Каникулы начались в понедельник.
Уже к вечеру весь двор знал нового мальчика.
Но была одна странность.
Никто ни разу не видел его во дворе. Хотя окно его комнаты выходило прямо на футбольное поле.
Мяч летал между гаражами с девяти утра. Спорили громко, с чувством, чей удар был в ворота, чей улетел в кусты и не считается, и кто вообще придумал такие ворота. Дядя Слава приоткрыл один глаз, оценил обстановку и накрылся газетой с другой стороны.
Валентина Семеновна вышла во двор в половине одиннадцатого и сразу огляделась, по привычке, как человек, который привык знать, что происходит на его территории. Мальчишки гоняли мяч. Анна Сергеевна с шестого уехала куда-то с коляской. Борис Аркадьевич красил на балконе что-то железное.
Окно третьей квартиры было открыто. За ним кто-то сидел.
Валентина Семеновна присмотрелась. Максим. Читал что-то, облокотившись на подоконник. Смотрел во двор, потом в книгу, потом опять во двор.
На улицу не вышел.
На следующий день было то же самое.
— Второй день, — сказала Валентина Семеновна дяде Славе. — Сидит в окне и смотрит.
— Ну и пусть смотрит. Интересно ему.
— Каникулы же. Все во дворе.
— Не все любят футбол.
Валентина Семеновна помолчала. Посмотрела на окно.
Он уже третий раз переворачивал одну и ту же страницу назад. Читать у него сегодня явно не получалось.
Дядя Слава опустил газету и тоже посмотрел на окно третьей квартиры. Максим как раз отвернулся, пошел куда-то вглубь квартиры.
— Осваивается. Новое место, новые люди. Дай время.
— Я понимаю. Просто жалко.
— Жалеть не надо.
Дядя Слава сложил газету.
— Заметить надо.
Это разные вещи.
Борис Аркадьевич спустился к обеду и сразу был введен в курс дела.
Он выслушал, кивнул и сказал:
— Стесняется.
— Может, обидели где-то.
— Может. Или просто не умеет первым.
— В одиннадцать лет все умеют первым.
— Не все. Я вот в детстве тоже сначала смотрел. Потом уже шел.
Валентина Семеновна посмотрела на него с некоторым удивлением. Борис Аркадьевич, который смотрел со стороны и только потом шел, это было как-то трудно представить.
— И долго смотрел?
— Смотря куда. — сказал Борис Аркадьевич и неторопливо пошел к своему подъезду.
К вечеру у Валентины Семеновны созрел план.
Она поймала во дворе Кирилла, двенадцатилетнего соседа с четвертого этажа, который только что забил гол и был в прекрасном расположении духа. Он стоял с мячом под мышкой и ещё не остыл.
— Кирилл, позвони в третью квартиру. Там мальчик новый, Максим. Пригласи его.
Кирилл пожал плечами, ему было не сложно.
Они поднялись вместе, Кирилл позвонил. Дверь открыла Анна. Увидела Кирилла, потом Валентину Семеновну, которая деликатно стояла чуть в стороне и делала вид, что просто мимо шла.
— Максим дома?
Анна обернулась.
— Максим!
Он появился из коридора с книгой в руке. Посмотрел на Кирилла. На мать. Снова на Кирилла.
— Привет. Ты новый? Я Кирилл. У нас один человек не пришел, нам как раз один нужен.
Максим помолчал секунду.
— Спасибо...
— Я в другой раз.
— Ну..., если передумаешь — выходи.
Кирилл посмотрел на него без обиды, пожал плечами и пошел обратно. Дверь закрылась.
Валентина Семеновна спустилась вниз с ощущением, что сделала что-то не то, хотя что именно, понять не могла.
— Не надо было, — сказал Борис Аркадьевич, когда она рассказала.
— Почему? Я хотела помочь.
— Я понимаю. Но он сам должен решить.
— Он сидит в окне уже три дня.
— Пусть сидит. — Борис Аркадьевич говорил без раздражения, просто спокойно. — Он смотрит, значит, ему интересно. Придет время, выйдет. Главное, чтобы понял, что здесь не опасно.
— Это не опасно, это обычный двор.
— Для нас обычный. Для него пока нет.
Валентина Семеновна хотела возразить, но промолчала. Что-то в этом было правильное, хотя и обидное, всё, что она придумала, оказалось лишним.
Вечером Анна вышла к мусоропроводу. Валентина Семеновна как раз возвращалась с прогулки.
Они встретились на лестнице. Помолчали секунду, из тех пауз, когда обе понимают, что разговор будет, и обе немного его боятся.
— Максим нормально себя чувствует? — спросила Валентина Семеновна. Осторожно, без напора.
— Да.
— Просто... ребята звали, он не пошел.
— Я знаю. Он сам мне сказал.
— Футбол не любит?
Анна чуть улыбнулась. Устало, но по-настоящему.
— Любит.
— Тогда...
— Сейчас ему трудно знакомиться. — Она сказала это просто, без объяснений. — Он справится. Просто нужно время.
Валентина Семеновна кивнула. Хотела спросить ещё что-то, но не спросила. Иногда она умела остановиться.
В девять вечера двор почти опустел. Мяч давно унесли домой, Кирилл сидел у подъезда с телефоном, Борис Аркадьевич закрыл балкон.
Максим опять был у окна.
Кирилл поднял голову, случайно, просто посмотрел вверх. Увидел его.
Не крикнул ничего. Не позвал. Просто поднял руку и помахал. Коротко, без лишнего.
Максим не шевелился несколько секунд.
Потом медленно поднял руку в ответ.
И задернул штору.
Анна мыла посуду, когда Максим зашел на кухню и сел на табуретку.
— Тот парень во дворе нормальный.
— Кирилл?
— Не знаю, как зовут. Который в футбол.
— Наверное, Кирилл.
Максим покрутил в руках солонку. Поставил обратно.
— Он не орет.
Анна замерла.
— Это хорошо.
— Ага.
Он ушел в комнату. Анна еще немного стояла у раковины, потом дотянулась до полотенца и вытерла руки.
За окном было тихо.
В половине одиннадцатого раздался звонок в дверь.
Поздно. Они уже собирались спать.
Анна вышла в коридор. Максим вышел следом, беззвучно, как он умел.
Она посмотрела в глазок.
Потом выдохнула и открыла дверь.
На пороге стояла Валентина Семеновна. В руках кастрюля, замотанная в полотенце.
— Борща наварила как на роту. — Она немного помолчала. — Потом вспомнила, что одна живу.
Анна смотрела на неё секунду. Потом отступила в сторону.
— Заходите.
Максим выглянул из-за двери. Увидел кастрюлю. Валентина Семеновна посмотрела на него.
— Ты сметану любишь?
Максим впервые улыбнулся. Совсем чуть-чуть.
— Люблю.
Валентина Семеновна вошла.