— Алина, не передергивай.
Нина аккуратно сложила квитанции за коммуналку в ровную стопку и отодвинула на край стола.
— Я не сказала, что мне жалко. Я сказала, что у меня нет таких денег. Это разные вещи.
Дочь сбросила новые кроссовки прямо посреди прихожей. Проигнорировав обувную полку, она протопала на кухню. Тридцатидвухлетняя Алина всегда появлялась шумно, заполняя собой все свободное пространство в тесной двушке.
— Ну мамуль!
Алина плюхнулась на табурет у окна.
— Я же не миллион прошу. Там цена вопроса — ерунда. Девочки с работы к этому тренеру ходят, результаты просто обалдеть можно. Фигура лепится за месяц. А у меня запись горит!
Нина тяжело опустилась на соседний кухонный стул.
Она посмотрела на дочь. Ухоженная, с идеальным маникюром, в дорогом спортивном костюме. И посмотрела на свои квитанции, рядом с которыми лежал рецепт на таблетки от давления.
Пенсия пришла только вчера. Но Нина уже знала, в каком магазине сегодня акция на курицу, а где творог дешевле.
— Ерунда, говоришь?
Нина сцепила пальцы.
— Эта твоя «ерунда» — почти вся моя пенсия за месяц. Если я тебе ее отдам, мне на что жить?
— Ой, да ладно прибедняться!
Алина отмахнулась, едва не задев солонку.
— Ты же все равно дома сидишь, тебе много не надо. Макароны поешь, крупы там всякие. У тебя в шкафчике запасов на полгода хватит. Перебьешься как-нибудь. Это же для моего здоровья! Для фигуры!
Нина промолчала.
Она привыкла к тому, что запросы дочери всегда стояли на первом месте. Так было в школе, когда Нина отказывалась от покупки новой зимней куртки, чтобы оплатить Алине репетиторов. Так было пять лет назад, когда Нина продала родительскую дачу. Тогда нужно было дать молодым первый взнос на ипотеку.
Но сейчас что-то внутри надломилось.
— Перебиться макаронами?
Нина произнесла это медленно, глядя прямо в глаза дочери.
— А лекарства мне тоже макаронами оплачивать?
— Да какие лекарства, мамуль!
Алина всплеснула руками.
— Ты же сама говорила, что давление вроде стабилизировалось. Ну пропустишь месяц, ничего страшного не случится. Зато я в Турцию полечу красивой!
— Ах да, Турция.
Нина пододвинула к себе чашку.
— Вы же с Сашей путевку купили. Отель первой линии, все включено. Если у вас есть деньги на такие курорты, почему на тренера не осталось?
Алина скривила губы. Упоминание мужа ей явно не понравилось.
Саша работал менеджером в автосалоне. Зарабатывал он прилично, но деньги в их семье имели свойство исчезать в неизвестном направлении. То новая акустика в машину, то брендовые вещи.
— Мы заначку выгребли подчистую.
Дочь раздраженно дернула плечом.
— Сашка сказал, что ему надо расслабиться, он устал на работе. Путевка дорогущая вышла. У нас сейчас вообще по нулям. А мне еще купальник новый нужен. Не полечу же я в прошлогоднем.
— Значит, летите отдыхать, а тренер подождет до следующей зарплаты.
— Мам, ты не понимаешь!
Алина повысила голос.
— К нему очередь на полгода вперед! Если я сейчас место упущу, все! Я на пляже буду как квашня ходить. Сашка и так уже на молодых девчонок заглядывается. Мне нужно марку держать.
Аргумент про Сашу был запрещенным приемом. Алина прекрасно знала, что мать больше всего боится, что дочь повторит ее судьбу и останется одна. Нина тянула Алину без мужа с трех лет.
Но в этот раз привычная схема дала сбой.
— Если твой муж заглядывается на других только потому, что ты не сходила к модному тренеру.
Нина говорила ровно, без выражения.
— То проблема не в фигуре, Аля. Проблема в Саше. И никакой фитнес тут не поможет.
— Ой, только не надо мне тут психолога включать!
Алина вспылила.
— Нормальный у меня муж! Просто он хочет видеть рядом с собой ухоженную женщину. И вообще, мы Даньку вам с Сашиной матерью на две недели оставляем, пока отдыхать будем. Могла бы и помочь родной дочери перед отпуском!
— Даньку я возьму.
Нина коротко мотнула головой.
— Это мой внук, и я с ним посижу с удовольствием. Но деньги на твои хотелки я не дам.
На кухне повисла тяжелая пауза.
Только за стеной приглушенно бубнил телевизор соседей. Алина смотрела на мать вытаращенными глазами. Она словно не верила собственным ушам.
Нина никогда раньше не отказывала так категорично. Могла поворчать, могла повздыхать. Но в итоге всегда шла к шкатулке в серванте и доставала отложенные купюры.
— То есть как это не дашь?
Дочь растерянно моргнула.
— Вот так. Прямым текстом. Денег нет.
— Я же видела уведомление, тебе вчера пенсия на карту упала!
Алина подалась вперед, переходя в наступление.
— Лежат они у тебя! Ты же никуда не ходила еще.
— Лежат. И останутся лежать на моей карте.
Нина не отвела взгляд.
— Завтра я пойду и оплачу эти квитанции. Потом зайду в аптеку и выкуплю рецепт. А на оставшееся куплю себе нормальной еды, а не макароны по акции.
Алина резко поднялась с табурета.
— Я в шоке. Просто в шоке.
Она нервно поправила волосы.
— Я к ней пришла за помощью, по-дочернему. А она за свои копейки удавиться готова!
— Мои копейки, Аля, достаются мне не просто так. Я тридцать пять лет на заводе отпахала. И здоровье там оставила.
— Да при чем тут твой завод!
Алина сорвалась на крик.
— Я тебе про сейчас говорю! У меня ситуация критическая, а ты мне про аптеки рассказываешь! Сашина мама нам на путевку приличную сумму подкинула, между прочим! Хоть и не обязана была.
Нина почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. Сватья, Тамара Игоревна, женщина обеспеченная. У нее сеть небольших магазинов. Она могла позволить себе спонсировать великовозрастных детей.
Нина таких возможностей не имела. И дочь прекрасно это знала.
— Вот и попроси у Тамары Игоревны на тренера, раз она такая добрая.
— Ей Саша запретил тянуть деньги на мои личные нужды!
Алина ляпнула это и тут же осеклась.
Нина удивленно подняла брови.
— Интересно девки пляшут.
Она прищурилась.
— Значит, Сашина мама твои нужды оплачивать не должна. Муж бережет кошелек своей матери. А твоя мать, которая живет на одну пенсию, обязана последнее отдать?
— Ты перекручиваешь!
— Я называю вещи своими именами.
Алина заметалась по тесной кухне. Ей явно не хватало аргументов. А привычная истерика на мать почему-то не действовала.
— Знаешь что!
Алина остановилась напротив стола.
— Если тебе для единственной дочери жалко, то и не надо! Сама справлюсь! Только потом не жалуйся, что мы к тебе редко в гости приезжаем! И внука видеть не будешь!
Шантаж общением был еще одним излюбленным приемом Алины.
Обычно после таких слов Нина сдавалась. Она пугалась перспективы неделями сидеть в одиночестве, не видя ни дочери, ни любимого Даньки.
Но сегодня Нина только потерла виски.
— Аля. Ты взрослая женщина. Тебе тридцать два года. Вы летите в дорогой отпуск. А я хожу в осенних ботинках зимой, потому что на новые мне не хватило. Я вам на микроволновку добавила, когда старая сгорела.
— Да сдалась мне твоя микроволновка!
Дочь махнула рукой.
— Не покупала бы! Никто тебя не заставлял!
— Вот именно. Больше не буду.
Алина зло сверкнула глазами.
— Эгоистка!
Она припечатала это слово, словно ставя диагноз.
— Только о себе и думаешь! Сиди со своими квитанциями!
Она развернулась и протопала в прихожую. Кое-как всунула ноги в кроссовки, даже не расшнуровывая их. Распахнула входную дверь.
— И Даньку мы Сашиной маме отвезем!
Крикнула она с порога.
— Раз ты такая принципиальная!
Дверь гулко захлопнулась.
Нина осталась сидеть на кухне. Привычное чувство вины, которое всегда накатывало после ссор с дочерью, попыталось поднять голову.
Где-то в груди кольнуло. Может, и правда зря? Может, надо было отдать? Посидела бы на гречке, не в первый раз. Давление и травками можно посбивать. Зато дочь была бы довольна.
Рука сама потянулась к телефону, лежащему на столе. Позвонить. Извиниться. Перевести нужную сумму через приложение.
Нина посмотрела на темный экран. Потом перевела взгляд на сложенные квитанции.
Она вспомнила свои прохудившиеся ботинки. Вспомнила высокомерный тон Саши на последнем семейном застолье. Тогда зять рассуждал о том, что люди, не умеющие зарабатывать, сами виноваты в своей бедности.
И вспомнила, как Алина молча кивала, соглашаясь с мужем.
Телефон остался лежать на столе.
Весь следующий день Нина занималась своими делами. Сходила в поликлинику, заглянула в аптеку. Дома затеяла стирку штор. Она старалась не думать о вчерашней ссоре.
Ближе к вечеру телефон зазвонил. На экране высветилось имя зятя.
Нина вытерла влажные руки о полотенце и нажала кнопку ответа.
— Алло.
— Нина Ивановна, добрый вечер.
Голос Саши звучал снисходительно, как у начальника, отчитывающего нерадивого подчиненного.
— И вам не хворать, Саша.
— Нина Ивановна, вы что там вчера устроили? Алина приехала вся в слезах. У нее давление скакануло. Вы же знаете, она человек чувствительный.
Нина присела на край дивана.
— Чувствительный? Саша, она требовала у меня всю пенсию на фитнес.
— Ну зачем вы так утрируете.
Зять снисходительно хмыкнул в трубку.
— Не всю пенсию. Да и какая разница. Дело же в принципе. Человек к вам за поддержкой обратился. А вы ее прогнали.
— Я ее не прогоняла. Я сказала, что у меня нет денег.
— Нина Ивановна.
Саша перешел на поучительный тон.
— Мы же одна семья. Нужно помогать друг другу. У нас сейчас временные трудности с наличностью из-за путевки. Вы же мать. Неужели вам жалко для родной дочери?
Нина прикрыла глаза.
Извечная мужская хитрость. Свои деньги Саша берег, а чужие считал с легкостью.
— Саша.
Нина заговорила громче обычного.
— А почему ты свою маму не попросишь оплатить Алине тренера? Вы же семья.
В трубке возникла заминка.
— При чем тут моя мама?
Голос зятя потерял снисходительность и стал жестким.
— Моя мама и так нам путевку частично оплатила. У нее бизнес, там деньги в обороте. Нельзя просто так выдергивать суммы на всякую ерунду.
— На ерунду?
Нина усмехнулась.
— А вчера Алина кричала, что это жизненно необходимо для ее здоровья.
— Нина Ивановна, давайте без этого сарказма.
Саша начал раздражаться.
— На свои хотелки Алина могла бы и сама заработать, если бы нормальную должность нашла. Но раз уж она сидит на копейках, вы могли бы пойти навстречу. Мы Даньку вам не привезем. Тамара Игоревна с ним посидит.
Это была вторая попытка шантажа за два дня.
— Как скажете, Саша.
Нина ответила совершенно спокойно.
— Тамара Игоревна — отличная бабушка. Уверена, Даньке с ней будет хорошо. Удачного вам отдыха в Турции.
Она нажала отбой, не дожидаясь ответа.
Внутри не было ни страха, ни чувства вины. Только странная, звенящая легкость. Как будто она тащила тяжелый мешок в гору долгие годы, а сейчас просто бросила его на обочине.
Прошла неделя.
Алина демонстративно играла в молчанку. Внука действительно отвезли к сватье. Нина знала об этом из соцсетей, куда Тамара Игоревна выложила фотографии с Данькой.
В другое время Нина бы расплакалась от обиды. Выпила бы корвалол, не спала бы полночи.
В субботу утром Нина поехала на крытый рынок.
Там, в рядах с одеждой и обувью, она долго ходила между павильонами. Продавцы наперебой предлагали товар.
— Женщина, посмотрите ботиночки! Натуральная шерсть!
Нина остановилась возле одного из прилавков. Примерила темно-бордовые ботинки на толстой, не скользящей подошве. Они сели по ноге идеально. Мягкие, теплые, надежные.
— Беру.
Она расплатилась и забрала коробку.
На выходе с рынка Нина столкнулась с бывшей коллегой по заводу. Галина Сергеевна тащила две огромные сумки, набитые продуктами. Лицо у нее было красное, запыхавшееся.
— Ой, Нинок, привет!
Галина тяжело опустила сумки на асфальт.
— Привет, Галя. Куда столько набрала? У тебя же вроде званых обедов не намечается.
Галина махнула рукой.
— Да какие обеды. Это Петьке моему. Ипотеку они платят, денег вечно нет. Вот, везу им продукты на выходные. Мясо, овощи. Иначе не вытянут. Невестка опять в декрет собралась.
Нина посмотрела на тяжелые сумки Галины. На ее стоптанные сапоги. И на измученное лицо.
— А Петька твой сам сумки забрать не может? На машине же ездит.
— Да где там.
Галина отвела взгляд.
— Устал он за неделю. Спит еще. Ладно, Нинок, побегу я на автобус. Рада была повидаться.
Нина смотрела вслед бывшей коллеге, пока та не скрылась за поворотом.
Потом она перехватила поудобнее коробку с новыми ботинками и направилась к остановке.
По пути она зашла в продуктовый магазин. В пакете уже лежали овощи, свежая курица, молоко.
Она остановилась у витрины с сырами.
Там лежал кусок хорошего, дорогого сыра с плесенью. Того самого, который она не позволяла себе уже года три. Каждый раз она проходила мимо, убеждая себя, что обычный российский тоже сойдет.
Нина попросила продавщицу отрезать кусочек граммов на двести.
Она зашла в подъезд, поднялась на свой этаж. Открыла дверь и включила свет в прихожей.
Мир не рухнул. Небо не упало на землю. Алина не пропала, а Турция, скорее всего, проходила по плану.
Нина сняла куртку. Прошла на кухню и поставила чайник на плиту.
Она предвкушала, как сейчас отрежет тонкий ломтик сыра. Нальет себе свежего чая. И просто посидит.
Свои квитанции она оплатила еще во вторник. А в коробке в прихожей лежали новые, теплые ботинки.
