— Дим, ты глянь, — тихо шипела Катя, выглядывая из-за занавески на веранде, — опять эта Клавдия Семёновна по нашему участку тащится. И не одна, а с какой-то тёткой! Прямо как у себя дома!
Дмитрий оторвался от ноутбука, где как раз докручивал правки к презентации, и устало потёр переносицу.
— Кать, я в деревенских обычаях не силён. В офисе у нас если кто-то без спроса на твоё рабочее место заходит, сразу табличку «Не беспокоить» вешают. А тут… Может, тут так принято — ходить друг через друга?
— Принято?! — Катя чуть не всплеснула руками, но сдержалась, чтобы не привлекать лишнего внимания. — У нас тут не проходной двор, у нас тут… ну, наш участок! Мы его купили, деньги отдали, ипотеку платим, а она ходит, как будто это общественная тропа!
— Ну, может, раньше тут тропинка была, ещё до того, как мы купили… — попытался сгладить углы Дима.
— Тропинка?! Да она тут не по тропинке, она по грядкам идёт! И с собой тётку привела, экскурсию устраивает! Смотри, сейчас ещё в теплицу полезет, огурцы рассматривать!
Дима всё-таки встал, подошёл к окну и увидел: и правда, Клавдия Семёновна бодро шагала по их участку, размахивая рукой, а за ней семенила незнакомая женщина в цветастом платье.
— Ладно, ладно, я понял, — вздохнул Дима. — Сейчас я ей… ну, как-то… вежливо намекну.
— Вежливо?! — Катя уже почти шипела. — Она нам в прошлом месяце сказала: «Да что вы, детки, огораживайтесь, если хотите, но я тут всю жизнь ходила и буду ходить!» Это не про вежливость, это про наглость!
Местные традиции и собачьи проделки
Клавдия Семёновна жила в посёлке лет тридцать, не меньше. Она знала тут всех, со всеми переругалась и со всеми помирилась, и искренне считала, что её слово — закон. И да, она действительно привыкла ходить напрямик к своей подруге Зинаиде, которая жила через три участка. Короткий путь как раз шёл через участок, который теперь принадлежал Диме и Кате.
Раньше там вообще никто не жил — участок стоял заброшенным, заросший крапивой по пояс. Никто не возражал, если Клавдия там пробегала с ведром или с пакетом. А теперь появились молодые хозяева, грядки, теплица, аккуратный заборчик из штакетника, который, по мнению Клавдии, был «для красоты, а не для запрета».
Но хуже всего были не сами прогулки, а то, что Клавдия вечно брала с собой своего пса — рыжего, весёлого, энергичного терьера по кличке Бублик. Бублик обожал копать. Он не признавал границ: если земля рыхлая — надо копать. Если земля только что вскопанная — тем более надо копать.
И вот теперь у Кати на грядке с морковью было больше ям, чем самой моркови.
— Дима, ну скажи ей наконец! — умоляла Катя. — Пусть она своего Бублика хотя бы на поводке держит! Или вообще не пускает на наш участок!
— Я попробую… — неуверенно бормотал Дима. — Просто… ну, она же пожилая… неудобно как-то грубо…
— Неудобно — это когда ты сажаешь, поливаешь, ждёшь урожай, а потом видишь, что всё перекопано, и не кротом, а собакой, которую хозяйка даже не пытается остановить! — Катя уже не сдерживалась.
Дима тяжко вздохнул. Он был отличным программистом, мог за час написать скрипт, который автоматизировал бы целую рабочую неделю, но вот разговаривать с ворчливыми соседками, да ещё и «не обидеть», у него не получалось.
Разговор, который ничего не решил
В один из выходных Дима всё-таки решился. Он дождался, когда Клавдия снова пойдёт мимо, и вышел к калитке.
— Клавдия Семёновна, здравствуйте! — как можно дружелюбнее начал он. — Мы тут с Катей подумали… Может, вы будете ходить не через наш участок? Мы не против, конечно, но у нас грядки, Бублик копает…
Клавдия остановилась, упёрла руки в бока и посмотрела на Диму так, будто он только что предложил запретить ей дышать.
— Молодой человек, я тут ходила, когда тебя ещё на свете не было! И Бублик у меня воспитанный, он просто нюхает!
— Он не нюхает, он копает, — тихо пробормотал Дима.
— Что ты там бурчишь? — прищурилась Клавдия.
— Ничего, ничего… Просто… может, хотя бы по краю, не по грядкам?
— По краю там крапива по грудь, я что, по крапиве должна лезть? У меня ноги больные! — тут же нашлась Клавдия. — Раньше тут все ходили, никто не жаловался! А теперь понаехали, «моё, моё»… Раньше люди добрее были!
И, не дожидаясь ответа, она пошла дальше, а Бублик радостно пронёсся по только что прополотой грядке, оставив за собой ещё пару свежих ямок.
Катя, наблюдавшая эту сцену из окна, закрыла лицо ладонями.
— Всё, Дима, я больше не могу. Либо мы ставим нормальный забор, либо я сама пойду и скажу ей всё, что думаю.
Приезд тёщи и переломный момент
На выходные к ним приехала Катина мама — Людмила Петровна. Женщина решительная, прямая, не терпящая несправедливости. Она с порога заметила перекопанные грядки и сразу всё поняла.
— Это что за бардак? — строго спросила она, оглядывая участок.
— Да вот… соседка ходит, собака копает… — виновато пробормотал Дима, чувствуя себя так, будто это он сам всё перекопал.
— Ходит?! Через ваш участок?! — Людмила Петровна даже покраснела от возмущения. — Да вы что, с ума сошли, терпеть это?
Она тут же вышла за калитку, нашла Клавдию Семёновну, которая как раз стояла у забора и что-то громко рассказывала Зинаиде.
— Здравствуйте, — резко, но вежливо начала Людмила Петровна. — Я мама Кати, мы с дочкой тут живём. И я хочу попросить: не ходите, пожалуйста, через наш участок. Это частная собственность, у нас грядки, мы стараемся, а собака всё перекапывает.
Клавдия на секунду опешила от такой прямоты.
— А раньше тут все ходили! — привычно начала она.
— Раньше тут никто не жил, а теперь живут. И если вам нужно к подруге, есть дорога. Длиннее, да. Но это не значит, что можно ходить по чужим грядкам.
Зинаида, подруга Клавдии, вдруг смущённо потупилась.
— Да ладно, Клава, правда, давай по дороге походим. Чего людей обижать…
Клавдия хотела было что-то возразить, но под строгим взглядом Людмилы Петровны только махнула рукой.
— Ну ладно, ладно… Чего вы накинулись… Я просто привыкла…
Людмила Петровна кивнула, как будто поставила точку, и вернулась на участок.
— Вот и всё, — сказала она. — Иногда достаточно просто сказать. Не грубо, но твёрдо.
Вечер, который всё расставил по местам
В тот же вечер Дима решил наконец-то разобраться с освещением на участке. Он возился у столба, подключал фонарь, когда услышал за спиной голоса.
Он обернулся и похолодел.
По их участку снова шла Клавдия — и не одна. С ней было ещё три женщины, все с любопытными лицами, все оглядывались по сторонам.
— …а вот тут у них теплица, я же говорила, новенькая, из поликарбоната! — вещала Клавдия, как экскурсовод. — А вон там грядки, морковку сажали, да Бублик немножко покопал…
Одна из женщин наклонилась, потрогала землю.
— Ой, а тут свеженькая, рыхленькая… Наверное, сами копали?
Дима почувствовал, как внутри закипает злость — та самая, которую он обычно старательно гасил.
— Извините, — громко и чётко сказал он. — Но вы находитесь на частной территории. Пожалуйста, вернитесь на дорогу.
Женщины замерли. Клавдия нахмурилась.
— Ты чего это, грубишь? Я просто показываю!
— Вы не просто показываете, вы ходите по нашим грядкам, трогаете землю, устраиваете экскурсию. Нам это неприятно. Пожалуйста, больше так не делайте.
На этот раз он не улыбался, не извинялся, не пытался быть удобным. Он просто стоял и смотрел.
Клавдия фыркнула, развернулась и пошла прочь, а её спутницы поспешили за ней.
Когда они скрылись за калиткой, Дима выдохнул. И тут из дома вышла Катя.
— Ты… ты это сделал, — тихо сказала она, глядя на него с каким-то новым уважением.
— Сделал, — кивнул Дима. — Пора было.
Новый забор и новая жизнь
Через неделю на месте старого штакетника появился новый забор — двухметровый, из профнастила. Дима сам договаривался с бригадой, сам принимал работу, сам проверял, чтобы столбы стояли ровно, а листы были надёжно прикручены.
Катя смотрела на это и улыбалась.
— Знаешь, я думала, что будет грустно… как будто мы отгораживаемся от мира. А теперь понимаю: мы не отгораживаемся. Мы просто обозначаем свои границы.
— И защищаем морковку, — усмехнулся Дима.
С того дня Клавдия Семёновна больше не ходила через их участок. Иногда они встречались на дороге, кивали друг другу, иногда даже здоровались. Но экскурсии по чужим грядкам прекратились.
А Бублик теперь бегал только по своей территории, и Катя могла спокойно сажать, полоть и ждать урожая, не оглядываясь каждый раз: «А не идёт ли опять Клавдия со своей экскурсией?»
Эпилог
Однажды вечером, когда солнце садилось, окрашивая забор в тёплый оранжевый цвет, Катя и Дима сидели на веранде с чашками чая.
— Знаешь, — сказала Катя, — я рада, что мы тут живём. Даже с этими заботами, даже с этими соседями… Это наш дом.
— Наш, — согласился Дима, обнимая её за плечи. — И мы его защитим. Даже если для этого придётся однажды просто твёрдо сказать: «Пожалуйста, не ходите по нашим грядкам».
Они улыбнулись друг другу, и в этот момент им казалось, что впереди их ждёт только хорошее — и никакой чужой экскурсии на их участке больше не будет.
Все анонсы, уведомления о новых публикациях на канале, и что осталось за кадром Дзена доступны в Авторском канале Сергея Горбунова в МАКСе.