Про эту тварь я расскажу так, чтобы ты её узнал, если встретишь. Потому что узнать вовремя это единственный способ уйти. Меня узнавание спасло.
Лето было адское. Жара под сорок, месяц без дождя. Я приехал в деревню к знакомому помочь со скотом, да застрял, когда тот уехал в город по делам, оставив меня за хозяина. Деревня доживала, дворов шесть, старики. Колодцы мелели, трава горела на корню. Сушь.
Первое что насторожило, собаки у дальнего коровника.
Коровник стоял на отшибе, заброшенный, скота там не держали лет десять. Но в заброшки всегда заходит зверьё, бродячие псы, лисы, ищут тень и логово. И вот этих псов, забредших под навес, я и нашёл. Иссохших. Не павших от жары и сгнивших, как бывает, а высохших насквозь, в мумию, в труху. Ни капли влаги в них. Шкура на костях, а внутри пусто, сухо, как порох. В сорокаградусную жару падаль должна разлагаться, смердеть, кишеть. А эти лежали сухие, чистые, лёгкие, как высохшие листья.
Старики, увидев, помрачнели. Старуха одна, баба Вера, сказала, опять сушняк пришёл. В засуху приходит. Прячьтесь по ночам, не выходите, и воду на виду не держите.
Какой сушняк, спросил я.
Тот кто пьёт досуха, сказала она. Не спрашивай. Сиди дома ночью, и всё.
Я не поверил, конечно. Высохшая скотина, ну, жара, обезвоживание, мало ли. Но ночью я понял что бабка не шутила.
Ночью пришла жажда. Не моя. По селу.
Я лежал в доме, при открытом окне, спать в жару было нечем дышать. И в темноте, снаружи, я услышал звук. Свист. Тонкий, сухой, тянущий. Будто кто-то с присвистом, со скрипом, втягивал в себя воздух. Долго, жадно. Свист шёл по селу, двигался от двора к двору, останавливался, втягивал воздух, шёл дальше.
Будто что-то нюхало. Искало. Втягивало воздух носом, пробуя, где пахнет живым.
Я замер у окна. Свист приблизился к моему двору. Остановился под окном. И я услышал, как оно втягивает воздух, прямо подо мной, жадно, со скрипом, пробуя запах. Запах меня. Живого. Потного в жару.
Я отполз от окна, в темноту комнаты. Свист под окном потянул воздух ещё, ещё, потом разочарованно стих, и двинулся дальше, к следующему двору. Оно не учуяло меня точно, я успел отодвинуться от окна, от струи своего запаха наружу.
Я не спал до рассвета. Свист ходил по селу всю ночь.
Утром я пошёл к бабе Вере. Она рассказала, что знала.
Это бывший человек. Заразился чем-то на болотах, давно, и высох изнутри, стал сухой, серый, мёртвый, но не умер. В нём паразит, который вечно жаждет влаги. И тварь ищет влагу, чтобы утолить эту жажду. Везде где есть жидкость, живая, тёплая. В скоте, в человеке. Она высасывает досуха и идёт дальше, вечно жаждущая, никогда не напивающаяся.
В жару, в засуху, она особенно деятельна, сказала баба Вера. Сушь её гонит. Когда воды мало везде, она звереет, рыщет каждую ночь. А зимой и в дожди затихает, влаги кругом много, ей хватает росы, сырости, она дремлет. Но в такую сушь, как сейчас, выходит каждую ночь и ищет живое.
Она нюхает, сказала бабка. Чует влагу, пот, дыхание. Идёт на запах живого. Поэтому ночью не дыши в окно, не потей на виду, не держи воду открытой. Стань сухим и незаметным, и она пройдёт мимо.
А коровник, спросил я, та скотина. Бабка кивнула. Её работа. Кто ей попался, тот высох. И людей так же, кого ловила. Деревня оттого и вымерла, не все уехали.
Я хотел сразу бежать, но машины не было, знакомый уехал на ней. Автобус через два дня. Два дня в этой суши, с этой тварью по ночам.
Я стал готовиться пережить. По совету бабки. Думал, как стать незаметным для того кто чует влагу.
И я понял механику, и она меня спасла. Тварь идёт на влагу. На самое влажное, тёплое, пахнущее живым, что есть рядом. В сухом мёртвом селе самое влажное это я, потный человек в жару. Я как маяк для неё. Она придёт на меня, потому что я самый мокрый, живой, пахучий объект в округе.
Значит надо не быть самым влажным. Сбить её на что-то мокрее меня, или убрать свой запах, своё тепло, свою влагу из воздуха.
Я сделал так. Все дни до автобуса я не выходил днём на жару, не потел. Окна закрыл, щели заткнул, чтобы мой запах не тёк наружу струёй. Сам обтирался насухо, не оставлял пота. Дышал в тряпку, чтобы влажное дыхание не шло в воздух. Стал сухим, закрытым, незаметным.
А главное, я устроил приманку. У дальнего конца села, в стороне от моего дома, я выставил ведро воды и мокрые тряпки, на открытом месте, на ночь. Влага на виду, испаряется, пахнет сыростью в сухом воздухе. Маяк для твари, мокрее и заметнее закрытого дома где я сижу сухой и тихий.
Ночью свист пришёл снова. Я сидел в закрытом доме, сухой, дышал в тряпку, не потел, не шумел. Свист двинулся по селу, втягивая воздух, ища влагу.
И он пошёл на ведро. На мокрые тряпки в дальнем конце. Самое влажное место в сухом селе теперь было там, не у меня. Свист стянулся туда, к воде, к сырости, я слышал как он жадно втягивает воздух над ведром, над испаряющейся влагой, ищет в ней живое, не находит, шарит вокруг.
А мой дом, закрытый, сухой, без струи запаха наружу, тварь обошла. Я не пах живым сильнее чем ведро воды на виду. Я слился с сухим мёртвым селом.
Под утро свист стих. Тварь, не напившись, ушла. В дневную нору, прятаться от жары и света, которые сушат её ещё больше.
Вторую ночь я пережил так же. Сухой, закрытый, тихий, с приманкой в стороне. К утру третьего дня пришёл автобус.
Я вышел на свету, когда тварь пряталась от солнца, дошёл до остановки, сел, уехал. Не оглядываясь.
Я выжил. Узнал её правило вовремя, и оно спасло. Она идёт на влагу, на самое мокрое и живое. Не будь самым мокрым. Стань сухим, незаметным, и дай ей цель влажнее тебя.
Я думал на этом всё.
Но засуха в тот год не кончилась быстро. И я стал замечать новости, краем глаза, и вспоминать слова бабы Веры.
Она сказала, сушь её гонит. В засуху она звереет и рыщет. А засухи теперь всё чаще, всё длиннее, лето всё жарче, дождей всё меньше. Это правда, не выдумка, лета стоят всё суше год от года.
И я думаю. Если сушь её будит и гонит, а суши становится всё больше, то она будет выходить всё чаще. И не только в той деревне. Где засуха, там и сушь, там и она просыпается, голодная, и идёт искать влагу. Живую. Тёплую.
А в засуху самое влажное, самое живое, что остаётся в выжженной округе, это человек. Полный воды на семьдесят процентов. Ходячий колодец в сухом мире.
Я живу в городе. Но и тут теперь лета стоят сухие, под сорок, без дождя неделями. И недавно ночью, в духоте, при открытом окне, я услышал с улицы тихий звук. Свист. Сухой, тянущий, втягивающий воздух. Двигался вдоль домов, от окна к окну, нюхал.
Я отполз от окна. Закрыл его. Сижу теперь в духоте, но закрытый. Не дышу в окно. Обтираюсь насухо. Не держу воду на виду.
Так что если придёт большая сушь, и в твоей округе найдут зверьё, высохшее в труху, без капли влаги внутри, не думай что это жара.
И если ночью под твоим окном раздастся сухой тянущий свист, будто кто-то жадно нюхает воздух, ища где пахнет живым, не подходи к окну.
Не потей на виду. Не дыши наружу. Не держи воду открытой.
Стань сухим. Стань незаметным. Дай ей влагу мокрее тебя.
Она идёт на воду. А ты весь из воды.
И суши становится всё больше с каждым летом.
Скоро она будет приходить чаще. Жди её в самую жару.
Я жду.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
Одноклассники: https://ok.ru/dmitryray
#страшныеистории #мистика #деревенскиебыли #выживание