— Ниночка, мы решили, что вам с Андреем пора выходить на новый уровень агрокультуры! — торжественно возвестила свекровь, переступая порог моей калитки.
За спиной Людмилы Павловны маячил мой муж Андрей с виноватым лицом. Следом, бряцая садовым инвентарем, вышагивала Тамара Павловна — родная сестра свекрови. Дамы были при параде: на Людмиле Павловне красовалась белая льняная туника, неуместная на грядках так же, как хрустальная люстра в коровнике, а Тамара Павловна сжимала в руке блестящий новенький секатор.
— Доброе утро, — я спокойно оперлась на черенок тяпки, смахнув пот со лба. — А мы гостей не ждали. Андрей, ты почему не предупредил?
— Сюрпризы освежают брак! — отрезала свекровь, не дав сыну открыть рот. — Мы приехали провести аудит твоего хозяйства. У тебя же всё растет как попало. Мы с Томочкой посовещались и решили взять шефство. План такой: сейчас ты подаешь нам чай на веранду с теми слойками, что мы купили по дороге, а мы с террасы осматриваем фронт работ.
— А потом? — поинтересовалась я, чувствуя, как внутри просыпается холодный, исследовательский интерес к глубинам человеческой наглости.
— А потом мы укажем, что выдернуть, что пересадить, — вступила Тамара Павловна, угрожающе щелкнув секатором. — За науку возьмем недорого. Первый урожай клубники и ранних огурчиков заберем себе. Вам всё равно много, а нам витамины нужны, мы люди заслуженные.
Я медленно перевела взгляд на Андрея. Он сделал вид, что очень заинтересовался полетом шмеля над кустом пиона. Ситуация была кристально ясной: две пенсионерки решили устроить себе бесплатный гастрономический тур выходного дня, прикрыв банальный грабеж благородной миссией «спасения неразумной невестки».
— Чайник на плите, слойки в пакете, — я кивнула в сторону летней кухни. — Обслуживать мне вас некогда, солнце высоко, земля сохнет.
Людмила Павловна возмущенно выдохнула, но на веранду прошествовала. Я вернулась к своим делам. Мой участок — это моя гордость. Тридцать соток, купленные на деньги от проданной бабушкиной квартиры, были распланированы до сантиметра.
Через пятнадцать минут «комиссия» спустилась с небес на землю. Начался обход.
Тамара Павловна решительным шагом направилась к теплице. Её взгляд упал на аккуратные грядки с томатами, земля под которыми была плотно укрыта толстым слоем соломы и скошенной травы.
— Это что за мусорка?! — театрально всплеснула свободной рукой тетя мужа. — Кто же на грядки отходы бросает? Они же гниют! Голая земля должна дышать, ее рыхлить надо каждый день! Немедленно убрать эту грязь, иначе всё сгорит!
— Тамара Павловна, — спокойно ответила я. — Это мульча. Она сохраняет влагу и не даёт расти сорнякам. Убирать её я не буду.
— Умная больно стала! — мгновенно побагровела тетка, переходя на визг. — Начиталась своих интернетов, а старших ни в грош не ставишь! Лентяйка, тебе просто полоть не хочется, вот и развела помойку!
Тамара Павловна возмущенно щелкнула секатором в воздухе. Я лишь пожала плечами. Спорить с человеком, чьи познания в агрономии заканчивались в 1985 году на передаче «Наш сад», было бессмысленно.
Дамы двинулись дальше, критикуя всё на своем пути. Бархатцы они назвали ненужной пестротой, а аккуратно сформированные огурцы — испорченными.
Наконец процессия подошла к главному сокровищу конца июня — грядке с первой спелой клубникой. Крупные, бордово-красные ягоды тяжело лежали на специальном черном укрывном материале.
Людмила Павловна остановилась. Из своей объемной сумки она деловито извлекла три больших пластиковых контейнера.
— Ну вот, — скомандовала свекровь, протягивая мне тару. — Собирай. Только аккуратно, за плодоножку бери, чтобы не помять. Мы с Томочкой в пять часов такси вызвали. И вон тот куст с краю вырви, он мне не нравится, листья какие-то светлые.
Я взяла контейнеры, покрутила их в руках. Андрей, стоявший поодаль, напрягся. Он знал это мое выражение лица.
— Людмила Павловна, — я смотрела прямо в глаза свекрови, не повышая голоса ни на полтона. — Давайте уточним детали вашего аудита.
— Что тут уточнять? Собирай давай, мы устали стоять, — отмахнулась она.
— Уточнять будем смету, — я аккуратно поставила пустые контейнеры на край грядки. — Дача принадлежит мне. Земля обработана моими руками. Ваш вклад в этот урожай равен нулю. Вы приехали к готовому, раскритиковали мой труд и теперь хотите забрать урожай. Это не помощь и не забота. Контейнеры увезёте пустыми.
— Да как ты смеешь! — ахнула Тамара Павловна. Она возмущённо прижала ладонь к груди. — Мы семья! Мы тебя учим, как лучше!
— Консультация окончена, — я улыбнулась, и от этой улыбки свекровь невольно сделала шаг назад. — Если хотите клубники — на трассе в пяти километрах отсюда сидят фермеры.
— Андрей! — взвизгнула Людмила Павловна, поворачиваясь к сыну. — Ты слышишь, как твоя жена с матерью разговаривает?! Она нас выгоняет!
Я перевела взгляд на мужа.
— А ты, Андрей, в следующий раз сначала спрашиваешь меня, прежде чем привозить на мою дачу проверяющих с секатором.
Андрей подошел, тяжело вздохнул, взял пустые контейнеры с грядки и молча сунул их матери в сумку.
— Согласен. Больше такого не будет, — его голос звучал неожиданно твердо. — Мам, такси приедет через двадцать минут. Идите к калитке, я вас провожу. Нина права. Вы приехали отдыхать — вот и дышите воздухом. А урожай делить мы будем сами.
Свекровь несколько секунд искала ответ, но привычных слов не нашла. Людмила Павловна резко покраснела. Тамара Павловна спрятала секатор в карман с таким видом, будто сдавала табельное оружие.
Они уходили по дорожке молча, высоко подняв головы, изо всех сил стараясь сохранить остатки достоинства.
Я проводила их взглядом, наклонилась к грядке и сорвала самую крупную ягоду. Клубника была тёплой от солнца и возмутительно сладкой. Особенно приятно было знать, что поделить её без меня так никому и не удалось.