Это текстовой вариант видеолекции Тамары Фёдоровны.
Препараты для лечения пчёл
Я буквально немножко хотела вам сказать о нашей лаборатории. Наша лаборатория — лаборатория болезней пчёл — была организована в 1974 году в связи с появлением варроатоза, тогда ещё в Советском Союзе. Потому что в Советском Союзе как-то более серьёзно относились к пчеловодству, это надо признать. Думаю, многие со мной согласятся, кто жил в то время. И были приняты достаточно эффективные меры. В чём они заключались? В том, что практически в каждом регионе были лаборатории по изучению болезней пчёл. Прекрасно это было. Сейчас, к сожалению, мы имеем буквально несколько лабораторий, которые существуют в России. У нас нет таких связей, которые хотелось бы иметь как специалистам в области проблем пчеловодства. И вот с тех пор мы боремся, прожили весь этот период. Период, конечно, очень сложный, нелёгкий. Отсутствие финансирования вообще. Ну и, мягко говоря, невнимание в нашей стране к пчеловодству. Я сама держу пчёл, и меня иногда это просто вымораживает, просто бесит. Возьмём последний случай с тропилелапсозом. Казалось бы, должны поднять этот вопрос на уровень государства, чтобы принять какие-то меры. Но тихо. Комиссию создали, нас пригласили — и всё. Пока дальше никаких телодвижений нет.
Мы занимаемся ежегодным исследованием пчёл на болезни. Нам присылают пчёл из разных регионов. Начиная с Запада — Белгородская область, и заканчивая Востоком, последние годы — до Якутии, Иркутской области. Ну, Алтайский край системно присылает. Наши соседи по Уралу присылают пробы на исследование. Что конкретно мы находим, когда изучаем? Волнуют людей прежде всего нозематоз. Это новый возбудитель — нозема церана, который очень активно выбивает пчёл. Я бы так сказала: за рубежом и у нас в стране это первая тема. И, конечно, наша постоянная тема — это варроатоз. Невзирая на то, что сегодня мы имеем огромное количество препаратов и способов борьбы, мы видели. Но, тем не менее, контроль за клещом должен быть жёстким. Если мы не будем его контролировать, результаты всегда будут плачевными. Я к чему я это говорю? Потому что у всех на пасеках разные условия. У кого-то большой опыт, у кого-то небольшой, кто-то только начал заниматься. Поэтому, когда вы видите такие фильмы, читаете статьи — сейчас очень много в интернете интересных людей, которые ищут, находят, делятся с нами. Это замечательно. Но мы должны понимать, что мы не должны вслепую воспринимать это, а должны проверять в своих условиях. Потому что условия разные, и эффективность будет разная. И особенно хочу предупредить вас, чтобы вы не делали это на всех семьях. У меня есть знакомые, которые делали на всех семьях — и пасеки не стало. Понимаете? Поэтому я считаю, что здоровье пчёл зависит от нас с вами, от наших знаний, способностей, понимания процессов. Потому что врачей по болезням пчёл у нас нет. Мы сами себе врачи, сами себе зоотехники и всё остальное. Поэтому мы должны относиться вдумчиво. Я всегда говорю: «Ребята, вы вдумывайтесь, не повторяйте вслепую».
Вот то, что человек показал, он назвал эффективность, но я могу сказать по результатам наших исследований, которые мы проводили в Тюменской области. В летнее время эффективность муравьиной кислоты — тогда мы ещё сами делали в расплодное время, я помню это время хорошо, температура воздуха была достаточной, эффективность на семьях с расплодом составила 74%. Но мы наблюдали, что те семьи, которые мы обрабатывали кислотой, почему-то отставали в развитии от контрольных. Контрольные семьи мы не обрабатывали, но они не отставали. Когда мы убрали кислоту, увидели это. Осенью эта же обработка на безрасплодных семьях дала эффективность всего 26%. Потому что кислота действует парами, испарением, а испарение зависит от температуры окружающей среды. Если очень жарко — почему вводятся температурные ограничения? — пчёлы выкучиваются, им плохо, мы видим токсическое воздействие, должны убирать препараты из ульев. А осенью холодно — испарение ограничивается температурой, результата мало. Вот такой момент. Поэтому я говорю: в интернете много интересных фильмов, всё хорошо, но мы должны их анализировать. И если что-то перенять для себя, делать на ограниченном количестве семей, чтобы не потерять значительно. Это момент.
Теперь второй момент. Что у нас в регионе по болезням пчёл на сегодняшний день, что нас должно волновать больше всего? Если посмотреть ветеринарную отчётность, которую ежегодно наше управление ветеринарии собирает, и то, что мы делаем, могу сказать одно: большинство результатов исследований идёт по болезням взрослых пчёл. Взрослых пчёл исследуют часто. Но, к сожалению, что касается подмора, его исследуют недостаточно. И потом, когда человек сам отбирает пробы и идёт в лабораторию, особенно когда надо продать мёд, он не будет отбирать больной расплод, каких-то непонятных пчёл. Он возьмёт здоровеньких, чистеньких. Лаборатория даст заключение, и человек пойдёт реализовывать. Я понимаю его по-человечески. Но с другой стороны, мы должны предпринимать меры, чтобы болезней было минимум. Поэтому обстановка по болезням пчёл, я считаю, на этот момент неясная. Мы можем выделить основные заболевания, а что касается заболеваний расплода — здесь всё туманно. Учитывайте это.
Что ещё хотелось бы сказать? Все наши службы, которые должны нам помогать, к сожалению, часто носят карательный характер. Человек отнес от души все пробы — и раз, получит ограничения. То выехать нельзя, то то нельзя. А есть такие болезни, как нозематоз. Если у вас найдут нозематоз, скажут ограничение — если кочуете, кочёвки и другие неприятности, заставят лечить. Но я должна сказать: нозематоз — это не варроатоз, его так не вылечишь. Обработал два раза — клещи отпали, заражённость снизилась — пожалуйста, Иван Иванович можете выезжать. С нозематозом так не получится. Там двумя-тремя обработками мы не обойдёмся. Это целый комплекс. Поэтому я немного остановлюсь на некоторых моментах, которые надо учитывать при работе на пасеке. Там задавали вопрос: какие работы весной по борьбе с варроатозом надо проводить? Вот прозимовали пчёлы в зимовнике, мы их вынесли, у кого-то на воле зимовали. Делаем: как только подходят температура для осмотра, смотрим ситуацию в улье. Видим, где-то в каких-то семьях уже расплод начинается, где-то нет. Семьи разные, все по-разному реагируют. Что должно волновать в первую очередь? Если я думаю о весенней обработке — самому проверить заражённость пчелиных семей. Сейчас это можно спокойно сделать. Если расплода нет в семьях, наберите пчёл. Я знаю, что жалко, я сама такая. Набрали пчёл в пакетик, если расплода нет в улье. Для скорейшего просмотра положили в морозильную камеру. Пчёлы замерзли, потом можно вскрыть пакеты и посмотреть. Посчитать вручную дома. Можно на пасеке сделать: заливают мыльный раствор, если есть клещи, они оседают на дно, пчёлы всплывают. Если есть расплод весенний, мы должны его вскрыть. Если увидим в весеннем расплоде клещей — это сигнал, что с обработкой не тяните до лета. Наличие клещей в расплоде, их даже немало, а расплода мало, а клещей много — все хотят, самки заходят туда. Увидите высоко поражённый расплод — сразу удаляйте, это биологическая ловушка для клеща. Расплод не жалейте весной, если его мало. Если всё нормально — оставляем и следим.
Если сложилась ситуация, что надо лечить, потому что и на пчёлах клещи остались, и в расплоде есть, — не откладываем. Пчёлок высаживаем в чистые ульи, как положено после выставки. Снабжаем их формами, утепляющими материалами и начинаем лечить. Весной температура неустойчива, поэтому посоветую поставить пластинки — сухие, без сырости. Пластинки есть любые, можете приобрести. Если расплода нет, можно жидким препаратом обработать. В это время, думаю, у каждого такая ситуация. Можно бипином обработать, пластинками, содержащими или флувалинат или амитраз — их много продаётся.
Если всё более-менее нормально, ждём. Ещё хотела отметить: есть совсем слабые семьи, три улочки — их лечить не надо, потому что лечение может их просто закончить. Для таких семей подождём, пока семья укрепится, придут в себя после зимовки, тогда пролечиваем. Самое главное — следить за уровнем поражения. Весной, когда расплод появляется, на пчёлах мы почти не видим клещей. Потом наступает осень — расплод вышел, и мы в ужасе: обработали, взяли пробу, а там высокая заражённость — до 30, до 80%. Это осенью, если мы в течение сезона не лечим, не обращаем внимания. И в итоге семья на ваших глазах тает, вы уже в зиму её не поставите — она умрёт. И хватит одного года, чтобы она умерла. Если раньше говорили, что при варроатозе пчелиные семьи умирают за 2–3 года, то сегодня я могу сказать — умирает за один год. Поэтому наша главная задача — лечение. Весеннее, если есть основания. Если вы осенью хорошо обработали, качественно, и сами проверили эффективность обработки — мы должны проверять, как лечим. Весной, возможно, и не надо будет обрабатывать: пока пчёлы развиваются, а когда укрепятся и начнётся летнее наращивание — июнь, до главного медосбора — можно обрабатывать, когда расплода много, пластинами. Это самый эффективный метод. Жидким препаратом в это время — расплод останется, толку не будет. С пчёл клещей снимет, а в расплоде они останутся.
Ещё момент: мёд отобрали, наступает конец августа — середина августа или начало августа, зависит от ситуации. Что надо сделать? Чтобы пчёлы, которые будут зимовать, были минимально поражены клещами. Если в это время не предпринимаемникаких мер, клещи активно развиваются, и осенью, когда обработали и они отпали, смотришь — семья ослабла, и ты понимаешь, что она не выживет. Поэтому надо сделать так, чтобы зимующие пчёлы были минимально поражены. Даже если пролечили, вред, нанесённый клещом, остался, и пчёлы всё равно погибнут. Следите за уровнем заражённости. Если мы этого не будем делать, никто за нас это не сделает. У меня 20 семей — проще. Но есть большие пасеки, где сложновато технически и по времени, я понимаю. Но тем не менее, надо это проводить.
Осенью что могу сказать? Мы делали обработку щавелевой кислотой — просто раствор. Однократная обработка у нас составила 85–91%. Однократная обработка 3,5% щавелевой кислоты осенью. У себя в регионе обрабатывали. Что касается пластин на основе щавелевой кислоты — картонных — мы три года проверяем у себя и в других местах эффективность. На семьях с расплодом проверили и без. На семьях без расплода в течение 7 дней получали эффективность 94%. Это когда расплода уже нет. Если семья сильная — 5–6 пластин, если послабее — 2–3. Сегодня производится препарат «Флювамид» от «Заоагробиопром» мы проверили в этом году — на семьях с расплодом эффективность 50,4%. Поэтому приобретайте новые препараты и проверяйте у себя на пасеке. Верить рекламе — требует проверки. Жизнь показывает такие вещи. Обращайте внимание.
Немного о нозематозе. Нозематоз был зарегистрирован впервые в России Зимфирой Якубовной с коллегами из Тюменского государственного университета, именно в Тюменской области, в 2009 году. Эта нозема церана, которая появилась, у нас она была зарегестрирована. Мы определили её. Но когда она на самом деле появилась — история умалчивает. Возбудитель нозематоза вызывает заболевание у китайской восковой пчелы Apis cerana. Вся зараза приходит к нам из Азии и Юго-Восточной Азии. Оттуда идёт. Сегодня есть много препаратов для нозематоза — в основном антибиотики. Если вы видите клинические признаки, обычно опоношенность, — опоношенность бывает не только при нозематозе, но и при неблагоприятной зимовке, которая возникает по разным причинам, и при других заболеваниях. Поэтому обязательно проверьте, есть ли там нозема. От этого зависит эффективность лечения. Если не проверять, пролечим вслепую — и всё. Нозематоз требует больших затрат на дезинфекцию: дезинфекция инвентаря, уничтожение, невозможность скармливания мёда пчёлам (но мёд человек может употреблять). Можно просто много разных вещей из мёда сделать и просто мёд можно есть. Самая затратная часть главное, как утверждает Зимфира Якубовна, — это дезинфекция. Лечение - это в последнюю очередь. Надо дезинфицировать холстики, подушки, рамки, ульи. Это огромная работа, чтобы всех пересадить. У кого-то 5 семей, у кого-то больше. Вот пишет нам много лет пчеловод из Алтайского края: у него тысяча семей, и этот нозематоз его достал. Каждый год присылает пробы: «Чем лечить?» Метронидазол покупает в таблетках, где-то на базе. Один год присылает — низкий уровень заражённости, в этом году прислал, мы чуть в обморок не упали — огромное. Человек в силу большой пасеки (он не один работает) просто не в состоянии выполнить ветеринарно-санитарные требования, которые должны быть. Мы ему пишем, ему плохо делается. Мы говорим: «Занимайтесь санитарными мероприятиями». А он говорит: «У меня времени нет». Вот так и будет.
Поэтому для себя берём на заметку: главное при нозематозе — ветеринарно-санитарные мероприятия, дезинфекция. Это невозможность пчёлам, когда весной прохладная погода, летать по пасеке, залезать в склады, где рамки на вытопку стоят. Эти вещи надо понимать и предотвращать. Что касается лечения — препаратов море. Мы их внимательно изучаем, не обрабатываем вслепую. Смотрим эффективность. Если вас волнует — привезите пробы, мы проверим зараженность до и после обработки. Это не проблема, делается для науки, денег не берём. Потому что сегодня диагностика в стране не налажена. Есть фирмы, которые делают, но когда делает специалист и он может не только сказать, что за заболевание, но и подсказать, как лечить — это большое значение. Поэтому, если проблемы возникают, обращайтесь.
По поводу тропилелапсоза. Условия прошлого года в нашем регионе прекрасно подходили для этого заболевания. Меня беспокоит, что границы охраняются плохо — шансы получить его у нас есть. Будет ли оно зимой затихать, возобновляться — большой секрет. Возможность у нас есть. Первый человек в стране, который обнаружил это заболевание благодаря активным пчеловодам из Краснодарского края, — Анна Зиновьевна Брандорф, директор Федерального научного центра в Кирове, который занимается выведением и сохранением среднерусской породы. Она в 2021 году по просьбе пчеловодов выехала на пасеку и обнаружила. Какая должна быть реакция государства? Это страшное дело. Они вместе с клещом варроа закончат нам все пчеловодство. Создать комиссию, выехать, проверить, ограничить, узнать уровень распространения заболевания. Какие есть перспективы дальнейшего распространения? Но как-то все тихо у нас. Создали комиссию, нас пригласили с Зимфирой Якубовной — но пока тихо. Мы должны следить. Если заметили что-то нехорошее — приходите, посмотрим вместе. Информацию не распространяем, для этого есть ветеринарные службы, которые выезжают и делают официально. Мы только говорим пчеловодам. Это очень важно. Я переживаю: лето жаркое, и перспективы получить это заболевание в нашей территории большие.
Теперь об аскосферозе. В связи с последними заболеваниями болезни расплода как-то ушли в сторону. Аскосфероз — казалось бы, в моей бурной юности лечился просто. Приезжали на пасеку, пчёл перегоняли в другой улей, рамки убирали — и всё. Он заканчивался. Все, не было. Его даже не считали за заболевание. Потом когда появился клещ варроа, когда появились химикаты, которые мы применяем для лечения пчёл — мы понимаем, что резистентность семей значительно снизилась. Сегодня аскосфероз можем встретить везде. Может, недопонимаем, но это серьёзно — из года в год он никуда не хочет уходить. Сухое жаркое лето, как в прошлом году, — он исчезает. Погодные условия влияют очень сильно на его присутствие и его исчезновение. Влажная температура, много дождей — пасеки живут с ним. Ужасное было: в один прекрасный день пришёл пчеловод, принёс рамку, сказал: «Семья погибла». Открываем рамку — от первой до последней ячейки аскосферозными личинками набита, известковыми. Семья погибла от того, что не было воспроизводства пчёл, пчёлы умерли от старости. Мы должны понимать, что такие случаи бывают, я с вами делюсь. Есть известковый расплод — это аскосфероз, есть каменный расплод — возбудитель споридиоз. Споридиоз у человека и животных широко распространён. Я не встречала каменный расплод. Я больше встречала известковый расплод. Что здесь могу сказать? Прежде всего санитарные мероприятия: перегон в чистый улей, убираем все поражённые рамки. Воск из них — некоторые получают, но он содержит возбудитель. Если из него сделать вощину и вставить — процесс никуда не денется. На воскоперерабатывающих предприятиях воск, контаминированный возбудителями того же аскосфероза и прочих, должен храниться отдельно, вощина должна проверяться на наличие возбудителей. Но у нас этого нет — считают, что при высокой температуре и давлении микроорганизмы погибают. На самом деле нет. У нас в стране этого нет, никто не исследует. Мы покупаем, ставим. Сейчас много линий, частники много воспроизводят. Не мешало бы качество вощины проверить. Есть такие исследования, что споры могут быть в вощине, особенно при неправильном хранении — вместе с заражённым воском. Контаминация происходит. Из воска в результате плохого хранения также заражается и вощина. Не соблюдаем элементарных вещей.
Лечение аскосфероза: перегон. Степень разная. Первая — на соте находим от 1 до 10 личинок — перегнали, пролечили соты, препаратом. Все не должно быть. Вторая — от 10 до 20 — перегон обязателен, более жёсткое лечение. Если выше — стает вопрос: либо уничтожить семью, либо перегнать, пролечить. При 100 семьях задача — снизить заражённость, мы не вылечим все. Дезинфекция, индивидуальные поилки, кормушки, хранение вощины и воска отдельно. Препараты — хороший эффект даёт смена маток (не со своей пасеки, а купить). Перегон, матку поменять, потом лечить. Есть растительные препараты, например КАС-81. Он не столько лечит, сколько стимулирует резистентность пчелиной семьи — организм пчёл начинает бороться. Это препарат из почек сосны. В интернете можно найти, как готовится. Получается из почек сосны: берутся, делается отвар, потом добавляют сахарный сироп от 35 до 70 мл и скармливают пчёлам. Это давнишний препарат, рекомендуют его при разных заболеваниях — он повышает устойчивость к различным болезням. А так, для лечения, в основном, конечно, антибиотики, но это тоже мало хорошего: с одной стороны лечим, с другой — калечим.
Ещё хотелось сказать о нозематозе, заострить внимание. Вот когда происходит отравление пчёл, комиссия собирается и отправляет пробы в лабораторию. В лаборатории обязательно находят нозематоз. И когда человек подаёт в суд, очень сложно — у вас же заболевание. Нозематоз имеет 4 степени. Первая считается носительством — это от 1 до 10 спор в поле зрения микроскопа. Бывает так: приходят ко мне пчеловоды с анализами, я смотрю — а это заболевание вообще никакой роли в гибели пчёл от отравления не играет. Никакой роли! Но, к сожалению, при отравлениях очень часто находят именно нозему. Отравления способствуют обострению заболевания — если она тихо жила и никого не беспокоила, происходит обострение.
Ещё хочу обратить внимание: когда вы покупаете маток, они тоже могут болеть нозематозом. Я не знаю, как это контролируется, но мы сами должны понимать, что привозные матки могут нам подарить эту заразу. У нас такие случаи были не один раз: пчеловоды наблюдали гибель маток, приносили нам, мы проверяли — и одна матка была буквально напичкана спорами ноземы. Так что обращайте внимание на маток.
Ну вот, так, наверное, коротенько, минут на сорок.
Пчеловод: "Вот мы стояли на пасеке. У нас чисто была пасека на среднерусской породе. Сосед покупает узбеков. И значит, клубника была в прошлый год. Я собирала и дошла до его пасеки. А у него на летках лежат одни трупики. Аскофероз. Раз ему сказала, два. Он говорит: надо ещё посмотреть, кто кого заражает. И в общем, он вроде как полечил, и йодом побрызгал. Ну, в общем, я нашла ответ на его вопрос. В литературе, что йодом надо лечить. Брызгал, но менять, ничего не менял. Нынче вставать с ним не стали. Он встретил нас, обрадовался, говорит: «Ну что, будете вставать на старое-то место?» Там место-то хорошее, для пчёл. Идеальное, и мы вынуждены из-за него съезжать. Нынче болтались по полям, боимся его заразы. Ну как тут разговаривать?"
Пчеловод 2: "Матку ему купите или сами выведите, да пусть поменяет."
Тамара Фёдоровна: "Смотрите, вот прошлое лето было тёплым. Мне думается, что у многих на пасеках аскосфероз был на более низком уровне, чем в прошлом году. Это результат. А если опять будет влажно, сырая погода, всё опять возникнет. Споры очень устойчивы, они в низшей среде."
Пчеловод 3: "Нет, это всё равно связано с породой. Почему я так думаю? Вот я перешёл на другую породу — и проблем не стало. Была наша местная, перешли на карнику, потом ещё был какой-то патоген, год-два ещё случаи появлялись — аскосфероз, но это всё, матки менялись каждый год. Если менять ульи, это всё само собой растворяется."
Тамара Фёдоровна: "Поэтому, когда приобретаете препараты для лечения пчёл, читайте внимательно инструкцию. Бывают очень близкие по содержанию препараты: может быть в жидком виде, может быть в виде пластинок, может быть в виде раствора. Читайте внимательно, потому что одни и те же действующие вещества. Я хочу сказать, что в общем вылечить получается, но лето сухое было хорошее — аскосфероза было гораздо меньше. Это надо признать. А какое будет лето — мы не знаем. Ну, в общем, у меня коротенько всё.
Я вас приглашаю всех: если какие проблемы есть, вы мне приносите. 8-912-924-89-48. Вот, тут рядышком, Институтская 2, комната 418.
📚 Полный список ответов пчеловодных экспертов
На важные вопросы — в Telegram и Максе:
👉 https://t.me/paseka72
👉 https://max.ru/join/rKUK24S_6rV-iKWhsYDlfrV3yMU6j2Qayc_HXuwLI84