Она небольшая: спальня, санузел, узкая кухня да гостиная с окнами во внутренний двор. Я знал здесь каждую трещину на краске, каждый звук, который трубы издавали по ночам, и каждую половицу, готовую скрипнуть под ногами.
Именно поэтому дверь я заметил сразу.
Она появилась в коридоре между спальней и ванной — там, где всегда была голая стена.
Белая деревянная дверь.
Самая простая. Старая. Совершенно обыкновенная.
Вот только прошлым вечером её здесь точно не было.
Сначала я подумал, что всё ещё сплю. Так и стоял в коридоре в футболке и трениках, сжимая в руке кружку с кофе (хотя даже не помнил, как его наливал), и тупо смотрел на латунную дверную ручку.
Никаких повреждений на стенах. Ни пылинки. Ни запаха свежей краски. Дверь выглядела так, будто находилась здесь всегда.
Я потрогал стену вокруг косяка.
Крепкая, цельная.
Потрогал саму дверь.
Холодная.
Но не просто прохладная, как дерево поутру, а ледяная — будто её долго держали глубоко под землей.
Я позвонил хозяину квартиры.
— Очень смешно, — буркнул он в трубку.
— Мне не до шуток.
В трубке повисло молчание.
— Что еще за дверь?
— В каком смысле «что за дверь»? Обычная дверь.
Снова пауза.
— Не открывай её.
Я едва не усмехнулся, но его тон меня остановил. Он не злился.
Ему было страшно.
— Мистер Келлер, — медленно произнес я, — откуда в моём коридоре взяться двери?
— Я сейчас приеду, — отрезал он. — Не открывай. И больше к ней не прикасайся.
Он бросил трубку.
Я еще долго стоял там, не сводя с неё глаз.
В квартире царила тишина. Тошнотворная, неестественная тишина. Обычно с улицы доносился гул машин, у соседей бубнил телевизор, пощелкивала старая батарея. Но сейчас всё словно вымерло, будто весь дом затаил дыхание.
И тут с той стороны постучали.
Три размеренных удара.
Я выронил кружку. Она разлетелась вдребезги, и горячий кофе разлился по полу, обжигая босые ноги.
Стук повторился.
Снова три раза.
Негромкий. Ненастойчивый.
Вежливый.
Так стучит тот, кто ждет, пока его пригласят войти.
Я попятился в гостиную и схватил первое, что попалось под руку потяжелее — чугунную сковороду на кухне. И стал ждать.
Ничего не происходило.
Прошло пять минут. Десять.
Дверь просто стояла — белая и неподвижная.
В 9:17 приехал хозяин.
Обычно мистер Келлер был вельми жизнерадостным человеком: круглолицый, румяный, от него всегда слегка пахло табачным дымом и мятной жвачкой. Но этим утром он будто постарел лет на двадцать.
Он протиснулся мимо меня, даже не поздоровавшись, и замер в коридоре. При виде двери с его лица сошла вся краска.
— Нет... — прошептал он.
— Вы знаете, что это такое?
Он не ответил. Полез в карман пальто и вытащил связку ключей. Его руки так тряслись, что ключи зазвенели, как безумные колокольчики.
— Что вы делаете? — спросил я.
— Надо запереть.
— С этой стороны?
Он проигнорировал меня и стал лихорадочно перебирать ключи, пытаясь вставить их в латунную скважину. Ни один не подходил.
И тут стук раздался вновь.
Три размеренных удара.
Мистер Келлер оцепенел.
Из-за двери донесся голос. Тихий, женский.
— Мартин?
Хозяин отшатнулся, словно от пощечины.
— Мартин, — повторил голос. — Я знаю, что ты там.
Я уставился на него:
— Кто это?
Он открывал рот, но не мог вытолкнуть ни звука.
Существо за дверью вздохнуло. Это был тоскливый, почти человеческий звук.
— Мартин, пожалуйста. Здесь так темно...
Хозяин вцепился в мое плечо с такой силой, что мне стало больно.
— Тебе нужно уходить, — выдохнул он.
— Что?
— Живо. Собирай вещи. Переночуй в другом месте.
— Вы с ума сошли? Что там, за этой дверью?
Он посмотрел на меня, и в его глазах я прочитал жуткую истину.
Он не знал. Не знал до конца.
Прежде чем я успел спросить что-то еще, ручка шевельнулась.
Очень медленно.
Влево. Вправо. И снова влево.
Мистер Келлер пробормотал что-то по-немецки — слов я не разобрал — и потащил меня к выходу из квартиры.
И в этот миг голос изменился.
Он стал голосом моей матери.
— Даня?..
Я застыл как вкопанный.
Моя мама умерла, когда мне было шестнадцать. Рак сжигал её долго, а потом забрал в один миг. За эти годы я многое забыл, но только не её голос. Его я бы не перепутал ни с чем.
— Даня, — повторил голос за дверью. — Родной мой, пожалуйста, помоги мне.
Хозяин сжал мою руку еще крепче:
— Не слушай!
Мне не хватало воздуха.
— Мама?..
Дверь скрипнула. Совсем чуть-чуть.
Между дверным полотном и косяком пролегла тонкая черная щель. Изнутри потянуло запахом, который я узнал мгновенно.
Лавандовое мыло. Больничные простыни. Дождь в день её похорон.
Глаза сами собой наполнились слезами.
— Даня, — прошептала мама. — Я так долго ждала.
Я попытался вырваться из хватки мистера Келлера.
И тогда он ударил меня по лицу.
Наотмашь. Звонкая пощечина эхом разнеслась по квартире.
Я пошатнулся, ошарашенный.
— Послушай меня! — прошипел он мне в самые губы. — Это НЕ твоя мать.
Дверь приоткрылась еще на пару сантиметров.
За ней не было комнаты. Ни чулана, ни коридора. Только темнота.
Не та темнота, которая бывает, когда выключаешь свет. Эта была гуще, глубже. Она словно шевелилась, как черная стоячая вода.
И из этой черноты моя мама горько заплакала.
В ту секунду я возненавидел хозяина квартиры. Возненавидел, потому что какая-то часть меня понимала, что он прав. И возненавидел еще сильнее, потому что другая моя часть всё еще отчаянно хотела открыть эту дверь.
Он буквально вытащил меня на лестничную клетку.
Стоило нам переступить порог, как на меня разом обрушились все звуки внешнего мира. Шум машин за окном. Чей-то кашель этажом ниже. Лай собаки в соседнем крыле.
Обычная жизнь.
А за закрывшейся дверью моей квартиры что-то с силой грохнуло.
Один раз. Другой.
И затем раздался мамин голос — теперь приглушенный, но сорвавшийся на крик:
— Даня! Не бросай меня снова!
Эту ночь я провел в отеле.
Мистер Келлер наотрез отказался объяснять, что происходит. Сказал лишь, что в квартире 6Б в 1998 году делали капитальный ремонт после пожара. До приезда пожарных в доме погибли три человека.
Одной из них была его жена. Ее звали Анна.
На следующее утро он вызвал священника. Потом слесаря. Потом приехали еще двое, которых я никогда раньше не видел — на фургоне без каких-либо логотипов.
Они зашли в мою квартиру все вместе.
Обратно вышли не все.
Священник был бледным, его колотила крупная дрожь. У слесаря на рубашке алели пятна крови. Мистер Келлер прятал от меня глаза.
— Что там произошло? — спросил я.
Слесарь молча прошел мимо, даже не забрав свои инструменты.
Хозяин протянул мне плотный конверт. Внутри были деньги. Много денег.
— Уезжай, — сказал он.
— А мои вещи?
— Оставь их.
— Вы это серьезно?
Наконец он поднял на меня взгляд. Его глаза были влажными от слез.
— Двери больше нет, — тихо произнес он. — Но теперь там окно.
Я не вернулся. Ни за одеждой, ни за ноутбуком, ни за коробкой со старыми фотографиями, что лежала под кроватью.
Я снял другую квартиру на другом конце города. Сменил номер телефона. Постарался вычеркнуть всё это из памяти.
И какое-то время мне почти удавалось.
До сегодняшней ночи.
В 2:13 я проснулся от звука.
Три размеренных удара.
Не во входную дверь. И не в прихожей.
Стучали изнутри стены моей спальни.
А затем мамин голос прошептал:
— Даня, я нашла другой путь.
Новые истории выходят каждый день
В МАКС https://vk.cc/cVZjSO
Во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit
Озвучки самых популярных историй слушай 🎧
На Рутубе https://rutube.ru/channel/60734040/
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit