— Анжела, где моя белая рубашка в тонкую полоску? И синяя оксфордская? Я вчера утром четко просил подготовить любую из них к завтрашнему дню, у меня итоговая планерка с инвесторами в девять ноль-ноль, — глухой, предельно уставший голос Виктора раздался из недр просторной гардеробной.
Он вернулся домой во втором часу ночи. Две изматывающие смены на строящемся объекте, бесконечные жесткие согласования сменных графиков с недобросовестными подрядчиками и три часа в глухих пробках на объездной трассе выжали из него абсолютно все соки. Под глазами залегли глубокие, болезненные темные тени, кожа приобрела сероватый оттенок от хронического недосыпа, а плечи безнадежно поникли под тяжестью плотного шерстяного пиджака, который он сейчас медленно стягивал онемевшими от холода и напряжения пальцами.
— Там же, где и вчера, на самом дне корзины для стирки, — донесся из гостиной ленивый, тягучий женский голос, в котором не было ни капли сочувствия. — Витя, не зуди над ухом, я только что нанесла дорогущую пептидную маску, мне категорически нельзя напрягать мимические мышцы. Закажи себе экспресс-химчистку с утра курьером или надень ту серую водолазку, она вроде чистая была, я ее на спинку стула перевесила пару дней назад.
Виктор застыл перед переполненной плетеной корзиной ручной работы. Из-под приоткрытой крышки уродливым комом торчали скомканные рукава его деловых рубашек, небрежно брошенные шелковые пижамы жены, влажные махровые полотенца и его собственные спортивные футболки, покрытые пятнами пота. В воздухе гардеробной витал отчетливый, неприятный запах залежавшегося несвежего белья, который неестественно смешивался с плотным, удушливым ароматом дорогого селективного парфюма Анжелы. Он медленно закрыл глянцевую дверцу шкафа-купе, глубоко вдохнул и прошел в зону объединенной кухни-гостиной.
Контраст между тем, сколько физических сил и нервов он ежемесячно вкладывал в эту элитную квартиру, и тем, как она выглядела прямо сейчас, ударил по натянутым нервам наотмашь. На гладкой поверхности кухонного острова из натурального черного камня громоздилась отвратительная архитектурная композиция. Жирные картонные коробки от итальянской пиццы соседствовали с пустыми пластиковыми контейнерами из-под премиальных роллов и смятыми крафтовыми пакетами ночной доставки. В большой стальной раковине, прямо на дорогих фарфоровых тарелках с намертво засохшими остатками соевого соуса и риса, небрежно валялся грязный половник. Вокруг этого гастрономического кладбища летали мелкие мошки.
Сама Анжела вальяжно полулежала на огромном кожаном диване, занимая практически всё свободное пространство. На ней был струящийся шелковый халат глубокого изумрудного цвета, а лицо покрывала густая белая субстанция, резко пахнущая экзотическими водорослями. В одной руке она крепко держала пульт от огромной плазменной панели, по которой транслировался очередной бесконечный турецкий сериал про красивую жизнь, а другой рукой лениво прокручивала ленту социальной сети на экране смартфона последней модели.
— Ты издеваешься надо мной? — Виктор подошел к дивану, тяжело ступая по дубовому паркету. — Я перевел тебе деньги на услуги клининговой компании еще в понедельник утром. Ты клятвенно обещала, что сама всё организуешь и проконтролируешь. Почему в доме такой первобытный бардак? Почему мне банально не в чем идти на ответственную работу?
— Ой, ну началось, опять эти бесконечные претензии на ровном месте, — Анжела картинно закатила глаза, даже не подумав оторвать взгляд от яркого экрана телефона. — Женщина из клининга заболела, а новую надежную искать мне было совершенно некогда. У меня сегодня был невероятно сложный день: сначала запись к косметологу на биоревитализацию, потом сложная укладка в салоне, потом мы с девочками долго пили кофе в центре, обсуждали планы на зиму. Я вообще-то женщина, Витя. Причем статусная женщина. Мое прямое предназначение — нести в этот дом красоту, эстетику и позитивную женскую энергию, чтобы тебя вдохновлять на новые финансовые свершения. Я не посудомойка и не прачка, чтобы стоять в мыле у раковины или методично сортировать твои грязные воротники. Нормальные мужчины решают такие бытовые проблемы молча, не втягивая жену в эту грязь.
Она заблокировала телефон, небрежно бросила его на мягкую обивку дивана и наконец-то соизволила посмотреть прямо на мужа. В ее холодном взгляде не было абсолютно ни капли вины, ни грамма сочувствия к его тотальной усталости. Там читалась лишь высокомерная, снисходительная скука и откровенное раздражение от того, что ей грубо мешают наслаждаться вечерним отдыхом.
— Кстати, раз уж мы заговорили про свершения и нормальных мужчин, — Анжела заметно оживилась, поправив сползающий с хрупкого плеча блестящий шелковый халат. — У Ленки муж на годовщину знакомства подарил ей норку эксклюзивного итальянского кроя. А Кристина вчера скинула в общий чат фотки из Милана, они там с мужем всю новую зимнюю коллекцию скупили. Я на их фоне выгляжу как ущербная родственница в своем старом кашемировом пальто, которое ты мне купил еще в прошлом сезоне. Мне срочно необходимо обновить зимний гардероб. Переведи мне завтра с утра тысяч пятьсот на карту, я присмотрела просто сногсшибательную шубу из баргузинского соболя в бутике на центральном проспекте. Считай, что это прямая инвестиция в мой статус, а значит, и в твой личный имидж успешного бизнесмена.
Виктор медленно, словно под гипнозом, опустил воспаленный взгляд вниз. На его ногах были надеты классические кожаные туфли, купленные больше трех лет назад на распродаже. На правом ботинке, прямо возле истертой в ноль подошвы, зияла глубокая, уродливая трещина, из-за которой в малейшую сырую погоду нога моментально промокала насквозь. Кожа давно потеряла свой блеск, покрылась сетью мелких заломов и выглядела откровенно жалко. Он живо вспомнил, как сегодня днем на строящемся объекте судорожно прятал ноги под длинный стол в вагончике, чтобы респектабельные инвесторы не заметили его растоптанную, нищенскую обувь. А буквально в метре от него, небрежно брошенные на пушистый белый ковер, валялись новенькие, надетые один раз замшевые лодочки Анжелы, которые она купила неделю назад просто под цвет нового маникюра.
Внутри Виктора что-то с громким, физически ощутимым хрустом надломилось. Многолетняя, копившаяся годами усталость, ежедневный изматывающий стресс, хронический недосып и это абсолютное, возведенное в жизненное кредо потребительское хамство смешались в единую гремучую смесь. Эта смесь моментально ударила в голову, выжигая последние остатки терпения и слепой мужской покорности.
— Я пашу по двенадцать часов, а дома гора грязной посуды и пустой холодильник?! «Ты устала»?! От чего? От салонов красоты и сериалов?! Ты требуешь новую шубу, когда я хожу в рваных ботинках?! Всё, с меня хватит! С завтрашнего дня ты идешь работать или мы разводимся! Я не нанимался спонсировать твою лень!
Он резко, с нескрываемой злостью пнул носком своего дырявого правого ботинка валяющуюся на ковре брендовую замшевую туфлю жены. Дорогая обувь стремительно отлетела в сторону и с глухим стуком ударилась о массивную металлическую ножку журнального столика. Грудь Виктора тяжело вздымалась, ноздри хищно раздувались при каждом вдохе. Он немигающим взглядом смотрел на ухоженную женщину, ради комфорта которой годами рвал жилы на двух работах. И впервые за долгие пять лет брака он видел перед собой не возвышенную музу, ради которой хотелось сворачивать горы, а обыкновенного, расчетливого и абсолютно бесполезного паразита, свято уверенного в своей пожизненной безнаказанности.
— Ты сейчас серьезно предлагаешь мне пойти работать? Мне, с моим статусом и уровнем развития? — Анжела брезгливо поморщилась, словно уловила в воздухе неприятный запах. Она аккуратно поправила сползающую маску на скулах, абсолютно не впечатлившись его вспышкой ярости. — Витя, ты сейчас транслируешь жуткую токсичность. Тебе просто нужно проработать свои внутренние финансовые блоки и страхи. Ты срываешься на мне из-за своей собственной неспособности пробить очередной потолок доходов. Настоящий, ресурсный мужчина никогда не станет попрекать свою женщину куском заказанной пиццы или брендовой вещью. Он просто пойдет и заработает больше, чтобы его избранница ни в чем не нуждалась. А ты сейчас ведешь себя как типичный неудачник, который ищет оправдания своей несостоятельности в моей законной потребности к базовому комфорту.
Виктор смотрел на её ухоженное лицо, покрытое дорогой белой водорослевой слизью, и чувствовал, как внутри сгорают последние мосты. Оправдываться? Доказывать, что он вкалывает без выходных на строительных объектах, глотая цементную пыль? Объяснять базовые принципы уважения к чужому труду? Нет. Разговоры с человеком, чье сознание намертво зацементировано сетевыми тренингами о женской энергии и чужими отфотошопленными картинками красивой жизни, не имели абсолютно никакого практического смысла. Он медленно сунул руку во внутренний карман помятого шерстяного пиджака и достал свой смартфон. Холодный свет экрана тускло осветил его уставшее, осунувшееся лицо.
— Что ты там достал? Хочешь перевести мне деньги на шубу, чтобы загладить свою вину за этот безобразный срыв? — она саркастично усмехнулась, вальяжно откидываясь на спинку кожаного дивана. — Так и быть, я приму твое извинение, но осадок от твоих слов останется надолго.
— Нет, дорогая, я просто оптимизирую свои убыточные инвестиции, — абсолютно ровным, ледяным тоном произнес Виктор. Его большой палец уверенно нажал на иконку мобильного банка. Система мгновенно распознала лицо владельца и впустила его в личный кабинет с расширенными правами управления всеми счетами.
Он открыл раздел привязанных семейных карт. На самом верху списка красовалась платиновая кредитка Анжелы с внушительным лимитом, которую он безропотно пополнял каждый месяц на протяжении нескольких лет. Виктор нажал на меню настроек, выбрал пункт блокировки, подтвердил действие коротким кодом из пришедшего пуш-уведомления и навсегда стер эту карту из своей финансовой истории.
Затем он методично открыл приложение премиального такси. В разделе способов оплаты он двумя движениями удалил свой основной счет, лишив жену возможности кататься на автомобилях представительского класса по массажным салонам за его счет. Следом полетели в цифровую мусорную корзину все привязки к популярным маркетплейсам брендовой одежды, сервисам доставки экзотических морепродуктов и элитным ресторанам. Он рубил цифровые каналы финансирования с холодным, безжалостным расчетом хирурга, отсекающего омертвевшую ткань от живого организма.
Экран смартфона Анжелы, небрежно брошенного на мягкую обивку дивана, внезапно ярко вспыхнул. Один за другим на него с характерным вибрирующим звуком посыпались системные оповещения. Сначала банковское приложение сухо сообщило о полной деактивации платиновой карты. Через пару секунд всплыло уведомление от агрегатора такси об ошибке биллинга и смене способа оплаты. Затем экран моргнул сообщением об отмене автоматического списания за годовую подписку в элитный фитнес-клуб на другом конце города.
Снисходительная ухмылка на лице Анжелы растворилась без следа. Она резко подалась вперед, схватила свой телефон и начала судорожно водить пальцем по стеклу, нервно открывая одно приложение за другим. Водорослевая маска на ее щеках пошла мелкими трещинами от того, как сильно напряглись ее лицевые мышцы.
— Что ты творишь?! — ее голос сорвался на агрессивный, пронзительный визг, утратив всю свою искусственную томность. — Ты заблокировал мою карту?! Ты в своем уме?! Завтра утром у меня предоплата за новую аппаратную процедуру у косметолога! Я должна перевести деньги мастеру!
— Пусть твой косметолог подождет, пока ты проработаешь свои денежные блоки и пробьешь финансовый потолок силой мысли, — спокойно ответил Виктор, не отрывая взгляда от своего экрана, где он как раз завершал отвязку счета от ее аккаунта в сервисе по доставке готовых рационов здорового питания. — А если серьезно, то мой кошелек для тебя официально закрыт. Больше никаких переводов. Никаких доставок роллов. Никаких бизнес-классов. Хочешь прежнего уровня комфорта — иди и зарабатывай.
Анжела вскочила с дивана. Шелковый халат распахнулся, но она даже не обратила внимания на съехавшую ткань. В несколько стремительных шагов она преодолела расстояние до мужа и агрессивно выбросила руку вперед, пытаясь вырвать смартфон из его пальцев.
— А ну верни всё как было, немедленно! Разблокируй карту! — крикнула она, целясь длинными острыми ногтями прямо в кисть Виктора.
Виктор молниеносно перехватил ее запястье в воздухе. Он не стал выкручивать ей руку или применять излишнюю грубость, но его хватка была жесткой, словно стальной капкан. Он безапелляционно отстранил ее от себя, заставив отступить на шаг назад. Анжела попыталась вырваться, но его пальцы лишь сильнее сжались на ее предплечье, демонстрируя абсолютное физическое превосходство и непоколебимую уверенность в своих действиях.
— Не смей распускать руки, — отчеканил Виктор, глядя прямо в ее расширенные от возмущения глаза. Он свободной рукой развернул свой смартфон экраном к ее лицу. — Смотри внимательно. Видишь эту цифру на экране? Это ноль. Именно столько ты теперь будешь получать от меня на свои развлечения и новые шмотки. Твоя беззаботная сказка закончилась, Анжела. Теперь ты самостоятельная, взрослая женщина. Завтра утром ты просыпаешься, открываешь сайты с вакансиями и ищешь реальную работу с графиком и окладом.
— Ты не имеешь права лишать меня денег! — прошипела Анжела, резко выдергивая свою руку из его хватки. — Мы в браке! Всё, что ты зарабатываешь, принадлежит нам обоим по закону! Я найду способ заставить тебя платить!
— То, что я зарабатываю, уходит на оплату этой роскошной квартиры, в которой ты сейчас стоишь посреди гор мусора, — жестко парировал Виктор, убирая телефон обратно во внутренний карман. — На оплату бензина для твоей машины, на твои бесконечные хотелки и на еду, которую ты даже не в состоянии выкинуть в мусорное ведро после того, как поешь. Мой лимит доверия и терпения исчерпан до самого дна. Если ты заговорила о вещах и машинах, давай прямо сейчас посмотрим, куда именно уходили мои деньги последние пару лет.
Он круто развернулся и решительным шагом направился обратно в сторону просторной гардеробной, оставляя ошарашенную жену посреди захламленной гостиной один на один с ее заблокированным телефоном.
— Ты жалкий скряга и типичный неудачник, который решил самоутвердиться за счет женщины просто потому, что не способен потянуть ее уровень жизни! — пронзительный голос Анжелы ударил в спину Виктора, когда он переступил порог гардеробной комнаты.
Он проигнорировал ее выпад. Дотянувшись до сенсорной панели на стене, Виктор включил центральное освещение. Яркий, безжалостно холодный свет мощных диодных ламп мгновенно залил просторное помещение, выхватывая из полумрака истинные масштабы их семейного дисбаланса. Огромная комната, обшитая панелями из светлого дерева, была визуально поделена на две абсолютно неравные части. Слева, сиротливо прижавшись к стене, висели два его повседневных рабочих костюма, несколько пар потертых джинсов и переполненная корзина для белья, источающая кислый запах. Всё остальное пространство, от пола до самого потолка, десятки полок, ящиков и штанг были плотно забиты вещами жены.
— Давай проведем инвентаризацию твоей исключительной ценности для этой семьи, — ровным, почти механическим тоном произнес Виктор, подходя к огромному стеллажу с обувью.
Он не глядя схватил массивную коробку с логотипом известного французского дома моды, грубо сорвал крышку и перевернул ее. На светлый паркет с глухим, тяжелым стуком вывалились громоздкие зимние ботинки из премиальной кожи на тракторной подошве. На толстом шнурке правого ботинка всё еще болталась нетронутая пластиковая пломба с магазинным ценником.
— Сто сорок тысяч рублей, — сухо констатировал Виктор, пнув тяжелый ботинок в сторону, отчего тот врезался в зеркальную дверцу нижнего ящика. — Куплены в начале ноября. Ни разу не надеты, потому что, как ты тогда выразилась, они визуально утяжеляют твои щиколотки. Это ровно две недели моей непрерывной работы на бетонном узле. Четырнадцать дней я спал по четыре часа в сутки, мотался по инстанциям и ругался с поставщиками ради того, чтобы этот кусок телячьей кожи просто лежал на полке и собирал пыль.
Он сделал резкий шаг вправо, к открытой секции с верхней одеждой, и двумя руками сгреб с велюровых вешалок охапку шелковых платьев. Дорогая ткань зашуршала, платья полетели на пол, образуя пеструю, бесполезную кучу поверх брошенных ботинок.
— Три вечерних платья из лимитированной коллекции. Около двухсот тысяч в сумме. Ты надела одно из них ровно на два часа на новогодний корпоратив моей же компании, чтобы сделать фотографии для социальных сетей. Остальные два висят здесь с позапрошлого года. А вот это вообще шедевр, — он потянулся к верхней стеклянной полке и сдернул оттуда небольшую сумочку из змеиной кожи. Металлическая пряжка звонко ударилась о деревянный фасад шкафа. — Триста тысяч. Подарок на твой день рождения. Ты убеждала меня, что это вещь первой необходимости, показатель статуса. А на прошлой неделе я видел, как ты бросила ее на пол в прихожей, потому что цвет фурнитуры перестал подходить к твоему новому маникюру.
— Ты сейчас серьезно высчитываешь стоимость моих вещей?! — Анжела стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди. От ее былой вальяжности не осталось и следа, ухоженное лицо, стянутое подсыхающей водорослевой маской, исказила презрительная гримаса. — Нормальные мужики с доходом покупают своим женам бриллианты, оплачивают Мальдивы и не требуют за это бухгалтерской отчетности! Ты просто прораб в грязных ботинках, который возомнил себя бизнесменом. Без меня, без моего вкуса и умения себя подать, ты бы так и остался никем в приличном обществе.
— Мне абсолютно плевать на твое приличное общество, состоящее из таких же содержанок! — жестко отрезал Виктор, швыряя змеиную сумку прямо в кучу платьев. — Я обычный мужик, который пашет как проклятый, чтобы обеспечивать наше финансовое будущее. Но у нас нет будущего. Есть только бездонная черная дыра твоих амбиций, в которую бесследно улетает моя жизнь, мое здоровье и мои деньги.
Он резко отвернулся от разгромленных шкафов и уверенным шагом подошел к небольшому встроенному комоду у окна, где они хранили важные документы и запасные комплекты ключей. Выдвинув верхний ящик, Виктор безошибочно нащупал тяжелый кожаный брелок с логотипом престижного немецкого автоконцерна.
— Что ты там высматриваешь? — с подозрением спросила Анжела, делая неуверенный шаг внутрь гардеробной.
Виктор медленно выпрямился, держа в руке ключи от ее белоснежного люксового внедорожника. Машина была куплена в элитном автосалоне восемь месяцев назад. Кредит был полностью оформлен на его имя, первоначальный взнос он оплатил из оборотных средств своей строительной компании, а огромные ежемесячные платежи, страховка и обслуживание съедали львиную долю его личного чистого дохода.
— Я провожу инвентаризацию своих активов, — будничным тоном произнес Виктор, демонстративно опуская тяжелый брелок в карман своих брюк. — Завтра в обед на стоянку приедет оценщик из трейд-ин. Я выставляю этот кусок железа на срочную продажу. Вырученных денег как раз хватит, чтобы закрыть остаток по кредиту и компенсировать часть убытков от твоей паразитирующей жизнедеятельности.
— Ты не посмеешь забрать мою машину! Это мой автомобиль, ты подарил его мне! — Анжела взорвалась, бросившись к нему через комнату. Она попыталась залезть рукой в карман его брюк, но Виктор жестко перехватил ее за плечи и с силой оттолкнул назад.
— На нее не оформлена дарственная. По всем документам это моя личная собственность, за которую из своего кармана плачу только я, — чеканя каждое слово, произнес Виктор, глядя на попятившуюся жену. — А учитывая, что с завтрашнего дня ты отправляешься на реальные собеседования, тебе вполне хватит городского общественного транспорта. Поездки в метро отлично прочищают мозги и помогают спуститься с небес на землю.
— Ты думаешь, что загнал меня в угол своими убогими манипуляциями с кредитками и ключами от машины? — лицо Анжелы пошло некрасивыми красными пятнами, а остатки засохшей водорослевой маски начали активно осыпаться на дубовый паркет мелкими сухими хлопьями. — Я прямо сейчас заказываю такси премиум-класса, бронирую президентский люкс в спа-отеле за городом и уезжаю. А ты останешься здесь абсолютно один, в этой помойке, наедине со своей желчью и комплексами неполноценности.
Она развернулась на каблуках своих дорогих домашних тапочек, отделанных натуральным мехом, и стремительно выскочила из гардеробной обратно в гостиную. Виктор спокойно, не ускоряя шага, последовал за ней. Он остановился у массивной барной стойки и наблюдал, как жена судорожно хватает свой смартфон с кожаного дивана, нетерпеливо смахивает скопившиеся уведомления о заблокированных картах и открывает мобильное приложение для элитного бронирования отелей. Ее длинные ногти быстро и нервно стучали по защитному стеклу экрана. Она наизусть, не сбиваясь ни на одну цифру, ввела данные своей резервной кредитной карты премиум-сегмента, которую Виктор оформил на ее имя два года назад специально для непредвиденных экстренных ситуаций во время заграничных поездок.
На ярком дисплее телефона закрутился цветной индикатор обработки платежа. Анжела победно вскинула подбородок, глядя на мужа с откровенным, торжествующим презрением, ожидая подтверждения операции. Но ее триумф длился ровно три секунды. Крутящийся индикатор резко сменился красным крестиком, а на экране высветилось бездушное системное сообщение об отклоненной транзакции банком-эмитентом.
— Какого черта происходит? Система зависла! — она яростно ткнула пальцем в кнопку повторной попытки, проклиная медленный интернет. Система мгновенно снова выдала категоричный отказ с пометкой о полном превышении доступного лимита средств.
— Я обнулил кредитный лимит по этой карте еще по дороге домой, пока стоял в глухой пробке на строящейся эстакаде, — абсолютно равнодушно пояснил Виктор, опираясь рукой о кухонный остров, плотно заставленный жирными картонными коробками от съеденной пиццы. — Я прекрасно предвидел этот твой красивый театральный жест с ночным побегом в пятизвездочный отель. Забавно и очень поучительно наблюдать, как твоя хваленая женская независимость и гордость заканчиваются ровно в ту секунду, когда перекрывается прямой доступ к моему кошельку.
Анжела в бешенстве отбросила бесполезный высокотехнологичный гаджет на мягкую обивку дивана. Маска возвышенной музы, круглосуточно транслирующей позитивную энергию, окончательно и бесповоротно спала. Перед Виктором стояла обозленная, хищная и расчетливая женщина, внезапно лишенная своей привычной, комфортной кормовой базы.
— Я женщина! Я красивая, ухоженная женщина, которая генетически создана исключительно для роскоши! — закричала она, срываясь на пронзительный визг и теряя последние остатки аристократичного лоска. — Я не для того выходила замуж, чтобы считать копейки по акциям и ездить в вонючем общественном транспорте с неудачниками на заводы! Я стою дорого, мое личное время стоит дорого, моя внешность требует огромных ежедневных вложений! Если ты не способен обеспечить мне достойный и высокий уровень жизни просто по факту моего физического присутствия рядом с тобой, значит, ты не мужчина! Ты абсолютно пустое место! Ты должен быть безмерно счастлив, что я вообще когда-то согласилась жить в этой унылой квартире и ежедневно терпеть твое вечно недовольное, кислое лицо!
Виктор слушал эту откровенную, циничную тираду абсолютно спокойно. Слова, которые еще год назад гарантированно могли бы задеть его уязвимое мужское эго или вызвать чувство вины, сейчас не вызывали внутри ничего, кроме глухой, всепоглощающей брезгливости. Иллюзия счастливого брака рухнула окончательно, рассыпавшись в прах и оставив после себя лишь холодную, неприглядную правду.
— Твое присутствие в моей жизни обошлось мне слишком дорого, — чеканя каждое отдельное слово, жестко произнес Виктор. — Ты годами успешно продавала мне пустоту под видом вдохновения, а я безропотно оплачивал эту пустоту своими разорванными нервами, бессонными ночами и потерянным здоровьем. Но абсолютно любой, даже самый невыгодный контракт можно расторгнуть в одностороннем порядке, когда одна из сторон нагло перестает выполнять свои прямые обязательства. Ты хотела быть дорогой, красивой декорацией в моем доме? Декорации безжалостно меняют и списывают в утиль, когда они приходят в полную негодность.
Он плавно достал свой смартфон из кармана пиджака, быстро зашел в системное инженерное приложение управления домашней локальной сетью и открыл базовые настройки мощного роутера.
— Что ты еще удумал делать своими кривыми пальцами? — настороженно спросила Анжела, внимательно наблюдая за быстрыми движениями его рук.
— Я окончательно отключаю тебя от матрицы, — сухо и методично ответил Виктор. Он стер старый привычный пароль от домашнего Wi-Fi и быстро ввел новый, состоящий из невероятно сложного, случайного набора цифр и заглавных букв. Затем уверенно нажал сенсорную кнопку принудительной перезагрузки всей домашней сети. — Мобильный интернет на твоем номере полностью исчерпан еще пару дней назад, я лично проверял детализацию тарифа. А пополнять твой баланс своими деньгами я больше не намерен ни на копейку. Теперь ты физически отрезана не только от моих финансов, но и от своих любимых социальных сетей, где ты так сильно любишь круглосуточно пускать пыль в глаза своим завистливым подругам.
Телефон Анжелы, одиноко лежащий на диване, коротко пискнул, сигнализируя о внезапной потере стабильного подключения к локальной сети. Она коршуном бросилась к нему, начала судорожно переключать авиарежим, истерично пытаться поймать хоть какой-то сигнал сотовой вышки, но экран безжалостно и упорно показывал полное отсутствие соединения с внешним миром.
Виктор навсегда отвернулся от нее. Он прошел обратно в ярко освещенную гардеробную, взял из переполненной корзины единственную чудом уцелевшую, относительно чистую серую футболку и первую попавшуюся пару темных носков. Вернувшись в просторную гостиную, он на секунду остановился напротив Анжелы. Она растерянно стояла посреди отвратительного хаоса из грязных фарфоровых тарелок, пустых пластиковых контейнеров, скомканных бумажных салфеток и жирных картонных коробок, крепко сжимая в побелевших от злости пальцах бесполезный кусок дорогого пластика и стекла.
— Завтра ровно в семь часов утра я уезжаю на новый строительный объект, — его голос звучал пугающе ровно и максимально непреклонно. — Когда я вернусь поздно вечером, эта квартира должна блестеть как операционная. Вся скопившаяся посуда должна быть идеально вымыта, весь мусор выброшен в уличный контейнер, а мои рубашки и костюмы выстираны и отглажены. Это твой первый и последний шанс остаться жить под этой крышей хотя бы на временных правах моей личной домработницы, пока ты судорожно ищешь себе реальную работу с окладом.
Он уверенным шагом прошел мимо нее по длинному коридору по направлению к хозяйской спальне.
— Ты не посмеешь со мной так подло поступить! — яростно выкрикнула Анжела прямо ему в удаляющуюся спину. — Я устрою тебе такую невыносимую жизнь, что ты горько пожалеешь о каждом своем сказанном слове!
Виктор спокойно зашел в спальню, медленно повернулся и посмотрел на свою бывшую музу в последний раз.
— Аттракцион невиданной щедрости закрыт навсегда. Добро пожаловать во взрослую, суровую жизнь, Анжела, — произнес он.
Затем он плавно прикрыл за собой массивную межкомнатную дверь и уверенно повернул металлический флажок надежного замка. Глухой щелчок стального механизма поставил окончательную, жесткую точку в их многолетней семейной истории, оставив жену снаружи один на один с ее суровой новой реальностью…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ