Грузинский фигурист Эгадзе впервые за карьеру выходит на лёд под взглядом Алексея Мишина — того самого наставника, который вырастил Плющенко и Ягудина. На сборах Бенуа Ришо в итальянском Курмайоре чемпион Европы пробует четверной риттбергер по методике профессора.
Мишин предложил заходить на риттбергер как на лутц
Эгадзе приехал в Курмайор с привычным арсеналом: сальхов, тулуп, лутц. Но после первых групповых занятий с Мишиным картина изменилась. Профессор сразу заметил нюанс в заходе на прыжки и предложил эксперимент: попробовать заход как на лутц, но выполнить риттбергер. Этот прыжок — самый нелюбимый у грузина, он когда-то его делал, но давно забросил.
«У него очень острый глаз на прыжковые нюансы, он сразу видит, на что надо обратить внимание, и подсказывает, что можно сделать лучше и точнее. Мы даже начали пробовать четверной риттбергер. А тут Мишин мне говорит: попробуй сделать заход как на лутц, но сделай риттбергер. И после пары таких тройных предложил попробовать квад. Хочу до конца сборов собрать все четверные», — рассказал Эгадзе в интервью «Спорт-Экспрессу».
На льду в Курмайоре работают сразу несколько наставников: Седрик Тур, Леонид Свириденко, Анше Бокландт. Каждый со своим почерком, каждый со своей школой. Эгадзе наблюдает, сравнивает, расширяет кругозор. Никто не ломает технику — просто поправляют локальные ошибки, точно так же, как это делала Этери Тутберидзе в Москве.
Веселый, смешной и добрый — таким Мишин оказался для грузина
Эгадзе признался, что профессор в работе оказался неожиданно живым человеком. Веселым, смешным, добрым. Не строгим академиком, а тренером, который объясняет технические моменты так, что хочется пробовать снова и снова. Связь с московскими наставниками грузин при этом не теряет: вчера созвонился с Тутберидзе, отправил видео прыжков, получил упражнения и советы.
«Конечно, связь со своими тренерами поддерживаю. И музыку для программ обсуждаем, и тренировки, и как процесс постановки идёт. Я присылаю ей видео прыжков, как начал их собирать. Так что она в курсе, дала советы и упражнения, которые надо добавить. Как всегда: не игнорировать вращения, а я, честно говоря, не очень люблю ими заниматься», — улыбается фигурист.
Шайдоров вспомнил Плющенко с Ягудиным — и объяснил, почему новаторство в фигурном катании не стоит на месте
А пока Эгадзе осваивает новые подходы, олимпийский чемпион Михаил Шайдоров рассуждает о том, как меняется фигурное катание каждый цикл. Он вспомнил противостояние Ягудина и Плющенко — времена, которые многие до сих пор считают золотыми для мужского одиночного катания. К ним одно время никто не мог приблизиться по уровню, но потом появились новые спортсмены, которые вышли на новый виток развития.
«Если мы вспомним большие баталии Ягудина и Плющенко — к ним же одно время никто не мог приблизиться по уровню. Но потом по объективным причинам они заканчивали карьеру, и появлялись другие фигуристы, и выходили на новый уровень. Например, сейчас в мире никто до сих пор не исполнил ни четверной аксель Ильи Малинина, ни мои сложные каскады — на тренировках некоторые люди исполняли, но на соревнованиях только мы двое привнесли это новаторство в фигурное катание», — отметил Шайдоров.
Противостояние Ягудина и Плющенко в конце 1990-х стало величайшей дуэлью в истории. Оно возникло из-за жёсткой внутренней конкуренции у Мишина и ухода Ягудина к Татьяне Тарасовой. Это была битва противоположностей: техничный Плющенко со стабильностью прыжков противостоял артистизму и харизме Ягудина. Пытаясь превзойти друг друга, они первыми в мире внедрили каскады с четверными прыжками.
Кульминацией соперничества стали Олимпийские игры 2002 года в Солт-Лейк-Сити, где Ягудин завоевал золото с программой «Зима», а Плющенко остался с серебром. Плющенко стал лидером мирового льда уже после ухода соперника из спорта. Малинин и Шайдоров совершили техническую революцию: Малинин первым в истории успешно исполнил четверной аксель (4,5 оборота), а Шайдоров вошёл в историю как первый фигурист, чисто приземливший уникальный каскад тройной аксель — четверной тулуп на официальных стартах.
Тренировки у разных наставников — это расширение кругозора, а не предательство школы
В фигурном катании долгое время существовало негласное правило: тренер — это навсегда. Смена наставника воспринималась почти как измена, а работа с другими специалистами — как сомнение в компетентности основного штаба. Но времена меняются. Сборы с участием нескольких тренеров становятся нормой, и фигуристы получают возможность примерить на себя разные школы, не разрывая связи с родной базой.
«Возможность поработать с разными тренерами на сборах, попробовать новый подход и методику в исполнении прыжков, только обогащает фигуристов и помогает им в подготовке к сезону», — отмечают эксперты в комментариях.
Эгадзе — яркий пример такого подхода. Он не бежит от Тутберидзе к Мишину, не ищет спасения в новой школе. Он просто берёт лучшее из разных миров. Видео отправляет в Москву, упражнения делает по рекомендациям Этери Георгиевны, но при этом слушает советы профессора и пробует его методики. Это не конфликт, это синергия.
Федотов уже заметил: спортсмены Тутберидзе учатся у Мишина без драмы
Еще несколько лет назад такая картина казалась невозможной. Мишин и Тутберидзе — два полюса российского фигурного катания, две школы с разными подходами. Но сейчас спортсмены из группы Тутберидзе спокойно берут уроки у профессора, и никто не видит в этом крамолы. Федотов, наблюдающий за развитием ситуации, отмечает: давление на фигуристов снижается, а возможности для роста, наоборот, расширяются.
«Эгадзе кажется вполне приятным парнем, думаю, давление на него со стороны команды Тутберидзе всё же меньше, чем на спортсменов российской сборной, главное — чуть меньше давить на себя самого, как это случилось на Олимпиаде», — пишут болельщики.
Грузин действительно выглядит расслабленным. Он шутит, смеется, рассказывает про нелюбимые вращения и про то, как загорелся идеей собрать все четверные. Для него сборы в Курмайоре — это не побег, не поиск новой семьи. Это просто новый опыт, который делает его сильнее.
Почему Мишин до сих пор остается эталоном для прыжковой техники
Мишин — это не просто имя в истории фигурного катания. Это живая энциклопедия прыжковой техники, человек, который видит ошибку раньше, чем она случится. Его ученики Плющенко и Ягудин изменили представление о том, что возможно в одиночном катании. Его методики до сих пор изучают тренеры по всему миру.
Почему же в последние годы результаты учеников профессора не такие яркие? Дело не в методике, а в общем балансе сил. Фигурное катание стало более конкурентным, появились новые школы, новые подходы. Но это не значит, что Мишин потерял мастерство. Это значит, что теперь его опыт становится частью более широкой картины, в которой разные школы учатся друг у друга.
«В последние годы что Мишин показал, ну не было у его спортсменов хороших результатов, Семененко вышел в лидеры только благодаря судейской поддержке, Муравьёву взял и ничего из неё не вышло. Профессор держится только за счёт учеников прошлого и за счёт пиара от СМИ, а критиковать надо по совести, ну за что надо писать негатив о команде Тутберидзе, когда по результатам они впереди всех в фигурке», — возмущаются в комментариях защитники Тутберидзе.
Но есть и другая точка зрения. Возможно, дело не в том, кто лучше — Мишин или Тутберидзе. Возможно, дело в том, что фигурное катание наконец перестаёт быть полем битвы школ и превращается в пространство, где каждый тренер вносит свой вклад, а спортсмены получают доступ к лучшему из всех миров.
Тутберидзе вызывает уважение — и это признают даже те, кто не согласен с её методами
Споры вокруг Тутберидзе не утихают уже несколько лет. Одни считают её гением, другие критикуют за жёсткость. Но даже критики признают: она трудится больше, чем многие коллеги, и её результаты говорят сами за себя. Её ученики побеждают на главных турнирах мира, её школа меняет представление о том, что может женская фигуристка и что может мужчина.
«Команда Тутберидзе вызывает уважение, они трудятся куда как больше, чем их коллеги. В основном, недруги Тутберидзе — мужчины. Однако, не могут они не мешать работе женщины-тренера. Где лучшие качества этих мужчин?» — задаются вопросом болельщики.
Действительно, вокруг Тутберидзе всегда было много шума. Её критиковали за переходы спортсменов, за методы подготовки, за жёсткую дисциплину. Но, может быть, дело не в методах, а в том, что её успех бросает вызов устоявшимся представлениям? Что её школа показала: можно по-другому, можно лучше, можно эффективнее?
Грузин возвращает флип и работает над вращениями — хотя признался, что не любит ими заниматься
Эгадзе шаг за шагом восстанавливает форму. Сальхов и тулуп уже при нём, лутц вернулся, теперь очередь за флипом. И параллельно — нелюбимые вращения, которые Тутберидзе велела не игнорировать. Грузин честно признался, что ими заниматься не любит, но понимает: без вариантов. Судьи смотрят не только на прыжки, и программа должна быть сбалансированной.
Сейчас начинается новый олимпийский цикл, и Шайдоров, и Эгадзе, и другие фигуристы понимают: правила снова поменяются, придут новые ребята, конкуренция станет ещё жёстче. Но это и есть суть спорта. Меняются правила, меняются герои, но неизменным остаётся одно — желание расти и развиваться.
«Мне отец в детстве заложил, что главное — это расти и развиваться как фигурист. Я смотрю на катание разных людей, и всякий раз мне хочется привносить что-то новое в своё дело. У меня всегда есть эта мотивация, поэтому я и прошёл через все трудности и пройду, наверное, через ещё большие», — делится Шайдоров.
Эгадзе пока не говорит о новаторстве и революциях. Он просто работает. Слушает Мишина, отчитывается перед Тутберидзе, пробует риттбергер и мечтает собрать все четверные. Для него это не гонка за медалями, не попытка доказать что-то миру. Это просто следующий шаг в карьере.
А как вы думаете: помогает ли фигуристам работа с разными тренерами или это размывает школу и мешает стабильности?