончательно. Подняла все документы за полтора года, сверила даты больничных листов с возможными поездками, попросила Артёма, который неплохо разбирался в технических вопросах, помочь восстановить хронологию активности в социальных сетях, насколько это было доступно публично.
Картина складывалась тревожная. Минимум три из пяти больничных совпадали с периодами, когда в открытых источниках – у других родственников, у общих знакомых – мелькали упоминания о поездках Светланы. Конечно, прямых доказательств того, что именно эти больничные были фиктивными, не хватало, ведь медицинские справки формально оставались действительными документами. Но интуиция, подкреплённая фактами, говорила Ирине одно: её обманывали систематически, год за годом.
– Что будем делать? – спросил Артём, когда они вдвоём просматривали собранные материалы поздним вечером в почти пустом офисе.
– Для начала поговорю с ней лично. Хочу посмотреть, как она отреагирует.
На следующий день Светлана вышла на работу после двухнедельного больничного – свежая, загорелая, с лёгким румянцем на щеках, который никак не вязался с образом тяжелобольного человека.
– Ирина Сергеевна, я уже в порядке, готова включаться в работу, – бодро сообщила она, заходя в кабинет.
Ирина внимательно посмотрела на неё, отмечая ровный загар на руках, лёгкость в движениях, явно не свойственную человеку, который только что встал с постельного режима.
– Хорошо выглядишь для человека, который две недели проболел, – сказала она спокойно, но с лёгким холодком в голосе.
Светлана на мгновение замешкалась, но быстро взяла себя в руки.
– Свежий воздух помогает восстановиться. Гуляла во дворе, как врач рекомендовал.
– Во дворе, значит, – кивнула Ирина и, не повышая тона, добавила: – А не на Бали случайно?
Лицо Светланы изменилось мгновенно. Загар словно стал ярче на фоне резко побледневшей кожи. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашла слов.
– Откуда вы… – начала было она, но осеклась.
– Неважно откуда. Важно, что я знаю правду, Светлана. И мне нужно понять, что мне с этим делать.
Дальнейший разговор получился долгим и непростым. Светлана сначала пыталась всё отрицать, потом начала путаться в объяснениях, говорила о том, что поездку планировала ещё родственница, что билеты были куплены заранее, что отказаться было неудобно. Но чем дольше она говорила, тем очевиднее становилась её ложь.
– Ты понимаешь, что подделка обстоятельств для получения оплачиваемого больничного – это серьёзное нарушение? – спросила Ирина, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё кипело от негодования.
– Я не подделывала, у меня настоящие справки, – попыталась оправдаться Светлана.
– Настоящие справки на липовый диагноз, который позволил тебе две недели отдыхать на острове, пока я и остальные работали без выходных. Ты хоть представляешь, сколько сил это стоило нам всем?
Светлана молчала, опустив глаза. Впервые за весь разговор в её взгляде мелькнуло что-то похожее на стыд.
– Мне нужны были деньги на эту поездку, и оплачиваемый больничный казался единственным выходом, – тихо призналась она наконец. – Отпуск у меня уже закончился в этом году, а скидка на тур была только в эти даты.
– И ради скидки на тур ты обманывала меня и компанию несколько раз за полтора года?
Светлана не ответила, лишь крепче сжала руки на коленях.
Ирина вышла из кабинета, чувствуя, как внутри переплетаются гнев, разочарование и какая-то горькая усталость. Она доверяла Светлане, считала её надёжным человеком, а оказалось, что все эти годы её попросту использовали, прикрываясь поддельной болезнью.
В тот же день она собрала все материалы – скриншоты с датами публикаций, копии больничных листов, график рабочих авралов – и отправилась к директору компании, Виктору Андреевичу, чтобы изложить ситуацию официально.
– Ирина Сергеевна, это серьёзные обвинения, – сказал Виктор Андреевич, внимательно изучая принесённые документы. – Нужно разбираться аккуратно, чтобы не нарушить права сотрудника, но и закрывать глаза на подобное мы не можем.
– Я понимаю. Просто хочу, чтобы это больше не повторялось – ни со Светланой, ни с кем-то другим в отделе.
Виктор Андреевич пообещал разобраться и инициировать внутреннюю проверку, привлечь юриста компании для оценки ситуации с правовой точки зрения. Ирина вышла из его кабинета с двойственным чувством – облегчением от того, что правда наконец вышла наружу, и тревогой за то, что будет дальше.
Светлана в последующие дни ходила подавленная, почти не разговаривала с коллегами, явно понимая, что её репутация и положение в компании теперь под угрозой. Маша и Артём старались держаться нейтрально, не лезли с расспросами, но в воздухе чувствовалось напряжение.
Вечером того же дня Ирина рассказала всё мужу.
– Представляешь, она действительно ездила отдыхать, прикрываясь больничным. Все эти годы, – произнесла она, всё ещё не до конца веря произошедшему.
– А ты что собираешься делать? Увольнять её?
– Решение не за мной полностью. Но если бы решала я… – Ирина задумалась, не зная, как закончить фразу. С одной стороны, обман был очевидным и серьёзным. С другой – Светлана действительно была профессионалом своего дела, и потерять такого специалиста было бы ощутимым ударом для отдела.
Прошла неделя в напряжённом ожидании результатов внутренней проверки. Юрист компании подтвердил, что формально доказать факт мошенничества будет крайне сложно – медицинские справки оставались официальными документами, а фотографии из закрытого аккаунта родственницы не являлись прямым доказательством, что именно в эти даты Светлана находилась за границей вместо лечения.
Однако сама Светлана, осознав серьёзность ситуации и боясь дальнейшего расследования, неожиданно решила написать объяснительную записку, в которой частично признала свою вину, сославшись на сложные жизненные обстоятельства и финансовые трудности.
Виктор Андреевич вызвал Ирину для итогового разговора.
– Учитывая признание сотрудника и отсутствие прямых юридических оснований для увольнения по статье, мы решили предложить Светлане Игоревне написать заявление по собственному желанию. Так будет лучше для всех сторон.
Ирина кивнула, понимая логику такого решения, хотя где-то глубоко внутри ощущала неудовлетворённость. Слишком долго эта ситуация продолжалась, слишком много сил и нервов она отняла у всего коллектива.
В пятницу Светлана зашла к Ирине попрощаться. Лицо её было бледным, без следа недавнего загара – будто она специально избегала солнца последние дни.
– Ирина Сергеевна, я хотела извиниться. Не за то, что меня поймали, а за то, что действительно так долго вас обманывала. Это было неправильно с моей стороны.
Ирина внимательно посмотрела на неё, пытаясь понять, насколько искренни эти слова.
– Надеюсь, ты понимаешь, что доверие восстановить намного сложнее, чем потерять.
– Понимаю. Просто хотела, чтобы вы знали – я ценю то время, что проработала здесь, несмотря ни на что.
После ухода Светланы Ирина ещё долго сидела за столом, размышляя о произошедшем. Странное чувство охватило её – смесь облегчения от того, что справедливость наконец восторжествовала, и какой-то непонятной тревоги, будто эта история ещё не закончилась окончательно.
Она вернулась к своему компьютеру и машинально открыла ту самую страницу с фотографиями, которая всё началась эта история. Просматривая снимки ещё раз, она вдруг заметила деталь, которую упустила раньше – на одной из фотографий, сделанной за день до возвращения Светланы с последнего больничного, в кадре мелькало ещё одно знакомое лицо, человек, которого Ирина точно где-то видела, но не могла вспомнить, где именно.
Она прищурилась, вглядываясь в размытое изображение на заднем плане, и неожиданно похолодела внутри. Это лицо, эта характерная улыбка – она точно видела её совсем недавно, причём не в социальных сетях, а вживую, на одном из совещаний компании.
Чем дольше Ирина смотрела на это лицо, тем отчётливее понимала: история с фиктивными больничными касалась не одной только Светланы. Кто ещё в компании мог быть причастен к этой истории, и почему именно сейчас всплыла эта деталь, которую так легко было упустить? Продолжение в следующей части.