Часть 2 Глава 24. рассказа "Эхо фестивальных дней"
Сентябрь выдался на редкость теплым. Солнце пекло совсем по-летнему, и этот день казался скорее продолжением августа, чем началом осени. Небо стояло синее, без единого облачка, а легкий ветерок лишь лениво шевелил листву на деревьях.
В это утро Алена и Павел волновались, пожалуй, ничуть не меньше, чем сам Денис Евгеньевич. Тот уехал в свою новую школу еще на рассвете — просмотреть бесконечные папки с документами, встречать комиссию и в сотый раз проверять, всё ли готово к его первой линейке в качестве директора. Алена долго выбирала платье, то и дело поправляла очки перед зеркалом, а Пашка никак не мог ровно причесать свои вечные темные вихры. Для них этот день тоже был рубежом. Их Денис сегодня открывал совершенно новую страницу своей жизни.
Мать с сыном подошли к территории новой школы-новостройки за полчаса до начала. Здание из стекла и светлого кирпича выглядело огромным и очень современным. Вокруг уже бурлила огромная, нарядная толпа. Алена и Павел не хотели привлекать к себе лишнего внимания, поэтому скромно прошли по краю площади и встали в тени раскидистого дерева, чуть поодаль от основных рядов. Отсюда им было видно всё крыльцо и всю школьную площадь.
Момент был по-настоящему волнующим и трогательным. Повсюду шуршали оберточная бумага и огромные праздничные букеты гладиолусов, роз и хризантем. Крошечные первоклассницы, смешные, с огромными белыми бантами и мальчики в строгих пиджаках испуганно жались к рукам родителей. Они то и дело роняли свои цветы и с удивлением озирались по сторонам. Чуть дальше стояли старшеклассники. Они казались уже совсем взрослыми, переговаривались, смеялись, девчонки поправляли фартуки. И вот под торжественную музыку один из рослых старшеклассников легко подсадил себе на плечо крошечную первоклассницу с большим медным колокольчиком в руке. Девочка звонко и задорно затрещала им на всю округу, возвещая о начале линейки. У Алены от этой картины даже немного потеплело в глазах под очками, а Пашка тихонько вздохнул.. Он ведь и сам теперь был старшеклассником.
Музыка плавно стихла, и к микрофону на крыльце вышел Денис Евгеньевич. В строгом костюме, подтянутый, собранный. На него сейчас смотрели сотни пар глаз — и первоклашки, и строгие учителя, и чиновники из Городского отдела образования.
Его выступление было очень простым и человечным. Денис не стал читать заготовленные речи по бумажке, не произносил скучных чиновничьих фраз об «учебном процессе» и «планах на четверть». Он говорил так, как привык говорить на своем кружке — живым, понятным языком. Ведь его сейчас слушали дети. Он сказал им, что школа — это место, где не просто учат формулы, а учатся дружить, прощать ошибки и оставаться людьми. Он улыбался, шутил, и первоклашки на первых рядах перестали испуганно жаться к мамам, начав внимательно слушать своего нового директора.
Денис говорил уверенно, его глубокий голос разносился над всей площадью. Он профессионально обводил взглядом толпу, переводя взор с одного класса на другой, и вдруг его глаза на секунду задержались на дальнем углу двора, у того самого дерева.
Он заметил их. Своих жену и сына. Алена стояла, чуть приобняв Пашку за плечи, и солнце бликовало на стеклах её очков. Парень упрямо наклонил голову, точь-в-точь как отец, и улыбался. Денис Евгеньевич на долю секунды прервал свою речь, его лицо потеплело, и он открыто, искренне улыбнулся им двоим из-за своего директорского пульта. Эта мимолетная улыбка была предназначена только им. Она говорила о том, что теперь, когда они рядом, он точно со всем справится.
Когда он закончил, площадь дружно захлопала. Первоклассники цепочкой потянулись в распахнутые стеклянные двери новой школы. Алена и Павел еще немного постояли у дерева, провожая их взглядом. На душе у обоих было спокойно и легко. Сентябрьское солнце продолжало припекать по-летнему.
— Ну всё, мам, мне бежать надо, а то к своим не успею, — Павел быстро глянул на экран телефона и закинул на плечо легкий школьный рюкзак.
Линейка в его собственной гимназии начиналась чуть позже, и парню нужно было поторопиться, чтобы пересечь пару кварталов. Он поцеловал мать в щеку и побежал по залитому солнцем тротуару, лавируя между прохожими.
Павел влетел на школьный двор гимназии в самый последний момент, когда его десятый «Б» уже строился на линейку на спортивной площадке. Народу было много, все шумели, делились летними новостями, рассматривали загоревших за каникулы одноклассников. Пашка протиснулся сквозь толпу к своим ребятам.
— О, Вершинин! Ты чего опоздал? — негромко окликнули его пацаны, замахав руками. — Мы думали, ты вообще первый день прогуляешь. Наш новый историк уже журнал проверял, спрашивал про тебя.
— Проспал! — весело засмеялся Павел, утирая пот со лба и привычным движением откидывая темные вихры с левого виска.
Мальчишки дружно засмеялись в ответ, кто-то толкнул его плечом. Павел стоял среди них, слушал первый звонок своей гимназии, и на душе у него было удивительно хорошо. Больше не нужно было ничего скрывать, не нужно было разрываться между любовью к отцу и обидой. Отец делал свое большое дело там, в своей новой школе, а он, Павел Вершинин, начинал свой собственный путь здесь. И этот сентябрьский день, такой теплый и солнечный, обещал, что впереди у них всех только хорошее.
Это мой канал на МАХ. Приходите, там другие рассказы.