Зинаида плотно прикрыла за собой входную дверь и скрестила руки на груди. На массивной шее блеснула толстая золотая цепочка. В прихожую она прошла прямо в уличных ботинках, демонстративно оставляя грязные следы на светлой плитке.
— Я не поняла, Зинаида Павловна, — Оля вышла из кухни, на ходу вытирая мокрые руки о кухонное полотенце. — Какие пожитки? Куда забирать?
— Куда хочешь. К матери своей езжай.
Оля замерла. В горле вдруг пересохло, а слова будто застряли. Она непонимающе уставилась на свекровь.
— Как к матери? Коля же на вахте еще месяц будет. У нас Данька в садик здесь ходит, мне на работу полчаса на маршрутке…
— А мне прибыль нужна! — рявкнула Зинаида, делая шаг вперед. — Сын на северах здоровье гробит, денег от него в этом месяце нет. Устроился, называется!
— Так задержки же у всех сейчас, — попыталась возразить Оля, чувствуя, как начинают дрожать колени. — Я сама коммуналку оплачиваю. На продукты хватает. Что случилось-то?
— Случилось то, что мне жить на что-то надо!
Свекровь хозяйским жестом провела пальцем по обоям в коридоре, словно проверяя их на прочность.
— Я эту квартиру сдавать буду. Желающие уже есть. Молодая пара, без детей и животных. Платят хорошо.
— Вы в своем уме? — Оля не выдержала и повысила голос. — Это наша квартира! Мы здесь пять лет живем! Мы здесь ремонт делали!
— Чья «наша»? — ехидно протянула свекровь. — По документам она чья? Моя!
Оля отступила на шаг и привалилась плечом к косяку. В голове шумело.
Квартиру действительно покупали на имя свекрови. Коля тогда настоял. Мол, у него какие-то долги по старым кредитам, приставы могут арестовать имущество. А Зинаида — человек надежный, мать все-таки. Оля тогда была на шестом месяце, ей хотелось поскорее свить гнездо, и она согласилась.
Вот только сдавали эту новостройку в черновом варианте. Голый бетон и торчащие провода.
— Зинаида Павловна, — голос Оли предательски сорвался. — Какой сдавать? Тут голые стены были. Я сюда все свои декретные вбухала. Накопления с прошлой работы отдала. Мы сами тут ночами ламинат стелили!
— Ой, не прибедняйся! — отмахнулась свекровь. — Прямо миллионерша нашлась! Это мой Коленька тут горбатился. А ты на всем готовом пришла.
— Коля? Да он тогда полгода вообще работу найти не мог!
— Не смей на моего сына наговаривать!
Зинаида угрожающе надвинулась на невестку.
— Значит так. Даю тебе два дня. Чтобы в четверг утром духу твоего здесь не было. И чтобы ни одной царапины на обоях не оставила. Я приду проверять с жильцами!
Свекровь развернулась и дернула входную дверь.
— И Даньке своему скажи, чтобы стены не малевал! А то высчитаю с тебя!
Дверь хлопнула.
Оля медленно сползла по стене и села прямо на коврик в прихожей. Из глаз брызнули злые, обидные слезы. Она сидела и смотрела на красивую межкомнатную дверь с матовым стеклом. Эту дверь она выбирала три недели. Ездила по строительным рынкам, торговалась, выискивала нужный оттенок под плинтуса.
Она дрожащими руками достала телефон и набрала мужа. Гудки шли долго. Наконец трубку сняли.
— Да, Оль, чего у тебя? — голос Коли звучал недовольно. — Я занят вообще-то.
— Коля, тут твоя мать приходила, — Оля шмыгнула носом, пытаясь взять себя в руки. — Она меня с Данькой на улицу выгоняет. Говорит, квартиру сдавать будет.
В трубке повисло недолгое молчание.
— Ну а что ты от меня хочешь? — наконец пробурчал муж. — Квартира-то ее.
— В смысле «что хочу»? — Оля опешила. — Ты в курсе был?!
— Ну мамка звонила на днях. Жаловалась, что денег не хватает. Предложила пустить квартирантов, пока я тут.
— А мы с сыном куда?!
— Ой, ну не начинай, а! Поживешь у своих пока. Чего трагедию делать? Я приеду, разберемся. Все, мне работать надо!
Связь оборвалась.
Оля уставилась на погасший экран. Внутри образовалась звенящая пустота. Значит, они вдвоем все решили. За ее спиной. Выкинуть ее с ребенком из дома, в который она вложила душу и все свои сбережения.
Она поднялась на ноги. Прошла на кухню.
Взгляд скользнул по дорогому итальянскому смесителю. Потом по кухонному гарнитуру, ручки для которого она заказывала отдельно, потому что стандартные казались ей уродливыми. Посмотрела на дизайнерскую люстру.
Все это покупала она. Сама. Без единой копейки от свекрови или мужа.
Слезы высохли. На их место пришла холодная, расчетливая злость.
Оля снова взяла телефон и нашла в контактах номер родного брата.
— Саш, привет, — ровно произнесла она. — Ты завтра на смене или выходной?
— Выходной. А что?
— У тебя тот большой набор инструментов в багажнике лежит? Шуруповерт там, ключи всякие?
— Лежит. Оль, случилось что?
— Случилось. Приезжай завтра с утра на Газели. Будем мне переезд организовывать. Масштабный.
В среду утром к подъезду подкатил грузовичок. Саша поднялся в квартиру, огляделся.
— Ну и куда вещи потащим? К маме?
— К маме, — кивнула Оля. — Только мы не только вещи потащим.
Она провела брата на кухню и указала на блестящий смеситель.
— Снимай.
Саша удивленно поднял бровь.
— Кран? Зачем?
— Затем, что я за него пятнадцать тысяч отдала, — процедила Оля. — А Зинаида Павловна завтра сюда квартирантов пускает. Я ей свои краны дарить не собираюсь. И раковину тоже снимай. Она накладная, я ее сама оплачивала.
Брат усмехнулся, поняв масштаб задумки.
— А старое-то есть что поставить? Соседей затопим же.
— Заглушки в хозяйственном купила, — Оля выложила на стол пакетик с пластиковыми деталями. — Воду перекроем.
Работа закипела. Оля действовала методично и безжалостно.
Она методично выкручивала хромированные ручки из кухонного гарнитура, складывая их в картонную коробку. Шкафчики сразу приобрели сиротливый и нелепый вид — открыть дверцу теперь можно было, только поддев ее ногтем.
В ванной Саша матерился, скручивая массивную душевую стойку.
— Слушай, а унитаз мы тоже того? — крикнул он из санузла.
— Унитаз от застройщика был! — отозвалась Оля из коридора, снимая с петель межкомнатную дверь. — Оставь! А вот сиденье дорогое, с микролифтом. Его откручивай!
За полдня уютная квартира превратилась в нечто странное.
На месте красивых межкомнатных дверей зияли пустые проемы. Из потолка сиротливо свисали одинокие лампочки Ильича — хрустальные плафоны Оля бережно упаковала в пупырчатую пленку.
В ванной вместо сияющей сантехники торчали две пластиковые трубы с красной и синей заглушками. Над пустой столешницей на кухне красовалась круглая дыра там, где раньше был кран.
Даже красивые пластиковые плинтуса в коридоре, которые Оля прикручивала сама на девятом месяце беременности, были аккуратно демонтированы и увязаны скотчем в длинную связку.
— Ну ты даешь, сеструха, — уважительно протянул Саша, оглядывая плоды их трудов. — Прямо Мамай прошел.
— Я забрала только свое, — спокойно ответила Оля. — Чужого мне не надо. Поехали.
Они загрузили последнюю коробку в Газель. Оля оставила на кухонном столе ключи, написала на стикере короткое «Квартира свободна» и прилепила прямо на пустую столешницу.
В четверг ровно в десять утра Зинаида Павловна стояла перед дверью.
Настроение у свекрови было превосходное. Рядом переминалась с ноги на ногу молодая пара — приличные ребята, сразу видно, что платежеспособные.
— Проходите, проходите, — щебетала Зинаида, вставляя ключ в замок. — Квартира у нас с иголочки! Ремонтик свежий, сыночек мой старался. Все для людей делал! Заезжай и живи.
Она распахнула дверь и шагнула в прихожую.
Арендаторы зашли следом и остановились.
Свекровь замерла. Она открыла рот, но не смогла выдать ни звука.
Из прихожей открывался прекрасный вид на голую ванную комнату, так как двери не было. Не было вообще ни одной межкомнатной двери в квартире. Только пустые коробки с сиротливыми петлями.
— Ой, а вы говорили, тут ремонт… — неуверенно протянула девушка-арендатор, заглядывая в санузел. — А тут крана нет. И мыться как?
Зинаида Павловна дико озиралась по сторонам. Взгляд метнулся на кухню. Там стоял гарнитур, но он выглядел как ободранная коробка — ни ручек, ни смесителя. Из-под потолка уныло светила тусклая лампочка без плафона.
— Это… это недоразумение! — засуетилась свекровь, краснея так, что золотая цепь на шее стала казаться тусклой. — Это невестка моя бывшая! Ненормальная! Украла! Все украла!
— Понятно, — парень брезгливо покосился на унитаз без сиденья. — Вы, знаете, разберитесь сначала с родственниками. А мы, пожалуй, пойдем. Нам условия нужны, а не стройка.
Пара быстро ретировалась в подъезд, даже не попрощавшись.
Зинаида Павловна осталась одна посреди разгромленной квартиры. Она бросилась на кухню, схватила стикер со стола, смяла его в кулаке. Трясущимися руками достала телефон и набрала сына.
— Коля! Эта твоя гадюка всю квартиру разнесла! Все вынесла! Двери сняла!
— Мам, какие двери? — сонно пробормотал муж в трубке. — Ты о чем вообще?
— Межкомнатные! И краны! Она меня перед людьми опозорила! Срочно звони ей, пусть все на место ставит! Я в полицию пойду!
Она кричала долго, распаляясь все больше.
А на другом конце города Оля спокойно сидела на кухне у своей матери. Пила горячий кофе, смотрела, как Данька собирает конструктор на ковре, и слушала мерную вибрацию телефона, который уже пятнадцать минут надрывался на столе от звонков свекрови.
Оля сделала глоток, нажала на кнопку сброса и отправила номер Зинаиды Павловны в черный список.
Разбираться со своими пустыми метрами свекрови теперь предстояло самой.
