Голос Алисы прозвучал ровно, без истерик и надрыва, словно она зачитывала пункт из брачного контракта. В их новой, пахнущей свежей краской и дорогой мебелью квартире на двадцать пятом этаже повисла звенящая тишина. За панорамными окнами переливалась огнями вечерняя Москва, а внутри, на кухне, оформленной в стерильном стиле минимализма, рушился привычный мир Максима.
Он медленно опустил чашку с кофе на мраморную столешницу.
— Что значит «отказаться»? — переспросил он, чувствуя, как внутри зарождается глухое раздражение. — Алиса, это не подписка на онлайн-кинотеатр. Это живые люди. Рома и Илья — мои друзья детства. Мы вместе прошли через такое, что тебе и не снилось.
— Вот именно, Максим. Детства. — Алиса грациозно поправила идеальную укладку. Ее холодные голубые глаза смотрели на него с укоризной школьной учительницы. — Но детство закончилось. Через месяц у нас свадьба. Ты — заместитель директора филиала крупной компании. А кто они? Рома — вечный стартапер, который неделю назад занял у тебя пятьдесят тысяч на какую-то ферму по разведению элитных червей и, естественно, исчез с радаров. А Илья? Свободный художник, который на корпоративе в прошлом месяце напился и пытался прочитать стихи Бродского нашему генеральному директору, попутно разбив вазу за триста тысяч рублей.
Максим поморщился. Крыть было нечем. Ваза действительно стоила баснословных денег, а генеральный директор не оценил экзистенциальную тоску Бродского.
— Они тянут тебя на дно, — продолжила Алиса, подходя ближе и кладя свои ухоженные руки ему на плечи. — Они инфантильны. Они не соответствуют твоему статусу. Если мы строим семью, в ней не должно быть места хаосу. Я хочу быть уверена в нашем завтрашнем дне, а с ними каждый день — это ожидание катастрофы. Выбирай, Максим. Или наше будущее, или твое прошлое.
Она поцеловала его в щеку — холодно, отстраненно — и ушла в спальню, оставив его наедине с остывающим кофе и пульсирующей болью в висках.
Максим вышел на улицу. Морозный воздух немного привел мысли в порядок. Он сел в свою новую Audi, обхватил руками кожаный руль и закрыл глаза.
Алиса была права. Абсолютно, логически, математически права. Рома и Илья были ходячими катастрофами. С тех пор как они втроем сидели за одной партой в старой школе на окраине города, мало что изменилось в их характерах. Рома все так же генерировал безумные идеи, а Илья витал в облаках, заливая свою меланхолию дешевым алкоголем. Максим же всегда был их «якорем», голосом разума и спасательным кругом.
Но Алиса не знала другого. Она не знала, что когда в одиннадцатом классе Максима избили в подворотне, именно хлипкий Илья бросился на обидчиков с подобранной палкой, получив сотрясение мозга, но дав Максиму время уйти. Она не знала, что когда у Максима умер отец и семья осталась с огромными долгами, Рома продал свою любимую машину — старенькую, но вылизанную до блеска «Тойоту», — чтобы помочь ему закрыть кредит.
«Они тянут тебя на дно», — эхом отозвались в голове слова невесты.
Максим достал телефон. В чате «Три мушкетера» висело последнее сообщение от Ромы: «Братва, срочный сбор в "Ржавом якоре" в 21:00. Дело жизни и смерти. И да, Макс, я помню про долг, сегодня все решим!»
Время было 20:45. Максим завел мотор. Он решил, что поедет туда, чтобы серьезно поговорить. Пора взрослеть. Пора устанавливать границы. Он скажет им, что после свадьбы их встречи придется сильно сократить.
Бар «Ржавый якорь» находился в полуподвальном помещении и пах дешевым пивом, жареными гренками и ностальгией. Когда Максим спустился по стертым ступенькам, он сразу увидел их в дальнем углу.
Рома, худой, взъерошенный, с горящими глазами, что-то яростно чертил на бумажной салфетке. Илья, заросший щетиной, в растянутом свитере, меланхолично смотрел на дно своего бокала.
— О, а вот и наш корпоративный дракон! — радостно завопил Рома, вскакивая и крепко обнимая Максима. От него пахло дешевым табаком и каким-то машинным маслом.
— Привет, Макс, — Илья пожал ему руку, его пожатие было вялым, но улыбка — искренней и теплой.
Максим сел, чувствуя себя чужим в своем дорогом пальто среди прожженных диванов.
— Ребят, мне нужно с вами серьезно... — начал было он, но Рома его перебил.
— Макс, подожди со своими серьезностями. У нас ЧП. Реальное ЧП. Ты же знаешь, я устроился на автомойку на Рублевке? Ну, чтобы отдать тебе долг и скопить на новый стартап.
Максим тяжело вздохнул.
— Что ты натворил, Рома?
— В общем... — Рома нервно оглянулся. — Я перепутал ключи. Там два одинаковых черных «Гелендвагена» стояли. Один обычного бизнесмена, а другой... В общем, другого человека. Очень серьезного человека из девяностых. По кличке «Кабан».
— И ты угнал машину Кабана? — ужаснулся Максим, чувствуя, как его идеальный мир начинает трещать по швам.
— Я не угнал! Я просто перегнал ее на полировку в другой бокс! А потом оказалось, что это не тот бокс, и ключи остались внутри, а машина заблокировалась. Но это полбеды. В багажнике этого «Гелика» сидел... павлин.
Илья, до этого молчавший, тихо хихикнул.
— Павлин, Макс. Настоящий. С хвостом.
— Кабан вез его в подарок своей дочке! — в панике зашептал Рома. — Птица стоит как крыло от самолета. И пока я пытался вскрыть багажник, этот пернатый демон вырвался, пробил мне нос клювом и убежал в сторону элитного поселка. Если через час машина не будет стоять чистая, а павлин не будет сидеть в багажнике, Кабан сделает из меня отбивную!
Максим закрыл лицо руками. Это был сюрреализм. Полный, абсолютный бред. Перед мысленным взором возникло идеальное, холодное лицо Алисы. «Они инфантильны. Ожидание катастрофы».
— Рома, звони в полицию. Звони в МЧС. При чем здесь я? — жестко спросил Максим, поднимаясь. — Мне надоело расхлебывать ваши проблемы. У меня скоро свадьба. У меня своя жизнь. Я приехал сюда сказать, что мы больше не можем общаться так, как раньше. Вы тянете меня вниз.
Повисла тяжелая тишина. Музыка в баре, казалось, стихла. Рома побледнел, его суетливость мигом исчезла. Илья медленно поднял взгляд на Максима. В его глазах не было обиды, только глубокое, пронзительное понимание.
— Это Алиса сказала, да? — тихо спросил Илья.
— Это не важно, кто сказал. Это правда, — отрезал Максим. — Извините. Разбирайтесь сами.
Он развернулся и пошел к выходу. Шаги давались тяжело. Спина горела от их взглядов. Он поднялся по лестнице, вышел на морозную улицу и подошел к своей машине. Открыл дверь. Сел на кожаное сиденье. Включил зажигание.
Перед глазами снова всплыло лицо Ромы — побледневшее, испуганное. Максим вспомнил, как Рома отдавал ключи от своей «Тойоты» перекупщику, чтобы принести Максиму пачку денег на похороны отца. «Мне она все равно не нужна, Макс. Пешком полезнее ходить», — сказал он тогда, пряча глаза.
Максим ударил кулаком по рулю так, что взвыл клаксон.
— Черт бы вас побрал, идиоты, — прорычал он.
Через минуту он снова влетел в бар. Рома и Илья сидели в той же позе, словно побитые собаки.
— Вставайте, придурки, — рявкнул Максим. — Где вы потеряли эту чертову птицу?
Следующий час превратился в самую абсурдную комедию положений в жизни заместителя директора филиала крупной компании.
Они ползали по сугробам в элитном коттеджном поселке. Рома светил фонариком от смартфона, Илья пытался приманить птицу куском батона, купленным в ларьке, а Максим, в своем пальто от Armani, матерился, проваливаясь по колено в снег.
— Цып-цып-цып, павлинчик... Как их вообще зовут? — бормотал Илья, потирая замерзший нос.
— Может, он откликается на «сэр»? Учитывая его цену, — нервно шутил Рома.
Вдруг из-за кустов рододендрона раздался истошный, леденящий душу крик, похожий на вопль кота, которому отдавили хвост.
— Там! — крикнул Максим.
Они рванули сквозь кусты. Павлин сидел на низкой ветке сосны, мерцая в свете фонарей своим роскошным оперением. Он выглядел надменным и абсолютно равнодушным к их проблемам.
— Я полезу, — сказал Максим, стягивая испорченное пальто.
— Макс, ты шею свернешь, — попытался остановить его Илья.
— Если я не сверну, ее тебе свернет Кабан, Рома! Держите куртку, я буду его туда скидывать!
Максим, кряхтя, полез на дерево. Снег сыпался ему за воротник, дорогие брюки зацепились за сучок и с треском порвались по шву. Но в этот момент, вися на сосне ради спасения своего непутевого друга, он вдруг почувствовал нечто забытое.
Он почувствовал себя живым.
Вся эта корпоративная стерильность, фальшивые улыбки, идеальные ужины с Алисой, расписанная по минутам жизнь — все это казалось сейчас таким мелким и ненастоящим по сравнению с этим морозным воздухом, адреналином и двумя придурками внизу, готовыми ловить падающую птицу.
— Иди сюда, пернатый засранец, — прошипел Максим, делая рывок.
Павлин заорал и попытался взлететь, но Максим успел схватить его за лапы. Они вдвоем рухнули вниз.
— Лови!!! — завопил Рома.
Максим приземлился прямо в сугроб, а сверху на него упал возмущенный павлин, тут же накрытый курткой Ильи.
— Есть! — радостно заорал Рома, прыгая вокруг них. — Макс, ты мой герой! Ты Бэтмен этого поселка!
Максим лежал в снегу. Лицо было расцарапано ветками, брюки порваны, он тяжело дышал. И вдруг он начал смеяться. Сначала тихо, потом все громче и громче. Рома и Илья переглянулись и тоже заржали на весь элитный поселок. Они смеялись до слез, валяясь в снегу вокруг связанного курткой павлина.
И в этот момент в кармане Максима завибрировал телефон.
Звонила Алиса. По видеосвязи.
Максим вытер слезы от смеха, отряхнул снег с лица и нажал «Ответить».
На экране появилось идеальное лицо Алисы. Она была в шелковом халате, на фоне приглушенного света спальни. Ее брови мгновенно поползли вверх.
— Максим? Где ты? Что с твоим лицом? Почему ты в снегу? И что это за... звуки? — из-под куртки Ильи раздавалось глухое ворчание павлина.
Максим посмотрел на экран. Потом перевел взгляд на Рому, который виновато улыбался, сжимая в объятиях куртку с птицей, и на Илью, который отряхивал штаны.
— Алиса, — сказал Максим, и его голос звучал на удивление спокойно и твердо. — Я помогал Роме ловить павлина.
Повисла долгая пауза. Алиса моргнула.
— Кого?
— Павлина. Из багажника «Гелендвагена» одного криминального авторитета.
Лицо Алисы исказила гримаса непонимания и отвращения.
— Ты сейчас шутишь? Максим, я же просила тебя. Я дала тебе ультиматум. А ты... ты бегаешь по помойкам с этими неудачниками?! Ты понимаешь, как это выглядит? Ты выбираешь этот цирк вместо нашей нормальной жизни?
В этот момент Рома шагнул к камере.
— Алиса, слушай, это я виноват. Макс вообще уехать хотел. Он нам сказал, что мы его на дно тянем. Он ради тебя...
— Замолчи, Роман, — ледяным тоном оборвала его Алиса. — Я не с тобой разговариваю. Максим, я жду тебя дома. Если ты сейчас же не приедешь один, можешь вообще не возвращаться. Свадьбы не будет. Выбор за тобой.
Она хотела сбросить вызов, но Максим опередил ее.
— Не нужно ждать, Алиса, — сказал он.
Рука Алисы замерла над экраном.
— Что?
— Ты просила меня выбрать между нашим будущим и моим прошлым, — Максим посмотрел прямо в камеру. — Но проблема в том, что Рома и Илья — это не только мое прошлое. Это моя часть. Да, они хаос. Да, они инфантильны. И я часто злюсь на них. Но они настоящие. Они никогда не просили меня измениться, чтобы соответствовать их «стандарту». Они любили меня таким, какой я есть. А ты любишь не меня. Ты любишь проект «Успешный муж», в который я должен был вписаться.
— Ты с ума сошел, — прошептала Алиса, ее глаза расширились от шока. — Ты бросаешь меня ради этих бомжей?
— Я выбираю себя, Алиса. Прости. Кольцо можешь оставить.
Максим нажал кнопку отбоя.
Тишина в заснеженном лесу казалась оглушительной. Только павлин изредка недовольно курлыкал.
Рома и Илья смотрели на Максима с открытыми ртами.
— Макс... ты чего наделал? — тихо спросил Илья. — Свадьба же... Она же красивая, умная. Зачем ты так? Мы бы сами справились.
Максим поднялся на ноги, отряхнул порванные брюки от снега и посмотрел на своих друзей.
— Если бы вы сами справлялись, мы бы тут не стояли с птицей в куртке, — усмехнулся он. — Пошли, придурки. Нам еще надо успеть запихнуть этого индюка в машину Кабана, пока он вас не закопал.
Они шли к машине втроем. Максим хромал, чувствуя холод, пробирающийся сквозь порванные штаны. Его жизнь, выстроенная по кирпичику, идеально спланированная на пять лет вперед, рухнула за один час. Завтра ему придется забирать вещи из квартиры. Придется объяснять все родственникам. Отменять ресторан.
Это была катастрофа.
Но, странное дело, в груди было легко. Словно он скинул тяжелый, душный корсет.
— Слышь, Макс, — робко подал голос Рома, запихивая недовольного павлина в багажник своей «Тойоты», чтобы отвезти его к нужному автосервису. — А я тут, кстати, придумал, как можно извиниться перед тобой. У меня есть гениальная идея для бизнеса. Помнишь, мы обсуждали вендинговые автоматы? Так вот...
— Рома, — перебил его Максим.
— А?
— Заткнись. Пожалуйста.
Рома покорно замолчал, но через секунду Илья хлопнул Максима по плечу.
— Знаешь, Макс. Если честно, Бродский на корпоративе — это была действительно плохая идея. Я тут написал новые стихи. О павлине и свободе. Хочешь послушать?
Максим посмотрел на них. На их перепачканные, виноватые, но до боли родные лица. Он глубоко вдохнул морозный воздух.
— Читай, поэт. Только недолго. Нам еще мир спасать.
Машина тронулась с места, увозя троих друзей в ночную Москву. Впереди было много проблем, неопределенности и хаоса. Но впервые за долгое время Максим точно знал: он едет в правильном направлении.