Прихожу в сознание толчками. Сначала слышу дикий писк, давящий на уши. Дергаю руками, чтобы закрыть их. Что-то задеваю, в районе изгиба локтя чувствуется колющая боль. Распахиваю глаза… они не открываются. Я буквально остаюсь в той же тьме, в которой находилась секунду назад. Пробую еще раз. Острый спазм давит на виски. Я ничего не вижу! Удушающая паника накрывает с головой. Нерешительно дотрагиваюсь до лица подрагивающими пальцами. Шиплю от боли. Натыкаюсь на какую-то повязку.
— Нет! Нет! Нет! — тихо причитаю, царапаюсь по ней ногтями, стараюсь ее содрать.
— Не трогай, — кто-то перехватывает меня за запястья. Пытается отодрать мои руки от лица.
— Пустите! — кричу я, но голос хрипит до невозможности.
Мне страшно. Дышать становится тяжело. Воздуха катастрофически не хватает. Распахиваю рот, но ком в горле мешает вздохнуть. Вот теперь меня охватывает ужас. Я начинаю буквально биться в истерике, дрожа всем телом. Меня трясет.
Неожиданно чувствую какое-то движение сбоку, легкий ветерок обдает кожу. Одно запястье освобождается. Вот только не успеваю ничего сделать, через мгновение раздается приглушенный топот, который с каждым мгновением становится все громче.
— Отойдите, — рявкает оглушающий мужской голос.
Меня перехватывают за плечи, буквально вдавливают в кровать. Очередной укол заставляет забиться сильнее. Не понимаю, что происходит. Мне хочется открыть глаза, но я их даже не чувствую. Сиплю, стараюсь что-то сказать, и… отключаюсь.
Когда приложу в себя в следующий раз, во рту ощущается пустыня, стенки горло будто слиплись между собой. В голове быстро вспыхивают воспоминания о том, как я проснулась в прошлый раз, поэтому не спешу открывать глаза. Мне страшно испытать те же чувства, что и в прошлый раз. Тихо стону. Сначала нужно набраться решимости.
— Слава, — голос мужа раздается сбоку. Резко поворачиваюсь к нему.
— Пить, — скриплю.
— Сейчас, — до меня доносится какой-то шорох, звон стекла.
Дергаю головой в ту сторону, но глаза все еще не открываю. Теперь я отчетливо чувствую повязку на них. Стараюсь дышать ровно. Конечно, это из-за нее я ничего не видела. Во всем виноваты бинты. Успокаиваю себя этим, сердце потихоньку замедляет свой стук. Становится чуть спокойнее.
— Аккуратнее, — крепкая рука протискивается мне под голову, слегка приподнимает ее.
Губ касается холодное стекло, а после ощущаю вкус воды. Жадно глотаю ее. Мне мало, никак не могу напиться. Влага обволакивает горло. Вот теперь я хотя бы смогу говорить.
— Еще? — Денис отнимает стакан. Непроизвольно тянусь за ним. Облизываю губы, собирая последние капли. Голова снова касается подушки. — Сейчас позову врача и налью еще воды.
Судорожно взмахиваю рукой, стараясь ухватить мужа, но сжимаю пальцами воздух.
— Не уходи, — молю его. Мне страшно оставаться одной.
— Я здесь, — он садится рядом, берет меня за руку. — Все хорошо.
— Что со мной? — вопрос вылетает сам по себе.
Страшно слышать на него ответ, но мне нужно знать, чтобы не бояться темноты, в которой сейчас нахожусь. Я надеюсь узнать, что мое состояние временно, и завтра мне снимут повязку. Я снова смогу видеть.
Но почему-то повисает пауза.
— У тебя сожжена роговица обоих глаз, — наконец тихо произносит Денис. Я слышу, как он вздыхает. — Пока что непонятно, что будет со зрением.
— Что? — судорожно хватаю воздух. — Ты шутишь? — паника подступает к горлу. — Ты точно шутишь, — закусываю щеку. — Я не могу… не могу потерять зрение. Это же мое все… у меня через две недели выставка… моя выставка, над которой я столько трудилась. Как теперь мне ее организовать?!
Понимаю, что работа — последнее, что меня сейчас должно беспокоить, но мой мозг отказывается думать о чем-то более… серьезном. Поэтому сосредотачиваюсь на чем-то более безопасном для меня. Помимо выставки в следующем году я хотела участвовать в международном конкурсе фотографии. Я люблю свою работу… у меня, правда, получается. А теперь…
— Во всем виновата она! — буквально выплевываю.
На меня, словно цепляясь друг за друга, сваливаются одно за другим воспоминания. В ушах звенит уверенное “Да” Дениса. Слезы снова скапливаются в уголках глаз.
— Это сделала твоя любовница! — цежу сквозь стиснутые зубы.
— Нет, это точно не она, — спокойно отзывается муж.
— В студии есть камера, ты сам можешь убедиться в том, что это ее вина, — пытаюсь приподняться, но тут же снова рухаю на подушки.
— Я сказал, что это не она, — по голосу мужа слышно, что он начинает злиться.
— Сначала посмотри видео! — требую я. — А потом утверждай.
— Мне не нужно ничего смотреть, — судя по глухому звуку, Денис ударяет кулаком по кровати. — Потому что в это время она была со мной! Поняла?
Открываю рот и тут же захлопываю его. Не могу поверить, что слышу это. Не могу осознать, что все происходит со мной. Боль постепенно возвращается, начинает пульсировать в висках. Глаза пока несильно режет, но зуд с каждой секундой становится ощутимее.
— У вас все серьезно? — слова даются с трудом. Сегодняшний день будто катком прошелся по мне.
— Своими вопросами ты делаешь себе только хуже, — отстраненно отзывается муж. — Мы поговорим, когда ты придешь в норму.
— Как давно вы вместе? — не могу унять свербящую необходимость услышать ответы.
— Перестань себя мучить, — четко выговаривает Денис. — Это не важно. Сейчас главное, чтобы ты поправилась. Так что сначала приведем твое красивое личико в порядок, а потом обо всем поговорим.
— Я хочу развод, — шмыгаю носом. Не знаю, откуда во мне появляется столько решимости.
— Ну какой тебе пока что развод? — кажется, Денис усмехается. — Ты беспомощная мышка, за которой нужен уход. Так что смирись и поправляйся. Если тебе так будет проще, можешь представить в своей рыженькой головке, что никаких измен нет. Все равно ты их пока что не сможешь увидеть.
— Что? — спрашиваю почти неслышно.
Мне хочется сорвать повязку и распахнуть глаза, чтобы убедиться, что передо мной находится мой муж… тот, который заботится обо мне и любит, а не этот грубый и незнакомый мне мужчина.
“А любит ли?” — ехидно замечает внутренний голос.
“Конечно, нет. Любимым не изменяют”, — признаюсь самой себе.
Слезы жгут глаза, но не могу проморгаться из-за мешающей повязки. Сжимаю руки в кулаки, чтобы не потянуться к ней. Желание избавиться от тряпки на лице с каждой секундой становится все нестерпимее. Если бы не страх перед темнотой, уже давно бы это сделала.
Тихий скрип двери заставляет отвлечься от давящих мыслей. Вскидываю голову.
— Очнулись? — мягкий женский голос проникает в сознание.
Закусываю щеку, стараясь сдержать тихий стон досады. Как же тяжело не видеть того, с кем разговариваешь. Неожиданно до меня доходит то, что я даже не знаю, какое сейчас время суток и сколько людей в палате. Последнее почему-то очень пугает. Сильнее вжимаюсь в подушку.
— Все в порядке? — снова раздается тот же голос.
— Она совсем недавно пришла в себя, — отзывается муж.
Я чувствую, как он поднимается с кровати. Место, где Денис касался моего бедра, обдает прохладой. Странно заострять на этом внимание. Кажется, будь мои глаза открыты, я бы этого даже не заметила.
— Как ваши дела? — судя по тому, что женский голос стал ближе, его обладательница подошла к моей кровати почти вплотную.
Я оказываюсь права. В следующую секунду до моего лба дотрагивается нежна ладонь. Дергаюсь от неожиданного прикосновения.
— Простите, — женщина тут же убирает руку. Мне очень хочется увидеть выражение ее лица в этот момент, но остается только гадать. — Меня зовут Ольга Владимировна, я ваш лечащий врач, — мягко представляется доктор. — Пожалуй, я буду комментировать каждое свое действие, чтобы вы себя чувствовали комфортнее. Полагаю, у вас много вопросов.
— Да, — киваю. — Что со мной? — выпаливаю самый важный из них.
— Ну что ж… — врач тяжело вздыхает, делает паузу на несколько долгих мгновений. За это время в комнате повисает тяжелая атмосфера. Я буквально чувствую, как она давит на меня. — Если говорить простым языком, у вас ожог роговицы. Повреждены ткани глазных яблок и век, а также кожа вокруг глаз. Сейчас вы находитесь под обезболивающими. И думаю, что какое-то время они будут вам необходимы. Чтобы сказать что-то более точное, нам нужно понять, насколько снизилось ваше зрение. Исходя из этого, мы будем корректировать ваше лечение.
Дыхание перехватывает от накатывающего волнения. На грудь будто кто-то садится. Втягиваю воздух, но он застревает в горле.
“Это все не со мной! Это все не со мной!” — как мантру повторяю у себя в голове. Но это не помогает. Холодные мурашки все равно бегут по телу.
— Видимо, в вас прыснули из перцового баллончика или чего-то в этом духе, — продолжает доктор. — Ожог носит химический характер. Вам оперативно оказали помощь, но вот последствия…
Она замолкает. А я не хочу уточнять. Внутри скапливается горечь и огромная досада. Боюсь думать о самом страшном. Нет, не могу поверить, что со мной может такое произойти. Не накануне моей выставки, к которой я готовилась почти полгода. Это слишком жестокое стечение обстоятельств. За один день моя жизнь пошла под откос. Осознаю, что если новость об измене мужа дополнит еще и потеря зрения, то я просто свихнусь. Не знаю, как вынесу все это сразу, поэтому стараюсь не думать об этом.
— Какова вероятность, что у меня будут… проблемы со зрением? — все-таки не удерживаюсь от вопроса. Стараюсь убедить себя, что лучше быть готовой к самому страшному, хотя понимаю, что к такому нельзя подготовиться.
— Пока не могу сказать, — Ольга Владимировна наклоняется ко мне. Ее дыхание проскальзывает по моим волосам. — Сейчас я помогу вам сесть, а после мы снимем повязку. Что бы ни случилось, не пугайтесь. Наша задача только установить уровень повреждения. А уже дальше мы будем выяснять, насколько это обратимый процесс.
Почему-то мне кажется, что доктор разговаривает со мной, словно с безнадежно больной пациенткой. Понимаю, что накручиваю себя… а может и нет. Сложно быть оптимистом в данной ситуации, когда твой мир грозится погрязнуть в темноте.
Ольга Владимировна осторожно пропихивает руки под меня. Ее мягкие аккуратные движения успокаивают, согревают. Только сейчас понимаю, что даже несмотря на то, что в комнате со мной находятся минимум два человека, я чувствую себя безумно одинокой в своей тьме.
— Я помогу, — Денис, видимо, подходит ближе.
— Не надо, — машинально стараюсь отстраниться от его касаний.
Не хочу чувствовать на себе руки мужа, понимая, что ими он касался другую… любимую, если верить словам девушки, из-за которой я сейчас здесь.
Врач застывает. Секундная заминка выглядит слишком явной, но никто ее не комментирует.
— Не волнуйтесь, — усмехается Ольга Владимировна, наконец помогая мне сесть. Подтягиваюсь на локтях вверх. — И не с таким справлялись. И так, Станислава Юрьевна, сейчас я сниму повязку с ваших глаз, — участливо произносит она. — Какие бы чувства вы ни испытали, не паникуйте. Мне важно, чтобы вы потом с четкостью передали мне каждую деталь. Поэтому сосредоточьтесь на ощущениях.
Меня пугает столь долгое отступление. Плохое предчувствие скручивает желудок. Мне страшно настолько, что я уже хочу оставить повязку на месте. Пусть закрывает мои глаза и дальше. С ней спокойнее, она дает надежду, что со мной все в порядке, и та дрянь, что пришла ко мне в студию, не причинила мне особого вреда.
Мягкие пальцы Ольги Владимировны начинают раскручивать бинты. Кладу руки на бедра, негнущимися пальцами собираю одеяло в кулаки, сдавливаю их сильнее. Наверняка костяшки побелели. В какой-то момент начинаю чувствовать прохладу на лице. Повязка становится менее плотной и наконец совсем исчезает. Мне жутко открывать глаза. Поэтому продолжаю сидеть с плотно закрытыми веками.
— Слава, не тяни, — подгоняет меня Денис. — Тебе нужно это сделать.
— Не торопите ее, — мягко прерывает Ольга Владимировна. — Станислава Юрьевна, я понимаю, что это тяжело. Но ваш муж прав. Вам необходимо открыть глаза.
— Не могу, — тихо всхлипываю. — Это не так просто сделать.
— Слава, — вдруг рявкает Денис. — Тебе сейчас надо быть сильной, а не размазней. Так что не тяни время.
Повисает очередная пауза. Еще сильнее сжимаюсь от слов мужа. Он даже не пытается осознать, каково мне сейчас. Его слова пугают еще больше. Я понимаю, что ему приходится быть жестким на работе, но со мной-то за что он так? Хотя возможно, после того, как вскрылась вся правда об его изменах, он перестал скрывать истинное отношение ко мне. Сердце пронзает миллионом иголок. Как же тяжело. Но понимаю, если я не раскрою глаза сейчас, то не решусь уже никогда.
Набираю полную грудь воздуха, сильнее сжимаю кулаки, и на выдохе, наконец, перебарываю себя и распахиваю веки. Тут же задыхаюсь от нахлынувших чувств. На всякий случай несколько раз моргаю. Но ничего не меняется.
— Ну что? — чеканит Денис. Видимо, его начинает раздражать ожидание.
А я не могу произнести в ответ ни слова. Ужас сдавливает горло. Лишь в голове отчаянно бьется единственная мысль:
“Ничего… я ничего не вижу! Кажется, я ослепла.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Измена бывает разной", Ива Ника ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.