Наденька Крупская нервно переминалась с ноги на ногу рядом с ней, готовая стоять здесь до утра, лишь бы он ее увидел и понял: его не забыли.
Аполлинария не сделала и шага к тому месту, откуда Владимир мог бы ее разглядеть. Она оставалась в тени — и в тот морозный день, и во всей последующей жизни, которая так и прошла, заслоненная более яркими фигурами.
В 1890 году в Петербурге, на физико-математическом отделении Высших женских курсов, встретились две девушки: дочь священника из провинции Аполлинария Якубова и Ольга Ульянова, дочь покойного уже Симбирского инспектора народных училищ.
Они были ровесницами, обе закончили гимназию с золотыми медалями, обе горели желанием учиться и что-то менять в этом мире. Ольга, как вспоминают современники, была серьезной, вдумчивой, немного замкнутой. Аполлинария же — яркой, живой, с быстрым умом и острым языком.
Так в жизни Аполлинарии Якубовой появился будущий вождь мирового пролетариата. Тогда это был просто Володя — молодой человек с горящим взором и неукротимой энергией, который сразу обратил внимание на симпатичную подругу сестры.
«Широкоплечая, с яркими карими глазами, светлыми волосами и прекрасным цветом лица, она была воплощением здоровья», — так описывали Аполлинарию те, кто знал ее в последнее десятилетие XIX века.
Ульянов, двадцатитрехлетний, романтичный и увлекающийся, потерял голову. Он дал ей нежное прозвище «Кубочка» — от французского «coupe», что означает кубок, бокал. Что-то тонкое, изящное, но при этом способное вместить в себя целый мир, — так он ее видел.
Ольга Ульянова умерла весной 1891 года от брюшного тифа, это была общая утрата и для брата, и для его возлюбленной, трагедия свела их еще ближе. Аполлинария оплакивала подругу плечом к плечу с Владимиром, и в этом горе родилось нечто большее, чем просто дружба.
Конец XIX века — время, когда революционные идеи распространялись с быстротой лесного пожара. Кружки, где читали вслух запрещенную литературу и яростно спорили о путях переустройства России, были для молодых интеллигентов чем-то вроде клубов по интересам. Только ставки здесь были куда выше: не карьерные амбиции, а судьба страны.
В 1894 году Аполлинария завершила учебу и пошла работать учительницей. В вечерней школе для рабочих она познакомилась с Надеждой Крупской — тихой девушкой, которая, тем не менее, обладала стальным стержнем внутри. Подруги быстро сблизились, и Якубова, как более опытная в революционных делах, привела Надю в кружок, где собирались марксисты.
— Там есть один очень интересный человек, — сказала она тогда.
Она имела в виду Ульянова, но для Владимира Крупская осталась почти незаметной — он видел только «Кубочку». Наденька держалась скромно, молчаливо. Ее партийные прозвища — «Рыба» (за молчаливость и, по другим версиям, из-за девичьей фамилии матери — Фишман), «Селедка», «Минога». Согласитесь, мало романтичного. Аполлинария же блистала — в спорах, в дискуссиях, в смелых агитационных вылазках.
Они часто работали дуэтом: Крупская и Якубова переодевались простолюдинками, повязывали платки и смешивались с толпой работниц у фабричных ворот. Пока Крупская, по обыкновению, оставалась в тени, Аполлинария бойко совала в руки женщинам прокламации, составленные по их отчетам самим Ульяновым.
В 1895 году Владимир сделал предложение Аполлинарии, но родители девушки, священник и его супруга, были не в восторге от жениха-революционера. А вскоре и сама Аполлинария задумалась: а стоит ли связывать свою жизнь с этим человеком, который горит слишком ярко и опасно?
В декабре того же года Ульянова арестовали. «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», который он создавал, был разгромлен, а Владимира Ульянова поместили в Дом предварительного заключения на Шпалерной улице.
Из камеры № 193 он писал письма, пытался передавать весточки на свободу, придумал даже способ, как увидеть свою невесту: во время прогулки по тюремному коридору в определенный момент открывался вид на кусочек тротуара Шпалерной, если она будет стоять там в назначенный час, он сможет увидеть ее силуэт.
Владимир попросил Аполлинарию приходить. Она и пришла… вместе с Крупской, на тротуар выходить отказалась, осталась в тени дома.
«Я несколько дней ходила и простаивала на этом кусочке», — напишет позже Крупская в своих мемуарах. Она не уточнит, где же в это время была Кубочка. Скажет лишь туманно: «Аполлинария почему-то не могла пойти». В эти дни Наденька, молчаливая «Рыба», сделала то, что не сделала яркая и смелая красавица Аполлинария: просто была рядом, и это все решило.
В 1897 году Ульянова выслали в сибирское село Шушенское. Иллюзий насчет «Кубочки» у него уже не осталось. В письмах из ссылки он предложил Надежде приехать и стать его женой. Это был союз двух единомышленников, осознававших свою миссию. В 1898 году в Шушенском, в местной церкви, Владимир Ульянов и Надежда Крупская обвенчались. «Кубочка» осталась в прошлом.
Аполлинария тоже угодила в ссылку — в 1897 году ее арестовали за участие в подпольной деятельности и сослали в Сибирь на четыре года. В 1899 году из ссылки ее увез Константин Тахтарев — профессор права, давний знакомый по «Союзу борьбы», который уже успел эмигрировать и теперь навещал Россию нелегально. Побег был дерзким и романтичным. Тахтарев ждал ее в Либаве, откуда они вместе отправились в Берлин, а затем — в Лондон.
В столице Британской империи Якубова стала женой Тахтарева и занялась тем же, чем и раньше, — революционной деятельностью. Супруги поселились в центре Лондона, в здании на Риджент-сквер, вскоре их дом стал местом притяжения для политической эмиграции.
С Ульяновым Тахтаревы вели активную переписку, в этих письмах чувствовалась горечь давней обиды, но теперь уже только политической. Аполлинария стала заграничным представителем группы «Рабочая мысль» и членом редакции газеты.
В 1900 году женщина участвовала в съезде русских социал-демократических групп в Женеве, где произошел разрыв между плехановским «Освобождением труда» и «экономистами». Якубова оказалась на стороне последних. Это был первый серьезный политический разрыв с Ульяновым, который уже тогда закладывал основы большевизма.
Аполлинария и Владимир Ильич встретились в Лондоне в 1903 году, когда Ленин приезжал в город. Накануне Второго съезда РСДРП Тахтарев, муж Аполлинарии, взял на себя хлопоты по его проведению — снял зал для заседаний и квартиры для делегатов. Они были еще союзниками, но трещина между ними уже пролегла.
Съезд расколол партию на большевиков и меньшевиков. Якубова заняла неопределенную позицию, но «склонялась к меньшевизму», для Ленина это стало предательством, а он тех, кто расходился с ним в главном — в тактике, не прощал.
В 1907 году у Аполлинарии и ее супруга родился сын Мишенька, беременность и роды лишь ускорили проблемы со здоровьем — в 1908 году заговорили о туберкулезе. Тахтаревы вернулись в Петербург, но Якубова уже была тенью себя прежней, отошла от политической работы, ушла в частную жизнь.
Последние годы она провела не в России, а в Финляндии — в небольшом селении Стирсудден (современная территория неподалеку от Хельсинки). Там, в тихой глуши, вдали от столичных страстей, она и умерла в 1917-м. По другим данным — в 1913-м. Историки до сих пор спорят о точной дате — слишком незаметной, слишком «неважной» стала эта женщина для большой истории. Михаил Константинович Тахтарев, сын Аполлинарии, младший лейтенант РККА, отдал свою жизнь за Родину в январе 1942 года.
В письмах Крупской к Якубовой иногда пробивалась ревность — Наденька, выйдя замуж за Владимира, так и не простила соперницу, хотя и одержала победу. В 1964 году американский журналист Луи Фишер писал, что Ленин всю жизнь любил только Аполлинарию, а на Крупской женился из политических соображений, он только подтвердил старую истину: в любви, как и в политике, главное — оказаться в нужное время в нужном месте.
Не забудьте подписаться на канал, чтобы не потерять его в ленте.
Ваши лайки помогают каналу развиваться!