Первый раз накопления горожан растаяли сразу после революции.
14 декабря 1917 года вышел декрет о национализации банков, и все частные банки бывшей империи слили в один Государственный.
В тот же день приняли документ о ревизии банковских сейфов, по которому всё из стальных ящиков полагалось перевести на счёт в Госбанке, а золото в монетах и слитках просто забирали в общий фонд.
На словах простым вкладчикам обещали полную сохранность их денег, но на деле снять со счёта давали сущие крохи, а выдачу наличных жёстко урезали.
Удар целили прежде всего по крупным, "буржуйским" вкладам и капиталам, и в январе 1918-го акционерные капиталы частных банков конфисковали целиком, акции аннулировали, выплаты по ним прекратили.
Тем же январём 1918-го отдельным декретом списали все долги царского и Временного правительств, и каждый, кто держал государственные облигации, разом остался ни с чем.
Остаток добила Гражданская война, к началу 20-х рубль превратился в раскрашенную бумагу, на которую почти ничего нельзя было купить, и уцелевшие сбережения сгорели уже без всякой конфискации.
Сталинский обмен 1947 года
16 декабря 1947 года в стране за неделю поменяли все деньги, и под удар попали все, кто пережил войну и хоть что-то отложил.
За десять старых рублей наличными давали один новый. Сильнее всего это било по тем, кто держал сбережения дома, в кубышке, их накопления разом усохли в десять раз.
Вкладам в сберкассах повезло больше, и разница была устроена хитро:
- Суммы до 3 тысяч рублей меняли рубль в рубль, их не тронули вовсе
- Со вклада от 3 до 10 тысяч забирали треть
- Всё, что лежало свыше 10 тысяч, срезали наполовину
Зарплаты при этом пересчитали так, что в новых деньгах они остались прежними.
Затевалось всё, чтобы убрать лишние деньги, скопившиеся за войну, и нажитое спекулянтами на чёрном рынке.
Слухи поползли ещё с лета, и люди кинулись спасать сбережения, скупали золото, ковры, мебель, мотоциклы, лишь бы не сидеть с наличными.
Кто был в курсе, снимал крупные суммы и раскладывал их мелкими вкладами на разные фамилии. Поговаривали, что и Берия перед обменом раздробил свои деньги, записав вклады на помощника.
К обмену в итоге не принесли около 25 миллиардов рублей, часть людей не успела за неделю, часть побоялась показывать большие суммы.
Наличная масса после реформы сжалась больше чем втрое. Новенькие крупные банкноты вышли такими большими, что в кошелёк не лезли, их складывали вдвое-втрое, за что в народе и прозвали "сталинскими портянками".
Облигации, которые заморозили на 20 лет
С конца 20-х годов почти каждого работающего обязывали раз в год покупать облигации примерно на месячный оклад, а деньги попросту вычитали из зарплаты.
Отказаться было нельзя, и пачки этих облигаций оседали в каждой семье как обязательная, хоть и не названная вслух, дань.
Гасить этот долг полагалось с процентами и выигрышными тиражами, но к 1957 году он дорос до 260 миллиардов рублей, и платить стало нечем.
19 апреля приняли постановление, которое отодвинуло все выплаты по облигациям сразу на 20 лет, без процентов за это время. Подали это как просьбу самих трудящихся, будто люди добровольно согласились подождать ещё двадцать лет.
Часть вложенного к тому моменту уже усохла, ведь облигации старых выпусков при реформе 1947 года обменяли с понижением, три старых рубля за один новый.
Возвращать деньги по замороженным займам начали только в середине 70-х, по номиналу и с учётом деноминации 1961 года, когда многих подписчиков уже не было в живых.
Павловский обмен за три дня
Следующий удар пришёлся на закат СССР, вечером 22 января 1991 года в программе "Время" зачитали указ.
С полуночи 23-го числа купюры по 50 и 100 рублей образца 1961 года перестали принимать к оплате. На обмен дали 3 дня, до 25 января, и поменять разрешали не больше 1000 рублей на человека.
Всё, что сверху, рассматривали особые комиссии до конца марта, и надо было ещё объяснить, откуда деньги.
За десять дней до этого министр финансов Валентин Павлов, которого только что назначили премьером, уверял с трибуны, что никакой реформы не готовится.
Накануне объявления многие предприятия "совершенно случайно" выдали зарплату именно полусотенными и сторублёвыми бумажками. Часть работников впервые видела такие купюры вживую и радовалась, ещё не зная, что назавтра их придётся спасать в давке у сберкасс.
Самые ловкие успели пристроить старые деньги хитро, покупали на 50- и 100-рублёвки билеты на поезда и самолёты на несколько дней вперёд, а после обмена сдавали их и получали уже годные деньги.
Одновременно прижали и вклады. Со счёта в Сбербанке разрешали снимать не больше 500 рублей в месяц, а каждое снятие отмечали прямо в паспорте, чтобы человек не обошёл лимит через сберкассы в разных городах.
Сами вклады заморозили, а объясняли всё борьбой со спекулянтами, теневыми деньгами и фальшивыми купюрами, которые будто бы везут из-за рубежа.
Незадолго до этого, в марте, вкладам приписали 40 процентов компенсации за уже начавшийся рост цен. Толку от прибавки вышло немного, за следующий год инфляция съела и её, и сам вклад.
Расчёт на подпольных богачей не оправдался, основная масса денег лежала не у них, а на руках и на книжках у обычных людей.
В Москве через комиссии в среднем удавалось обменять около 2 тысяч рублей на человека, а в начале апреля цены по стране подняли разом, по официальным прикидкам на 65-70 процентов, и то, что удалось сберечь, тут же похудело.
1992 год, самый тяжёлый удар
2 января 1992 года правительство отпустило цены на свободу, и за год они выросли в 26 раз, инфляция разогналась до 2608 процентов.
Ударило это сильнее любого обмена купюр, то, что копилось десятилетиями, сгорело почти за одну ночь. Батон хлеба, ещё недавно стоивший копейки, стал стоить тысячи рублей.
На сберкнижках у людей к тому моменту лежали огромные по прежним меркам деньги. На 20 июня 1991 года вклады населения в Сбербанке составляли около 315 миллиардов рублей, а вкладчиков насчитывалось порядка 40 миллионов.
Государство годами брало эти деньги у Сбербанка почти даром, под 5 процентов, тогда как цены уже летели вверх на тысячи процентов в год. От накоплений целого поколения осталась запись в книжке и больше ничего.
Долг перед вкладчиками потом признали официально, законом 1995 года, но возвращать стали диковинно. Для расчёта придумали особую единицу, "долговой рубль", который надо было пересчитывать по стоимости продуктовой корзины, вот только законы, по которым этот рубль превратили бы в живые деньги, так и не приняли.
С 2003 года окончательную выплату каждый год отодвигают, сейчас уже до 2027-го, потому что отдать всё разом, это десятки триллионов, столько в бюджете просто нет.
Те компенсации, что всё же платят, идут крохами и по очереди, сначала самым пожилым. Реальная покупательная сила тех вкладов к концу 1991 года упала до 2-6 процентов от прежней, так что вернувшиеся суммы и близко не покрывают того, что сгорело, а многих вкладчиков давно нет в живых.
Почему это повторялось снова и снова
За всеми этими историями стоит одна и та же причина, государству в трудный момент были нужны деньги.
Когда казна пустела, проще всего было дотянуться до того, что лежало у людей, напечатать рублей и обесценить старые, обменять купюры с потерей или заморозить вклады.
Под это всегда находилось объяснение, сбить инфляцию, ударить по спекулянтам, убрать "лишние" деньги, висевшие над пустыми полками.
Последняя волна накрыла в августе 1998 года, причём за полгода до неё, в январе, прошла спокойная деноминация, у рубля просто убрали три нуля.
17 августа государство объявило, что не может больше платить по своим краткосрочным облигациям, и отпустило рубль, хотя президент незадолго до того трижды публично обещал, что девальвации не будет.
Ещё 1 августа доллар стоил 6 рублей с копейками, к началу сентября почти 17, и обменники Сбербанка в те дни валюту просто не продавали, вешая табличку "по техническим причинам".
Удар пришёлся уже не столько по Сбербанку, сколько по частным банкам, куда люди успели переложить деньги.
За первый год после дефолта лицензий лишились больше 180 банков, среди них крупные и известные, и вкладчики возвращали своё долго, частями, а кто-то и не вернул вовсе.
Предприятия теряли всё подчистую, и десятки тысяч людей оставались без зарплаты.
Системы, которая страхует вклады, тогда в стране ещё не было, её создали только в 2003-2004 годах, прямо как урок из того дефолта.
Сегодня, если банк лопнет, государство возвращает вкладчику до 1,4 миллиона рублей.