— Здравствуйте, Валентина Петровна. Проходите, — сдержанно произнесла Вера, отступая в сторону.
Свекровь прошла в гостиную и уселась на диван, даже не сняв туфли. Вера поморщилась, но промолчала.
— Андрюша дома?
— Нет, на заказах. Вернётся поздно.
— Тогда и хорошо. Нам с тобой надо поговорить по-женски, — Валентина Петровна достала из сумочки платок и промокнула несуществующие слёзы. — Игорёк в беде. К нему коллекторы ходят, угрожают. Мне вчера на домофон звонили, требовали его долги вернуть.
Вера медленно опустилась в кресло напротив. Она знала, к чему клонит разговор.
— Сколько он должен?
— Сто двадцать тысяч, — свекровь выдохнула эту цифру так, словно речь шла о миллионах. — Но если сейчас отдать сто, они пересчитают проценты и закроют долг. У меня таких денег нет, пенсия маленькая. А Андрюша говорил, что ты премию получила...
Вот оно. Вера откинулась на спинку кресла и посмотрела на свекровь внимательным взглядом.
— Андрей рассказал вам про мою премию?
— Ну да, мы же семья! Он так радовался за тебя. Я подумала — это же знак! Господь послал деньги именно сейчас, когда Игорю так нужна помощь.
Вера встала и пошла на кухню. Включила чайник. Ей требовалась пауза, чтобы собраться с мыслями. Валентина Петровна тут же последовала за ней.
— Верочка, ты же понимаешь, какая у нас ситуация! Игорёк мальчик хороший, просто работу никак не найдёт. Это экономический кризис виноват!
— Валентина Петровна, ваш Игорь уже три года работу «не может найти». При этом каждую пятницу в его соцсетях появляются фотографии из баров.
— Ну так молодой! Всё на нервах у него, иногда ему разгрузка нужна. Он очень эмоциональный.
Вера достала телефон и открыла страницу младшего брата мужа. Протянула свекрови.
— Вот. Две недели назад. Новый телефон за семьдесят тысяч. Подпись: «Наконец-то взял то, что хотел». А это — прошлая суббота. Ресторан, бутылка виски. Видите цену в меню на заднем плане?
Валентина Петровна отстранилась, словно телефон её обжигал.
— Это... это наверняка друзья угощали!
— Друзья. Которые каждую неделю покупают ему то телефоны, то виски, то кроссовки фирменные? — Вера убрала телефон и налила кипяток в чашки. — Знаете, откуда у него деньги на всё это?
— Ну... может, подработки какие-то...
— Микрозаймы. Он берёт кредиты под бешеные проценты, тратит на развлечения, а потом вы с Андреем расхлёбываете.
Свекровь выпрямилась на стуле.
— Мы обязаны помогать родным! Это святое дело!
— Два года назад вы продали дачу. Помню, как вы плакали, когда подписывали документы. Говорили, что там столько воспоминаний, что Игорь там рос, что каждое дерево вам дорого.
— При чём тут дача?
— При том, что все деньги от продажи — девятьсот восемьдесят тысяч — ушли на то, чтобы расплатиться за машину, которую Игорь разбил пьяным и возместить компенсацию. Хотя он обещал вам, что сам всё вернёт. Прошло два года. Вы получили хоть рубль обратно?
Валентина Петровна отвела взгляд.
— Он хотел, просто обстоятельства...
— Обстоятельства постоянно мешают ему жить как взрослому человеку, — Вера поставила чашку с чаем перед свекровью. — Валентина Петровна, я уважаю вас как мать Андрея. Но моя премия — это результат моей годовой работы. Я стою за прилавком аптеки по десять часов в день. Я изучаю новые препараты, консультирую людей, веду учёт. Эти деньги я заработала сама.
— И что, на родного человека пожалеешь?
— Игорь — мне не родной. Он брат моего мужа. И даже если бы был родным — я не стала бы спонсировать его безответственность.
Свекровь резко поднялась со стула. Лицо её покраснело.
— Значит, так! Я старше, мне видней! Игорь ещё молодой, он не понимает, как устроена жизнь. Ему надо помочь встать на ноги!
— Ему тридцать четыре года, — спокойно возразила Вера. — В этом возрасте люди уже растят детей и выплачивают ипотеку. А он до сих пор живёт за ваш счёт.
— Это потому что у него не было такой поддержки, как у Андрея! Мы всё старшему отдавали, а младший обделённым рос!
Вера усмехнулась.
— Забавная версия. Особенно если учесть, что Андрей с шестнадцати лет работал, чтобы самому на институт заработать. А Игорю вы всё покупали и оплачивали, даже репетиторов для пересдачи экзаменов.
— Ты не имеешь права судить! — голос Валентины Петровны сорвался на крик. — Я мать, я знаю своих детей! Игорь чувствительный, ранимый! Ему нужна особая забота!
— Игорю нужен трудовой саж и чувство ответственности. А вы даёте ему деньги и жалеете.
— Как ты смеешь!
Вера встала и направилась к двери. Открыла её и спокойно посмотрела на свекровь.
— Валентина Петровна, наш разговор окончен. Моя премия пойдёт на досрочное погашение ипотеки. Это решение окончательное.
— Ах вот ты какая! — свекровь схватила сумочку и подлетела к двери. — Я думала, что ты умная, а оказалась жадной и чёрствой! Ничего, я Андрюше всё расскажу! Он меня поддержит!
— Пожалуйста, расскажите. Мне нечего скрывать.
Валентина Петровна выскочила на лестничную площадку. Развернулась на пороге.
— Запомни мои слова: семья всё равно важнее денег! И когда-нибудь ты об этом пожалеешь!
Она исчезла в подъезде, громко топая каблуками. Хлопок входной двери внизу эхом прокатился по лестнице.
Вера закрыла дверь и посмотрела на руки — они слегка дрожали. Она не любила конфликты, особенно с родственниками. Но в этот раз отступать было некуда.
Андрей вернулся около полуночи. Вера уже лежала в кровати, но не спала — читала книгу.
— Привет, — он разулся и устало опустился на край кровати. — Слушай, мама звонила. Наговорила чего-то про тебя. Я не понял толком, она кричала.
Вера отложила книгу.
— Заходи. Закрой дверь и присядь. Нам надо поговорить.
Тон её был настолько серьёзным, что Андрей мгновенно напрягся. Он послушно вошёл, закрыл дверь и сел на стул у туалетного столика.
— Случилось что-то?
— Сегодня приходила твоя мама. Требовала сто тысяч на Игоря.
Андрей потёр лицо ладонями.
— Господи... Я так и думал. Она вчера спрашивала, потратила ли ты премию.
— Почему ты ей рассказал про мою премию? — в голосе Веры не было агрессии, но вопрос прозвучал жёстко.
— Ну... я просто обрадовался. Сказал, что нам повезло, что теперь можем часть ипотеки закрыть...
— «Нам повезло»?
Андрей запнулся.
— Ну, то есть... тебе повезло. Ты заработала. Я не то хотел сказать.
— Андрей, я очень устала, — Вера села на кровать, подтянув колени к груди. — Я работаю наравне с тобой. Я тоже приношу деньги в этот дом. Но почему-то каждый раз, когда речь заходит о нашей семье, оказывается, что моё мнение ничего не значит.
— Вер, не начинай опять...
— Нет, послушай. Когда твой брат в первый раз взял кредит и не смог вернуть, ты дал ему тридцать тысяч. Я промолчала. Когда он разбил машину и твоя мать продала дачу, я промолчала, хотя знала: эти деньги пропадут зря. Но сейчас речь идёт о моих деньгах. О премии, которую я заработала за год. И я не собираюсь отдавать её твоему брату.
Андрей опустил голову.
— Я понимаю. Просто мама в панике. Игорю звонят, требуют деньги. Она боится, что с ним что-то случится.
— С ним ничего не случится. Коллекторы работают в рамках закона. Они не имеют права угрожать физической расправой. Максимум — на стене что-нибудь напишут про него. Возможно, правду. Подадут в суд, опишут имущество.
— У него нет никакого имущества.
— Вот именно. Так что пусть проживёт на минималке пару лет и научится считать деньги.
Андрей поднял голову. Посмотрел на жену усталым взглядом.
— Ты права. Я знаю, что ты права. Но это же мой брат.
— Твой брат — взрослый мужчина, который паразитирует на вашей семье. И ты это прекрасно понимаешь.
Наступила тишина. Где-то за окном проехала машина. В квартире тикали часы на стене.
— Знаешь, что меня больше всего задело? — Вера встала и подошла к окну. — Не то, что твоя мать пришла требовать деньги. А то, что она была уверена: я обязана отдать. Будто у меня нет права распоряжаться собственным заработком.
— Она просто... ну, она из другого поколения. Им кажется, что семья должна помогать всегда и всем.
— Помогать — да. Но не содержать здорового мужчину, который вполне способен работать. Андрей, я сказала твоей матери, что премия идёт на ипотеку. И я имею на это право.
— Хорошо, — он кивнул. — И я не собираюсь спорить.
— Правда?
— Правда. Я... устал. Я много лет вытаскиваю Игоря. И каждый раз обещаю себе, что это последний раз. Но потом мама звонит, плачет, и я сдаюсь.
Вера подошла к мужу и положила руку ему на плечо.
— Я понимаю. Но у нас своя семья. Своя квартира, своя жизнь. И я не хочу, чтобы она превратилась в филиал благотворительного фонда для твоего брата.
Андрей взял её руку и сжал в своей.
— Больше не будет. Обещаю.
Через месяц Игорь снова позвонил. Попросил пять тысяч «до зарплаты». Андрей, помявшись, отказал. Брат обиделся, бросил трубку. Валентина Петровна перестала звонить, хотя время от времени оставляла язвительные сообщения в мессенджере.
Зато Вера перевела сто тысяч на досрочное погашение ипотеки. Платёж уменьшился на три тысячи в месяц — не космос, но приятно.
Как-то вечером, когда они сидели на кухне с чаем, Андрей вдруг сказал:
— Знаешь, я тут посчитал. За последние пять лет я отдал Игорю больше трёхсот тысяч. Если бы все эти деньги шли на ипотеку, мы бы уже должны были намного меньше.
Вера промолчала. Не стала говорить: «Я же тебе говорила».
— Никогда не поздно начать жить своим умом.
Андрей кивнул. И впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему.
Ваш лайк — лучшая награда для меня. Читайте рассказ — Мам, мы тут решили, что ты возьмёшь нашу ипотеку на себя, — выпалил сын.