Через два часа Станислава вывели из клиники под руки.
В суде Михаил Сергеевич вещал:
— Ваша честь, почерковедческая экспертиза подтверждает: подписи на документах подделаны. Требуем аннулировать сделки и вернуть бизнес.
— Подлог! Эксперт куплен! — кричал Станислав.
— Подсудимый, успокойтесь! — стукнул молоток судья. — Суд удаляется.
Приговор был сокрушительным: квартира возвращена, увольнение фиктивно, счета Станислава и Маргариты арестованы.
— Мы победили! — бросилась Женя на шею Константину в коридоре суда.
— Я же обещал, — улыбнулся он. — Теперь только светлая полоса.
Но она оборвалась, не успев начаться. На следующий вечер Женя сидела в кабинете, разбирая бумаги. За окном хлестал дождь. Зазвонил телефон.
— Евгения Сергеевна? Это четвёртая городская больница. Кем вам приходится Громов Константин?
— Он мой коллега, близкий друг, — сердце ухнуло. — Что случилось?
— ДТП. Пьяный водитель вылетел на встречку и столкнулся с его грузовиком. Состояние критическое. Черепно-мозговая. Он в коме.
Женя не помнила, как добралась до больницы. Белые коридоры слились в размытую линию.
— Доктор! — схватила она за рукав хирурга. — Он будет жить?
— Успокойтесь, — врач сочувственно посмотрел на неё. — Операция прошла, кровоизлияние остановили, но травма тяжёлая. Он в коме. Прогнозов нет.
Евгения осела на пол и разрыдалась. Она поняла: этот тихий, надёжный мужчина стал для неё всем. Без него не было смысла ни в бизнесе, ни в жизни.
Она перепоручила дела заместителям и поселилась в больнице. Сутками сидела у его постели, держа безвольную руку.
— Костя, не уходи, — шептала она. — Ты обещал новую жизнь. Я без тебя не справлюсь. Я люблю тебя.
Стресс и бессонница давали о себе знать. Она часто чувствовала тошноту и головокружение. Однажды, выходя из палаты, она потеряла сознание.
Очнулась на кушетке. Над ней склонился заведующий гинекологией.
— Ну что, мамочка, добегались? Давление упало.
— Мамочка? — моргнула Женя.
— Вы беременны. Восемь недель. Чудо, что плод развивается. Вам нужен покой.
— Беременна... — она прижала руки к животу. Восемь недель — это была та ночь накануне сдачи проекта, когда чертежи отложили, а их чувства прорвали все преграды. — У нас будет ребёнок.
Слух о беременности разлетелся по городу и дошёл до Станислава. Он пришёл в больницу, потрёпанный, с недобрым блеском в глазах.
— Здравствуй, будущая мать, — ядовито процедил он.
— Уходи, я вызову охрану! — прикрыла живот Женя.
— Мы развелись меньше трёхсот дней назад, — мерзко улыбнулся он. — По закону отцом запишут меня.
— Ты в своём уме? Ребёнок не твой!
— Это мы посмотрим, — не унимался он. — Как отец, я вправе претендовать на долю в студии. Твой инвалид скоро загнётся, а мы останемся.
— Пошёл вон! Мой ребёнок от Константина. В день его рождения я сделаю ДНК, и ты не получишь ничего! Охрана!
Станислав отступил и скрылся.
Месяцы тянулись мучительно. Животик рос. «Зелёный маяк» процветал, выигрывая тендеры, но сердце Жени оставалось в палате, где под писк аппаратов спал любимый человек.
— Евгения Сергеевна, — остановил её врач. — Прошло больше полугода. Кома глубокая, динамики нет. Мы обязаны поднять вопрос об отключении.
— Нет! — вскочила она. — Я оплачу пребывание на десять лет вперёд! Он не сдался! Я не сдамся!
В начале весны Женя стала мамой. Родился крепкий мальчик весом 3600 граммов.
— Добро пожаловать, Кирюшка, — плакала она. — В честь прадедушки.
Через три недели она вошла в палату интенсивной терапии с сыном на руках.
— Привет, — тихо сказала она. — Смотри, кого я принесла. Это твой сын — Кирилл.
Она приблизила младенца к лицу Константина. Малыш, недовольный запахом лекарств, громко заплакал.
— Тише, папа спит, — зашептала она.
И вдруг пальцы Константина, лежавшие поверх одеяла, дрогнули. Она затаила дыхание. Пальцы сжались в кулак. Аппаратура участила ритм. Константин глубоко вздохнул, веки дрогнули и медленно приоткрылись. Мутный взгляд перевёлся на плачущего младенца.
— Женя... — прохрипел он.
— Костя! Врача! — закричала она.
В палату вбежали медики. Главврач осмотрел зрачки.
— Невероятно. Спонтанное восстановление. Это чудо. Он вернулся.
Константин слабо улыбнулся, глядя на Кирилла, и с усилием приподнял руку, чтобы коснуться его пяточки.
С этого дня восстановление пошло с невероятной скоростью. Через неделю Константин начал подниматься, через месяц заговорил, а ещё через два месяца покинул больницу на своих ногах, опираясь на трость.
Прошло два года. Кабинет директора ландшафтной компании был залит солнцем. Евгения, одетая в элегантный костюм, стояла у панорамного окна. На площади перед офисом Кирилл бегал за голубями под присмотром здорового Константина. Компания стала ведущей в регионе — парки, скверы, посёлки украшали растения, высаженные их руками.
Станислав обанкротился. Все его счета вскрыли, офшоры заморозили. Суд приговорил его к двум годам исправительных работ за подделку документов. Маргарита получила четыре года условно, лишившись всего имущества и права занимать руководящие должности.
Стук в дверь прервал размышления Жени.
— Войдите, — сказала она.
В кабинет вошёл осунувшийся мужчина в потёртой куртке. Она не сразу узнала бывшего мужа.
— Здравствуй, — Станислав мял в руках дешёвую кепку. — Я освободился, работу не дают. Слышал, вы расширяете штат. Я всё могу: копать, таскать. Возьми меня, не на что жить.
Евгения смотрела на него без злорадства. Лишь лёгкая горечь о годах, потраченных на жалкого человека.
— Знаешь, — спокойно произнесла она, нажимая селектор. — Когда-то ты сказал, что я неудачница, а вы с Маргаритой построите империю. Я построила свою без подлости. А ты остался тем, кем был.
— Женя, умоляю...
— Охрана, — сказала она в микрофон. — Проводите гражданина до выхода и больше не пускайте.
Она отвернулась к окну, не глядя, как его выводят. Внизу Константин подхватил смеющегося Кирилла на руки и помахал ей. Евгения улыбнулась и помахала в ответ, точно зная, что в их жизни теперь только любовь и самое светлое будущее.