Три месяца спустя. К тому моменту Лика уже училась на третьем курсе заочного отделения.
Вечером она внезапно решила проверить электронную почту и поначалу не обнаружила ничего интересного: попадалась только реклама. Но потом её внимание всё же привлекло одно сообщение:
«Здравствуйте! Мы — продюсеры Анастасия и Александр Самсоновы. У нашего продюсерского центра Samsonovs Music есть интересное предложение для вас».
Сначала Лика решила, что это чей‑то глупый розыгрыш, и хотела проигнорировать сообщение, но любопытство оказалось сильнее. Она набрала в поиске название лейбла, чтобы удостовериться, что такая компания действительно существует, и оказалось, что да. Это был лейбл супружеской пары, появившийся недавно. Пока что у них выпускали песни только малоизвестная рок‑группа и сама Анастасия, которая оставила псевдоним Ася — он появился, когда она ещё пела в группе «Карамельки».
После того как Лика навела справки о лейбле, она написала ответ:
— А что за предложение?
— О сотрудничестве, — быстро пришёл ответ. — Мы слышали, у тебя сейчас тяжёлые времена и ты больше не хочешь работать с Сабуровым. Мы готовы помочь.
Лика в этот момент испытывала смешанные чувства. С одной стороны, она радовалась: ей предлагали помощь. Но с другой — она сомневалась, не разводят ли её. Для неё это было всего лишь второе предложение от продюсерского центра, и в первый раз всё закончилось очень плохо.
Но, набравшись смелости, Лика написала:
— Я готова всё обсудить.
— Отлично, — быстро пришёл ответ. — Вы можете сейчас подъехать в кафе?
В конце сообщения написали адрес. Заведение находилось в двух шагах от дома Лики. Она быстро собралась, надела розовую толстовку и джинсы, после чего отправилась в кафе.
Интерьер там был в светлых тонах, и повсюду располагалась деревянная мебель. Продюсеры уже ждали её за столиком у окна. Это были молодые люди: девушка с длинными рыжими волосами, в трикотажном сером мини‑платье, и брюнет с короткой стрижкой и небольшой бородой, одетый в толстовку. Лика сразу же поздоровалась с ними и подсела к ним за столик.
— Вы правда готовы помочь? — спросила Лика, всё ещё не веря в происходящее.
— Правда, — ответила Анастасия.
— Мы готовы заплатить за тебя неустойку, — добавил Александр.
— Просто так? С меня ничего не требуется? — изумилась Лика.
— Не требуется, — подтвердила Анастасия. — Мы просто хотим помочь.
Лика с удивлением на них уставилась, не до конца осознавая, что происходит. У неё в голове не укладывалось, что абсолютно чужие ей люди готовы выручить её в трудную минуту.
«Никогда не думала, что так бывает. Чудеса», — подумала Лика и потом сказала вслух:
— А я вам потом не буду должна?
— Нет, конечно, — ответил Александр. — Настина подруга Марта всё рассказала. И мы правда хотим тебя поддержать.
Лика продолжала с изумлением на них смотреть.
— А потом можем попробовать вместе поработать. Обсудить условия контракта, если ты не против, — предложила Анастасия.
— Я подумаю, — сказала Лика.
Продюсеры пообещали заплатить Сабурову неустойку, но Лика боялась, что те её обманут и не сделают этого. Все разъехались по домам.
Продюсеры ей очень понравились. Они покорили её своей добротой и желанием помочь незнакомой девушке‑артистке — такое свойственно далеко не всем.
Утром следующего дня в той же толстовке Лика поехала на студию, где встретилась с Андреем. Выглядел он очень мрачно: его глаза сияли звериным блеском, брови были нахмурены, а кулаки сжаты. Внешний вид продюсера её напугал, и она опасалась, что тот может её ударить, но, к счастью, этого не случилось.
— Запись отменяется.— резко проговорил он.
— Что? — не поняла Лика.
— Отменяется. С сегодняшнего дня мы больше не работаем вместе. Контракт официально расторгнут, — повторил Андрей.
— Ну наконец‑то, — сказала она и сразу же покинула студию, громко хлопнув дверью.
В этот момент Лика испытывала смешанные чувства: с одной стороны, боялась, что Сабуров так просто её не отпустит и напоследок обязательно что‑нибудь учудит, а с другой — почувствовала радость и облегчение, ведь всё закончилось. С её плеч как будто свалился тяжёлый груз: вдруг стало спокойнее, и легче дышалось.
Она зашла в кафе, где выпила кружку кофе, а потом дрожащей рукой набрала номер Алеева. Ей хотелось извиниться перед ним и, возможно, возобновить отношения, если он не против. В трубке послышались долгие гудки, и Лика опасалась, что он может проигнорировать её звонок или попросту не услышать. Она уже думала сбросить вызов, но вдруг прозвучал его голос:
— Алло.
В этот момент Лика не знала, что сказать: у неё всё замерло внутри, а мир вокруг остановился, как будто кто‑то поставил его на паузу. Её одолевало волнение, пульс подскочил, а воздуха не хватало.
— Алло, — повторил Валерий. — Вас не слышно. Говорите.
— Привет. Это Лика, — дрожащим голосом ответила она.
— Ну, привет, — ответил он; в его голосе слышалась радость.
— Нам надо поговорить. Мы можем сейчас встретиться в нашем любимом кафе? — спросила Лика.
— Нет. У меня через пять минут начнётся пара. Мы сможем увидеться только после пар, — сказал он и назначил время.
— Хорошо, — согласилась она.
На этом они попрощались. Лику переполняла радость — ей хотелось кричать об этом, хотя поводов для этого пока что не было: Алеев ведь ещё не простил её, но она искренне на это надеялась. Домой она возвращалась словно на крыльях — летящей походкой.
Она не могла дождаться встречи с Валерием, и у неё не получалось ни на чём сосредоточиться. Чуть позже Лика стала выбирать наряд для предстоящей встречи: перемерила множество образов — от вечерних до повседневных и более расслабленных.
В итоге выбрала то самое тёмно‑зелёное платье с открытыми плечами, ставшее, по её мнению, легендарным, так как она надевала его много раз. Во время первой встречи с Валерием Игоревичем она была в нём, на конкурсе красоты, проводившемся на первом курсе, тоже была в нём. Потом Лика надевала его на различные мероприятия и дни рождения друзей.
Андрею это платье не нравилось: он называл его «тёткинским», считал, что оно совершенно не по возрасту Лике. Так же думала и её мама. А Лика была убеждена, что это счастливое платье: ей почему‑то казалось, что благодаря этой вещи она встретила Валерия, хотя, может, это было просто совпадение. Лика надеялась, что в этот раз оно ей поможет, что Алеев её простит и примет назад.
Она сделала укладку, накрутила локоны, нанесла вечерний макияж, надела на шею нитку жемчуга, побрызгалась духами. Надев плащ и ботфорты, она вышла из дома. По мере приближения к кафе сердце Лики вдруг заколотилось: сначала оно стучало в одном ритме с её каблуками по асфальту, а потом ускорило ритм.
Наконец она появилась в кафе с золотистым интерьером. Все взгляды посетителей были прикованы к Лике, а в это время она грациозной походкой направилась к столику, за которым сидел Валерий, одетый в классический костюм. На лице Алеева была щетина, а в его глазах, словно яркий огонёк, промелькнула радость. Они обнялись, и Лика сняла пальто, повесив его на спинку стула.
Первое время они смотрели друг на друга и не знали, что сказать. Казалось, какая‑то неведомая сила притягивала их, как будто магнитом, и всё вокруг замерло. Но вдруг Лика нарушила тишину:
— Прости меня, я вела себя очень глупо.
После нескольких секунд паузы Валерий ответил:
— Хорошо, что ты это понимаешь.
— То есть ты меня прощаешь? — спросила Лика.
— Да, — улыбнулся он.
— Получается, мы можем быть вместе, как раньше? — с надеждой в голосе поинтересовалась она.
— Нет. Как раньше уже не будет. Теперь мы просто преподаватель и студентка, — улыбка сошла с его лица.
Лика с недоумением уставилась на него, не веря в происходящее. На неё как будто пролили ушат холодной воды. У Лики создавалось впечатление, что перед ней сидит чужой человек: его холодный тон, резкие ноты в голосе ранили её. Она чувствовала, как её хрупкий мирок снова рушится, но на этот раз ещё сильнее. Лика осознавала своё бессилие, понимала, что ничего не может сделать, и от этого ей было больно. Эта девушка так надеялась, что он поддержит её, поймёт, примет любой. А он?
— Почему ты решил поставить точку в наших отношениях? — сорвалось с её языка.
— То же самое я хочу спросить у тебя, — ответил Валерий. — Почему ты всё решила за нас двоих?
— Потому что я хотела построить карьеру. Мне предложили контракт, и я боялась, что второго шанса может и не быть, — призналась она.
— Я думал, ты особенная. А ты оказалась такой же, как другие, — продажной, — возмущался он.
— Но я была другой. Прости меня, — она с мольбой смотрела на него, а в её глазах стояли слёзы. Вот‑вот она расплачется, но держалась из последних сил.
— Я тебя простил. Но я тебе больше не доверяю.
— Почему? — спросила она.
— Ты уже один раз меня предала. И где гарантия, что ты снова от меня не уйдёшь, если на горизонте замаячит очередной толстый кошелёк? — сказал Валерий.
— Я обещаю, — заверила Лика. — Такого больше не повторится. Я всё осознала. Теперь прекрасно понимаю, как тебе было тяжело.
— Да ничего ты не понимаешь, — резко ответил он.
Она придвинулась к нему поближе, коснулась его руки, лежавшей на столе, и заглянула в глаза. А он резко от неё отшатнулся, словно от огня, убрал руку и отвёл взгляд.
— Валера, ну прости меня, — устало повторила она.
— Сколько можно повторять? Я тебя простил. Но мы больше не пара. Ты свой выбор сделала.
— Но это был неправильный выбор, — сказала Лика.
— Правильный или неправильный — это уже не важно. Того, что было, уже не вернуть.
— Может, мы попытаемся?
— Нет. Ты хороший человек, талантливая артистка. У тебя ещё всё будет. Ты ещё устроишь свою личную жизнь. За тобой толпы поклонников бегают, — сказал Валерий.
— Но мне, кроме тебя, никто не нужен, — сказала она.
Валерий тяжело вздохнул и повторил, что между ним и Ликой ничего не может быть. Лика уговаривала его сойтись снова, но он не поддавался на уговоры. Поняв, что уговоры бесполезны, она ушла, не попрощавшись, — по‑английски, — и хлопнула дверью.
На улице дул сильный ветер, проникавший под пальто и заставлявший Лику ёжиться. Её сердце разрывалось от боли и несправедливости; по щекам текли непрекращающиеся потоки слёз вместе с тушью.
«И на что я надеялась? — промелькнула мысль в её голове. — Он считает меня предательницей, и он прав. Один неправильный выбор всё разрушил».